1. Невыносимая и удивительная
4 апреля 2019 г., 20:53
Can't keep my hands to myself No matter how hard I'm trying to I want you all to myself You're metaphorical gin and juice So come on, give me a taste Of what it's like to be next to you Won't let one drop go to waste You're metaphorical gin and juice Selena Gomez — Hands To Myself.
Итальянское закатное солнце красиво ложится на её кожу, скользя по плечам и оглаживая ключицы. Удивительное дело, но она [кожа] так и остаётся алебастровой, несмотря на довольно-таки большое количество времени, проведённое в Италии вне резиденции. — Ты мне ничего не скажешь? — Я разделяю твою точку зрения, Занзас. — Даёшь карт-бланш на убийство? Тсуна негромко и мелодично смеётся, поворачивает и склоняет голову, смотря ему прямо в глаза. Занзас помнит её четырнадцатилетней: напуганной, слегка переломанной Реборном, но с такой решимостью в глазах, что по коже бегут мурашки. Помнит, как ненавидел, как желал смерти, когда она его сделала. Хотел добраться до неё и убить собственными руками и получить то, о чём так давно мечтал, но… Но. Она встаёт с подоконника и медленно подходит к нему. Солнце падает на неё, и сквозь одежду Занзас видит очертания её тела. На Тсуне — тонкая бежевая пижама, в которой точно никого соблазнить не получится, но у неё получается. У неё — рваная чёлка, глаза цвета карамели, обрамлённые чёрными ресницами, и покусанные губы, что каждый раз растягиваются в лукавой улыбке, когда она смотрит на босса Варии. Его это нервирует («Что задумала эта женщина?»), но она смотрит прямо в самую душу, и ему кажется, что Савада видит его насквозь. — Мне кажется, что тебе не нужно моё разрешение, — замечает Тсуна, опускаясь перед ним на колени, — на такие вещи. Тогда что ты здесь забыл? На её губах вновь лукавая улыбка, глаза прищурены, и Занзас понимает — попался. Эта ведьма приворожила, заманила и затянула в свои сети так, что из них не выбраться. — Как там синьор Антонио? Тсунаёши приподнимает брови, но затем, когда понимает, что спросил Занзас, усмехается. — Что смешного я сказал? — Синьор Антонио всё ещё находится под невероятным впечатлением от независимого отряда наёмных убийц Вонголы — Варии — и их Босса. Передаёт вам пламенный привет. Занзас начинает смеяться. Тсуна добавляет: — Как только выйдет из больницы. Он смеётся ещё громче и спрашивает: — Тебе говорили, что ты — удивительная женщина? — Так я удивительная? Настаёт очередь Тсуны смеяться. Занзас закатывает глаза и наклоняется к ней так, что их лица разделяют всего лишь несколько сантиметров. Она непроизвольно облизывает губы, растягивая их в улыбке. — Не нарывайся на комплименты, Савада. — Уже Савада? Вчера, кажется, была Тсуной, когда мы были в посте… — Я передумал, ты — невыносимая женщина, — заключает Занзас, подаваясь вперёд и целуя эту невыносимую и удивительную женщину. Итальянское закатное солнце красиво ложится на её кожу, скользя по плечам и оглаживая ключицы. А ещё на ней красиво расцветают его обжигающие поцелуи, когда она впивается ногтями ему в плечи.
