Пленники Третьей реальности

      Иверста сотрясалась трижды за всю историю существования реальностей. Первый раз, когда Великий Валок проиграл сражение Мабуке, Матери Тьмы, и пролил кровь на плодородную землю. Второй раз, когда маленькая девочка Фрэн, бежавшая от страшного Большого монстра, разорвала тонкую грань между своим миром и миром вечного стремления к жизни. Третий, когда Фрэнсин Боу-Дагенхарт самолично отреклась от должности Хранителя ключа ради Большого Рогатого монстра, от которого когда-то так упорно убегала. Однако сейчас, смотря на процветающую Вторую реальность с высоты горы Котрем, Марсель не мог думать ни о чём другом, как о четвёртом потрясении для Иверсты.       Он слегка согнулся, одаривая своего любимого пса ласковым похлопыванием по голове, пока чьё-то лёгкое прикосновение к его плечу не вызвало дрожь во всём теле. Марсель дёрнулся, резко обернулся, но не закричал, увидев перед собой доктора Палонтраса.       — Прости, я не хотел пугать! — извинился мужчина, одёргивая руку.       Хранитель ключа качнул головой и выдавил из себя милую улыбку.       — Всё в порядке, я просто сегодня крайне взволнован…       Голос Марселя дрожал, и Палонтрасу не нужно было даже расспрашивать о причинах этой напряжённости. Он знал всё, а хуже всего — сам был не лишён чувства тревоги. Столько сезонов сменилось в Иверсте с тех пор, как он видел Мать Тьмы в последний раз.       — Не волнуйся, Хранитель ключа, не так страшен чёрт, как его рисуют в Иверсте.       Но этого чёрта плохо рисуют не только в Иверсте, но и других реальностях.

***

      Обычно знать выходит из кареты гордо и пафосно, чтобы все видели, восхищались и перешёптывались. Матери Тьмы эти почести были совершенно скучны, именно поэтому она спокойно выползла из своей кареты, словно самая настоящая тень. Чёрные волосы, будто обрубленные топором сзади, чуть распушились, но всё же выглядели очень статно то ли из-за глубины цвета, то ли благодаря серебряным цепям, что обрамляли несколько более длинных прядей у самого лица. К слову, бледный лик не задран кверху, а направлен был чётко вперёд, хотя Палонтрасу казалось, что Фрэн уже чем-то недовольна и смотрит на всё исподлобья.       Женщина медленно плелась, цокая металлической набойкой каблуков. Это выглядело так, словно поездка была для неё утомительной… В любом случае Марсель не собирался спрашивать, так ли это на самом деле, ведь этим наверняка займётся Король Жьяр или Итворд, умело прячущийся в баре.       Хранитель ключа также был бы рад убежать и спрятаться.       Марсель вовсе не хотел быть на этой церемонии приветствия, отчего-то больше походящей на похороны — слишком долгая. У него как у Хранителя ключа было много несуществующих дел, однако преступить к их якобы выполнению Палонтрас не дал, крепко схватив юношу за предплечье, стоило только мысли «улизнуть под шумок» появиться в его голове.       — Стой на месте, иначе она разозлится. Портить отношения со столь роковой дамой не самое верное решение, Марсель Освальд Гаррисон.       Голос Палонтрас был суров, а от услышанного полного имени юноша тяжело вздохнул. Ему придётся терпеть всю эту вакханалию. Ему придётся терпеть её. Преодоление своих страхов — дело нелёгкое, и именно это дело Марсель никак не мог довести до конца, ведь страхов в его голове много.       Он боится снова оказаться в объятиях инвалидного кресла.       Он боится увидеть в Санерседи своих родных.       Он боится проснуться и встретить это рогатое чудовище у своей постели.       Дрожащие пальцы крепко сжали рукава осенней куртки, пытаясь оттянуть их ещё ниже и спрятать свои неугомонные ладони. Он смотрел на то, как тьма вторгается в его драгоценный светлый мир, и самое обидное — он никак не мог ей препятствовать. Всё, что оставалось, — трепетать подобно единственному пожелтевшему листу. Она была здесь не по своему излюбленному «хочу», а лишь благодаря приглашению Жьяра. А воле верховного правителя Иверсты, Марсель мог лишь подчиниться и ничего более.       — У меня мурашки по коже от одного её взгляда… Мои ноги готовы отказать снова с каждым её приближающимся шагом, — наконец выдавил из себя юноша, словно уставший от постоянных взглядов Палонтраса.       Иверстский доктор понимающе кивнул головой, возвращая свой заметно погрустневший взгляд на женщину, что вдруг остановилась, развернулась к карете и скрестила руки на груди, яро выражая своё недовольство.       — Я знаю, Фрэн напугала тебя, когда ты был маленьким, но поверь, твои слёзы её больше не интересуют. Ты для неё лишь недоразумение, — с малой долей сожаления ответил Палонтрас, делая акцент на последнем слове.       Дверь кареты чуть отклонилась, когда бледная худая ручка коснулась поверхности отшлифованного алого дуба, с явной неохотой вытаскивая на свет до боли прекраснейшее создание.       Миниатюрная девушка буквально была лучом света, разбавлявшим этот траур и мрак. Она сияла подобно валокам. И сияла абсолютно всем: улыбкой, белыми, как кристаллы Праймив, волосами, но больше всего искрились голубые глаза, что, увы, так резко направились в землю. Гаррисон был поражён тем, каким огромным влиянием обладает его далекая родственница, раз одного-единственного небрежного кашля хватило, чтобы этот яркий источник света притих.       — Это её дочь? — шёпотом спросил Хранитель ключа, и эта фраза отчего-то рассмешила Палонтраса до наворачивающихся слёз.       — Ох, если бы это было так, Фрэн не обращалась бы с ней столь пренебрежительно. Это Верена, дочь Великого Валока, сам понимаешь, её мать сейчас нестабильна, поэтому Ремор забрал племянницу из Праймив. Собственных детей у Ремора и Фрэн нет.       Только после этих слов Марсель увидел, как быстро стёрлась улыбка Верены, шустро подходящей к недовольной Фрэн. Однако больше всего Хранителя ключа возмутила последняя фраза доктора.       Он читал о законах всех пяти реальностей неотъемлемого существования и даже подумать не мог о столь гнусном нарушении собственного свода правил… Даже с учётом того, что в правилах могут быть исключения.       — Но ведь титул можно получить, только родив наследника…       Марсель не был зол, скорее, просто разочарован. Палонтрас кинул взгляд на чёрную таксу, что вдруг проскользнула между ног стоящих впереди людей и помчалась в сторону идущих гостей. А иверстский доктор, прикусив язык, выцедил своему подопечному простую истину:       — Всего лишь формальность. Ремор так сильно дорожит своей любимой бестией, что дал ей титул за красивые глазки.       — Разве он имел право так поступить? — уже как-то более рьяно спросил Марсель.       Ладони, отпустившие рукава куртки, сжались в кулаки, когда Хранитель ключа смотрел на то, как лживая во всех смыслах Мать Тьмы медленно поднимает его уже значительно схуднувшую таксу на руки, легонько щёлкая её по носу.       — К сожалению, да, — угомонив свою нервозность, проговорил Палонтрас, замыкая руки за спиной. — Раньше у Ремора были оковы — его мать, теперь эти оковы доживают свои годы в Санерседи в лачуге Итворда. Мабука была властной женщиной, но властолюбие Фрэн ей никогда не переплюнуть. Она перекроила взгляды Ремора настолько, что сын собственными руками вышвырнул мать куда подальше от Пятой реальности.       Палонтрас быстро заткнулся и склонил голову, когда Фрэн прошла в нескольких метрах от них. К его счастью, женщина лишь выпустила из рук собаку и продолжила своё восхождение ко дворцу Жьяра.       — Подумать только, когда-то давно малышка Фрэн слезами заливалась и кричала, что ненавидит Ремора больше всего на свете, — тихо продолжил доктор.       Оба сплетника почувствовали неимоверное облегчение, когда Мать Тьмы проигнорировала их. Несомненно, им придётся столкнуться с ней, но и Палонтрас, и Марсель в данный момент были рады, что эта встреча оттянута.       — От ненависти до любви…       Ловко подметил Хранитель ключа, отчего его друг искренне рассмеялся.       — А была ли ненависть… Это самая интересная постановка, которую я лицезрел. Такой тонкий сюжет, и никто даже не заметил подвоха. Никого не смутило это быстрое переобувание от бывшей Хранительницы ключа, когда на коронации она публично бросилась Ремору в ноги, умоляя о прощении.       — Ремор простил? — спросил Марсель, хотя, судя по проскользнувшей усмешке, Палонтрасу стало очевидно — ответ мальцу уже известен.       — Он никогда не был в обиде на неё. Я видел множество столкновений бывших Хранительницы ключа и Принца Тьмы, в каждой их стычке Ремор смотрел на Дагенхарт с восхищением… Когда эти двое переглядывались у алтаря, в глазах сияло уже не просто восхищение. Там была любовь… Любовь до безумия.       Стоило Палонтрасу закончить, как двери дворца Короля Жьяра отворились, позволяя Фрэн Боу-Дагенхарт снова вторгнуться в обитель скрытых знаний о вечной жизни, только отныне для неё бесполезных.