Ключ к небу

С балкона нашего люкса в этом горном пансионате потрясающий вид. Все в снегу: горы, соседние домики, сосны и ели. Легкая белая крошка лежит на кованых перилах. Ты кутаешься сильнее в свой кардиган, надетый на голое тело. Божественное тело, что я так люблю целовать.

Bellissimo parlarti anche se so che i nostri occhi non si guardano.

Целовать, пока ты опираешься руками в стекло панорамного окна, что выходит прямо на Исаакиевский собор. Колонны, золото купола, твои острые лопатки, по которым я веду языком. Крест, искрящийся в теплых лучах редкого в этом городе гостя. Татуировка, струящаяся по твоей правой руке. По утрам ты варишь крепкий эспрессо, выжимаешь из грейпфрутов освежающе-терпкий сок. Бодрящий. Нет. Пробуждающий. Глоток воздуха после долгих лет стылой воды.

Bellissimo ascoltar le sue parole consapevole che tagliano.

Я помню, первый раз мы говорили по телефону. У тебя голос был с сильным акцентом. Слишком твердая U и четкая R. Я слушал тебя, а слышал море. — Мистер Семак. — Клаудио, мне нравится твое имя. Ты сидишь напротив в кофейне, улыбаешься моим словам, на тонком запястье браслет из метеоритных бусин. — А мне не очень. Это значит «Хромой». — Правда? — Si. Хромой футболист, — щелкаешь себя по колену. — Я думаю, ты плохо говоришь по-итальянски. Сразу подхватываешься, склоняешься чуть над столом. — В каком это смысле? Я нарочито медленно ставлю рядом с твоей рукой пустую чашку, всю в кофейных разводах. — Dio — это Бог, верно? А Clau — это ключ. Ты ключ к Богу, Клаудио.

Poi ritrovarsi in un suo abbraccio e stringerla più forte al petto

— Sergio, давай зайдем в номер. Твои босые ступни на покрытом снегом полу в белых гостиничных тапках сводят с ума. На стеклянном столике белый кофейник и тарелки с брауни. Ты смотришь на них, а потом смеешься. — Che c’e’? * — Смотри, — твои чуткие пальцы поворачивают тарелку ко мне. — Шоколад и черника. Как твои глаза и мои. Я усмехаюсь и чуть поднимаю брови. — Сколько поэтики. — Никто не заставлял тебя влюбляться в итальянца. Ты прав. Тяну тебя к себе, целую и так настрадавшиеся за ночь губы. У них сегодня глубокий гранатовый цвет. Ты хотя бы представляешь, чем пахнут твои плечи?

Fino al punto di sentire i nostri cuori che si toccano. È bellissimo…**

Ты мое рубиново-красное barolo. Ключицы твои пахнут малиной, ложбинка меж ребер — сушеным изюмом. В мягких густых волосах затерялись фиалки и увядшие розы. На тазовой косточке — жасмин и смола. Смотрю на тебя, нависнув сверху. Пальцами впиваюсь в твою светлую кожу. На самом деле, глаза твои цветом в лазурное туринское небо. Когда я выхожу из душа, ты, поднявшись с кровати одним плавным движением словно кот, обнимаешь крепко, лицо в свои теплые ладони берешь. — Ti voglio bene. — Что это значит? Улыбаешься, чуть головой качая — Это как te amo, только навсегда. * ит. «В чем дело?» ** Восхитительно, говорить с тобой, даже если Я знаю, что наши взгляды не встретятся. Восхитительно слушать его слова Осознавая, как остры они. Потом снова находиться в его объятьях И прижимать ещё сильнее к груди, до того момента, Пока не почувствую, как касаются друг друга наши сердца. Восхитительно…