Blow your mind

Cause darling I'm a nightmare dressed like a daydream Taylor Swift — Blank space.

      Женщина в гневе страшна. И не в плане того, что как-то не так кривится, хмурится или ещё чего.       Страшна тем, как смотрит.       В его отряде аж целых три женщины (Фран, Алида и Селеста), что смотрят в гневе так, что подкашиваются ноги. И Занзас искренне рад, что обычно не он причина их ярости.       Ему кажется, что воздух вокруг настолько раскалён, что сделай вдох — обожжёшь легкие. Он сидит, оперевшись подбородком о пальцы согнутой в локте руки, и ему кажется, что одно неверное движение и всё взлетит на воздух.       Савада.       Боги, как она прекрасна в гневе, в своей чёрной водолазке и чёрных брюках, обтягивающих узкие бёдра, боже, Дева Мария, она прекрасна.       —…Удивительное совпадение, что Ваши люди оказались в том же самом месте, что и мой Хранитель.       — Жизнь полна удивительных совпадений, моя дорогая синьорина. Вы ещё в этом убедитесь.       У Тсуны — невероятное терпение. Занзас бы на её месте давно бы вышел из себя и уже сражался бы с Бьякураном, но не Савада. Она стоит, нависнув над Бьякураном, и в её глазах, сверкающих из-под чёлки, столько неприкрытой ярости, столько обжигающей ненависти, что Занзас невольно сглатывает.       И это та пигалица, которая заикалась в его присутствии?       — Думаю, что во всё это Вария не очень верит, и не будет верить, когда приступит к расследованию покушения на Хранителя Урагана Вонголы.       — Вот как, — Бьякуран поворачивает голову и одаривает сидящего напротив Занзаса широкой улыбкой. — Теперь Вария занимается такими делишками?       — Вонгола и Вария всегда сражаются как единое целое, — произносит Занзас вызубренную ещё с детства фразу про единство Вонголы, которая была перефразирована с появлением Варии. Тсуна чуть заметно ему кивает.       — И против кого же вы собрались сражаться? — он приподнимает брови в наигранном изумлении и теперь смотрит на Тсуну. — Тсунаёши, да я бы никогда… Как Вы вообще можете такое…       — Я предупреждаю, — перебивает его Тсуна, и её голос звучит вкрадчиво, но не с такими нотками, от которых мужчины обычно в восторге, слушая их в женском голосе, а с такими, от которых кровь стынет в жилах, — что если хотя бы один член Вашей семьи окажется причастен, хотя бы краешком пальца, то я клянусь, что Ваша жизнь превратится в Ад.       — Обожаю слушать такие угрозы в исполнении женщин, всегда получается нечто невероятное. Желаю Вам удачи в Ваших поисках.       Когда Бьякуран покидает кабинет, Тсунаёши первым делом бросается к окну, открывая его. Она, однако, не поворачивается, когда делает это, и стоит, освещённая лучами заходящего солнца.       — Собралась развязать войну? А что скажет папочка? — слова срываются с языка раньше, чем его успевают прикусить.       — Я уже большая девочка, Занзас. Могу не ставить его в известность о каждом своём шаге.       — Моя дорогая синьорина, это очень опасная игра, — произносит он, пародируя Бьякурана. И пусть лица Тсуны Занзас не видит, он готов поспорить — её передёрнуло.       — Заткнись, Занзас.       — Зубы появились, Тсунаёши?       — Могу продемонстрировать, — она оборачивается. Они не сводят друг с друга глаз, пока Босс Варии не произносит: — Иди сюда.       Занзас протягивает руку, и Тсуна, подойдя, накрывает его ладонь своей. Он дёргает её на себя, и она оказывается прижатой к нему на диване, на который взбирается с ногами прямо в обуви. Занзас прижимает её к себе, утыкаясь подбородком ей в макушку и свободную ладонь кладя ей на талию.       — Всё будет в порядке с Гокудерой. Он не отправится на тот свет раньше тебя, иначе будет переживать, что оставит тебя одну.       — А если…       — Нет. Знаешь, — он усмехается, — я на секунду, когда ты угрожала Бьякурану, поверил, что ты у нас тут Босс.       — Я и есть Босс.       — Нет, — вновь возражает ей Занзас, и Тсуна поднимает голову, с недоумением смотря ему в глаза. Давненько она не слышала от него речей по поводу того, кто должен называться Боссом. — Ты не Босс, а женщина в ярости. И откуда у тебя столько темперамента? Японки же вроде скромные, консервативные…       — И много японок ты довольно хорошо знаешь в своей жизни, чтобы так говорить?       — Дай подумать… — он усмехается, склоняя голову и смотря Тсунаёши в глаза. — Пожалуй, только одну, в которой темперамента больше, чем в итальянках.       — Это что, комплимент? — Тсуна начинает смеяться и ахает, когда Занзас затаскивает её на себя. Она упирается руками ему в плечи и приподнимает брови.       — Твой будущий муж повесится.       — А я буду послушной женой.       — Ты жить без приключений не можешь. Очнись, Тсуна, ты соображаешь, что говоришь?       — «Тсуна?» О, что-то новенькое. Чем я такое заслу…       Занзасу приходится переместить ладонь с её талии на затылок и поцеловать её, чтобы эта женщина, которая недавно удивляла его своей яростью, выплескивающейся через края, заткнулась и перестала смеяться.       Но пусть она лучше смеётся, чем обжигает яростью.