Blow your mind

      — До свадьбы заживёт! — заливисто смеётся Джулиана. Риккардо очень хочется придушить сестру. Селина, его будущая правая рука, придерживается, кажется, того же мнения.       — Иди отсюда! — не выдерживает дочь Гокудеры. Джулиана ухмыляется.       — Ты что, указываешь мне, что делать? Забыла, с кем говоришь?       — Мой Босс, — Селина кивает на Риккардо, — которому я подчиняюсь.       — Что здесь происходит?       На пороге комнаты стоит Занзас. Приподняв бровь, смотрит на сына. Риккардо борется с желанием прикрыть многострадальный глаз. Он с честью выдерживает это испытание, как и пронзительный взгляд отца.       — Мы уже уходим, — Джулиана хватает под руку Селину, которая лишь успевает кинуть на Рика извиняющийся взгляд, прежде чем скрыться за дверью.       Занзас подходит к сыну и берётся пальцами за его подбородок, запрокидывая голову и созерцая «красивый» правый глаз.       — Какая красота. Хорошо, что она не видит. Криков бы сейчас было.       Риккардо с отцом солидарен. Мама уехала с утра, прихватив с собой Скуало и Хаято.       — Удачный выбор, Савада, эта семья оглохнет раньше, чем ты переступишь порог комнаты для переговоров.       — Оглохнут, а не ослепнут, а значит, подпишут. Удачного дня, любимый.       Риккардо освобождает свой подбородок из плена отцовских пальцев. Занзас усмехается и садится в кресло напротив.       — Пап, я всё объясню.       — Будь любезен.       — Бруно. Он вновь приставал к девчонкам, я и Селина решили вмешаться и…       — Подожди-подожди, — перебивает сына Занзас. — Бруно? Это тот, который под два метра? И который на стуле не помещается?       — Да. Этот самый Бруно.       — А кто-то покрупнее вас не мог с ним разобраться?       — Он обидел Кьяру. Мы не смогли стерпеть и…       — Вы ему наваляли?       — Да.       Занзас усмехается.       — Молодцы.       — И ты не будешь меня ругать? Наказывать?       — За что? За то, что ты помог тому, кто в помощи нуждался?       — Но расскажешь маме?       — Не расскажу, обещаю. Не хочу, чтобы она волновалась.       Риккардо чуть улыбается. Отношения его родителей всегда были любопытными. Рик и Джулиана не представляют маму и папу отдельно друг от друга или с кем-то ещё. Для них они всегда идут в комплекте.       Забота о Тсуне скользит у Занзаса в деталях: во фразах, в накинутом на плечи пиджаке, в массаже после тяжёлого дня и в крепкой мужской руке, которая ни за что не отпустит. Мужчины немногословны, предпочитают словам поступки, и Тсунаёши, несмотря на то, что Занзас не таскает ей цветы охапками и не заваливает стихотворениями, знает, что он её любит.       — Я позову Луссурию, к ужину будешь как новенький, — Скайрини поднимается с кресла и направляется к двери, возле которой его настигает вопрос от сына:       — Пап… Ты влюбился в маму с первого взгляда?       «Я с первого взгляда хотел её убить», — вот ответ на вопрос, который вариец не решает преподнести Риккардо.       — Нет, нет с первого. И не со второго, — Занзас усмехается. — Нам потребовалось очень много лет, чтобы влюбиться, а затем и полюбить друг друга. Но когда я с ней познакомился, ей было столько же лет, сколько тебе сейчас — четырнадцать.       — И какой она была?       — Неуклюжей, плоской и надоедливой до жути. Готова была умереть за своих друзей, это, кстати, у неё и сейчас есть.       — Что у меня и сейчас есть? — раздаётся голос Тсуны. Она приподнимает бровь, смотря на Занзаса.       — Рассказываю Рику, какой противной ты была, когда я тебя встретил.       Она смеётся.       — О, так это я была противной? Не хочешь ничего рассказать о себе?       — Нет.       — Не вздумай его слушать, Рик, — Тсуна, которая знает о том, что произошло от Бьянки и Дино, садится на кровать к сыну и приобнимает его за плечи. — Он тебе наговорит всякого.       — Зато правду, а не всякую…       — Не путай меня с Киоко или Хару, дорогой.       — Ну, какие подружки, такая и ты.       Слушая шутливую перепалку родителей, Риккардо думает, что папа ему немного соврал.       Мама заинтересовала его с первого взгляда (и что, что он её тогда ненавидел).