Пленники Третьей реальности

      Двигатель противно скрежетал, прямо как в старые добрые времена. Уныло осмотрев железные стены, которые, увы, ржавчина не обошла стороной, Дагенхарт остановила внимание на висящих плакатах, что в её далеком прошлом послужили подсказкой, ключом к огромному потоку знаний. Фрэн усмехнулась, проводя рукой по запылившейся бумаге с изображением химикатов и колбочек.       Эти же причудливые подсказки и раскрыли её потенциал, заставили проявить качества, которые присущи Хранителю ключа. Те самые качества, которых в ней не должно было быть.       — Почему, Фрэн? — со стороны послышался тихий шёпот, отчего девушка лишь возмущённо цокнула.       Дагенхарт стремительно развернулась, смотря на стоящего в дверном проёме Итворда с гордо поднятой головой. Её губы чуть дрогнули в очередной короткой усмешке. Слышать столь банальный и глупый вопрос от, казалось бы, далеко не тупого существа было крайне печальным, даже можно смело сказать, жалким зрелищем.       Святые валоки, он наконец починил этот дурацкий автопилот.       — Почему, Фрэн… — с пугающей до мурашек хрипотцой в голосе бывшая хранительница ключа намеренно передразнила своего друга. — Ты так ничего и не понял!       Её голос стих под натиском разочарования. Заправив выбившуюся прядь за ухо, Фрэн резко махнула рукой, сбив стоящую на краю стола колбу. Противный треск стекла эхом отразился от железных стен, заставляя мужчину зажмуриться и ещё крепче сжать руками цилиндр.       К огромному удивлению, Дагенхарт от звука даже не дрогнула.       Она бесцеремонно уселась на стол, крепко обняв себя руками, и так ехидно улыбнулась от одной забавной вещи. Итворд больше не пялился на её рога, не пытался смотреть в её помутневшие алые глазёнки, его взгляд был прикован к кольцу, что обвило её изящный безымянный палец. Дагенхарт это неимоверно веселило. Наконец-то спустя столько лет он понял, чьими драгоценными безделушками была забита полка в её шкафу.       — Знаешь, Итворд, люди верят, что где-то там есть кто-то, кто пишет человеческие судьбы, забавно, неправда ли? — положив руку на грудь для пущей драматичности, начала Фрэн. — Отравился пончиком в столовой — значит, так и было задумано. Тебя убила твоя же сестра — ну, ничего, судьба у тебя такая.       Видя всю заинтересованность друга, что мирно облокотился о стену, Дагенхарт чуть придвинулась на край и, кажется, даже убавила надменность в голосе, продолжая свой душераздирающий монолог.       — Я не верю в эту глупость, Итворд, я ведь не должна была стать Хранителем ключа, моя судьба не предусматривала этого, — она чуть нагнулась, крепко сжимая ладонями металлическую поверхность стола. — Но я стала им.       Губы Итворда дрогнули, когда он попытался оправдаться, но Фрэн ловко соскочила со стола, подходя к поникшему мужчине лёгкой походкой.       — Конечно, был приказ Великого Валока, но, зная её натуру, этот приказ можно было и не выполнять, из-за своей пацифичности Мэриан бы даже не смогла вас словесно отчитать, что уж говорить о более страшном наказании. Так зачем вы затеяли эту игру?       К огромному удивлению Дагенхарт, Итворд схватил её за плечи и чуть дёрнул, заставляя девушку на мгновение замолкнуть.       — Жьяра ради, Фрэн, не говори так о правителе, к тому же не стань ты Хранителем ключа, ты бы отправилась в Санерседи, была бы лишь пустой оболочкой, тленно ждущей своего шанса на перерождение. Никакой жизни, никакого места в реальности… Ничего, Фрэн…       На последнем слове голос Итворда дрогнул, прежде чем был безжалостно заглушён звонким смехом бывшей Хранительницы ключа. Фрэн ловко выскользнула из его объятий, возвращаясь обратно к столу с колбами.       — И правда, лучше бы я была пустой оболочкой, может быть, жертв в пяти реальностях неотъемлемого существования было бы меньше, но, увы, вы сделали свой выбор, а я сделала свой, — покрутив кольцо, Фрэн с хрустом повернула голову, посматривая на Итворда из-за плеча.       Вся эта никчёмная надменность, отвратительное высокомерие, сочащиеся из неё, разрывали сердце мужчины на куски. Он боролся за неё так, как ни за одного другого ребёнка. Он вкладывал в её умную голову всё, что познал сам, но, видимо, где-то он совершил большую ошибку.       Его обожаемый плод безжалостно разбит о землю и гниёт.       Вот только мгновение спустя до мужчины дошло, что его вины в случившимся нет. Во всём виноват ещё один, точно такой же цветок жизни, жаждущий большего, чем он может себе позволить.       — Поддалась влиянию Ремора, — с разочарованием проговорил Итворд.       Он хотел выкрикнуть эту фразу, так громко, чтобы все на этом чёртовом корабле услышали их диалог, да что там все, лишь бы Она, та самая малышка Фрэн, спрятанная глубоко в душе, одумалась… Но он не смог. Великий Итворд немного испугался.       Он не хотел скандалить.       От упоминания столь значимого имени Фрэн, кажется, заулыбалась уже без явной ехидности, а с давно забытой лёгкостью и нежностью. Она снова развернулась к нему лицом, вот только мужчина отшатнулся, будто более не желая иметь ничего общего с этой тёмной неугомонной стихией.       — Он стал для меня отличным примером, — девушка чуть склонила голову к плечу, — примером того, что мы сами решаем, кем нам быть. Столько лет Ремора вгоняли в рамки недостойного, а он их сломал…       В глазах Дагенхарт читалось самое настоящее ярое восхищение, которого Итворд, увы, не разделял.       — С твоей помощью, я так полагаю, — сухо констатировал мужчина.       Фрэн победно рассмеялась. Этот унылый диалог ей уже порядком осточертел.       — Ты же знаешь, каков будет мой ответ, верно?       Это фальшивое, но струящееся из каждой мимической морщины на её лице недовольство уничтожило последние надежды Итворда. Он так отчаянно верил, что Фрэн, пусть уж если не передумает, то хотя бы не станет отталкивать его от себя, не откажется от его поддержки. Вот только жаль, Боу-Дагенхарт уже давным-давно отдалила его от своей важной персоны.       Что ж, теперь настал и его черёд вытолкнуть уже давно не маленькую и не светлую крошку Фрэн из своего разбитого сердца.       — Да, Фрэн. Мне жаль, что так вышло.       — Не стоит сожалеть, я ведь нашла того, кто будет Хранителем ключа по праву рождения, — Дагенхарт кивнула в сторону, где на полу, возле настенной печи, мирно посапывал Марсель. — Вырастишь из него более достойного слугу реальностей, у меня, как ты знаешь, всегда плохо выходило подчиняться.       — К сожалению, я знаю. Лишь одного не могу понять, как ты собираешься вытаскивать Ремора из грехов, в которых ты своим лживым языком его утопила? — с неким любопытством спросил Итворд, сжимая края шляпы, что уже намокли от вспотевших ладоней.       Он прекрасно знал, что Дагенхарт выкрутиться, окончательно укутается в теплую пелену вранья и лести, но всё же ему было до жути интересно, как именно это произойдёт. И нет, нарушать её четкий план, выворачивать на головы неразумных и слепых существ тяжёлую правду, он не будет. И дело даже не в страхе. Итворд не боится ни её гнева, ни ярости Ремора, ведь он слишком долго существует в пяти реальностях. Таких амбициозных «Фрэн» было так много, что он сбился со счета, столь целеустремлённых «Принцев тьмы» было не меньше, но эти жаждущие власти цветы пришли к одному концу. Вкусив пылающие ягоды смерти, великие и несчастные глупцы отныне живут в Санерседи.       Дагенхарт замялась, опустив глаза в пол и обхватив себя руками. Она улыбнулась, улыбнулась так широко, словно всё ещё та самая маленькая девочка, но из её глаз пропало доверие.       — Как утопила, так и буду вытаскивать. У меня всегда есть план, Итворд, к тому же, я откопала неоспоримые доказательства невиновности Ремора. Мне лишь останется прекрасно разыграть публичные извинения перед Его Высочество.       Удовлетворённый ответом, Итворд чуть склонил голову и вышел из комнаты. Лишь громкий хлопок эхом разлетелся от ржавых стен.