Blow your mind

      В мафиозных кругах есть много известных, устрашающих и очень опасных личностей. О некоторых даже ходят легенды, которые, однако, не являются правдой, но, тем не менее, на слуху. Например, как правая рука синьоры Скайрини оказывается ещё хлеще принца всея Варии; как иллюзионистка и сильнейший Хранитель Вонголы обожают пытки и не прочь как следует истерзать подозреваемого.       Но больше всего легенд собрано о чете Скайрини, а именно: о Тсунаёши, Десятом Боссе Вонголы, и о Занзасе, Боссе Независимого отряда наёмных убийц.       Какие только версии не выдвигались за всё время их брака: Тсуна приворожила своенравного варийца, Занзас намеренно соблазнил её, чтобы подобраться к такому желаемому титулу как можно ближе; дочь Емитсу решила поступить всем назло, поэтому и сошлась с Занзасом, но ни одна из версий и близко не была к правдивой.       То, что эти двое могли просто полюбить друг друга, сразу же отметалось.
       Смотря на огромный портрет родителей в «Зале предков», как это место называли в семье, тринадцатилетний Риккардо не понимает, как эти люди, которые смотрят надменно и холодно, могут быть его любящими и нежными родителями.       — Что такое, милый? — Тсунаёши бесшумно подходит к сыну со спины, кладя ладони ему на плечи и прижимая к себе.       — Ты… Какая-то не такая на портрете. И папа. Вы какие-то…       — Слишком грозные? — она разворачивает Риккардо к себе и улыбается.       — Да, — Рик кидает взгляды на маму в оранжевом платье в пол, которая сидит на софе, прижавшись спиной к груди Занзаса. На Занзасе — алая рубашка и неизменные перья, за которые маленький Риккардо любил дёргать отца. Папа на портрете смотрит надменно и так, словно выиграл все деньги мира, а мама, кажется, видит насквозь, чуть усмехаясь.       — Ты прав, но это всё, — она взмахивает рукой, — для потомков, которые должны смотреть на наши портреты и помнить, что мы делали, что мы отдали и что заплатили, чтобы Вонгола не потеряла своего величия. Поэтому часто, изображая Боссов Вонголы, немного преувеличивали, чтобы показать могущество нашей семьи. Ты же помнишь, что я тебе рассказывала про Джотто?       — Да, мам.       — Величественный в своём плаще, всегда с гордо поднятой головой на всех портретах, а на самом деле… Человек, отдавший слишком много.       — А ты с папой?       — О, я получила больше, намного больше, чем отдала, — Тсуна поглаживает сына по чёрным волосам, улыбаясь. — Например, я получила тебя. Ты — лучшее, что со мной случалось, Рик.       — А как же я?
       — Папа! — Риккардо ловко выныривает из материнских объятий и бросается к появившемуся в помещении Занзасу. Занзас крепко обнимает сына, но недовольно выдаёт:       — Ты же будущий Босс. Веди себя соответствующе, не маленький уже.       — Занзас, — Тсуна смотрит на него немного с укором. «Ты обещал мне, — читается в её взгляде, — что мы будем нормальными родителями и у детей детство будет длиться как можно дольше».       «Я знаю, — отвечает ей Занзас, поглаживая сына по чёрным, как смоль, волосам. В алых глазах Риккардо читается вина. — Прости».       — Прости, пап.       — Это ты меня прости, Рик, ты ещё ребёнок, я иногда забываю об этом, — он смотрит на Тсуну, и та улыбается, довольная словами Занзаса.       — Обещаю, когда стану Боссом, то так носиться не буду.       — Носись, беси дедушку.       — Занзас!
       Рождение Риккардо (а потом через год с небольшим и Джулианы) в корне меняет их. Тсуна становится более спокойной, пусть сначала она жутко нервничала по поводу того, как вести себя с Риккардо. Вспыльчивость Занзаса сглаживается их браком, детьми, но он всё же таким и остался: знойным итальянцем, в которого много лет назад влюбилась не совсем обычная японская школьница.       Удивительно, но они даже оба с Емитсу со временем научились ладить и стали спокойнее реагировать на его реплики. Дедушка во внуках души не чаял, пусть Риккардо и был внешней копией Занзаса, а Джулиана обладала отцовским Пламенем и уже в свои одиннадцать лет добивалась того, чего хотела, строя алые глаза всем, начиная родителями и заканчивая друзьями.       — Что? — Занзас приподнимает брови, а Рик прыскает в подставленную ко рту ладонь. Тсуна закатывает глаза.       — Кажется, одна вещь точно будет неизменной, — она подходит к мужу и сыну, обнимая Занзаса за талию, а ладонь кладя Риккардо на плечо. Мальчик оказывается зажат родителями с двух сторон.       Они стараются быть лучшими родителями.       Глядя на счастливого сына, Тсуна понимает, что они, кажется, неплохо справляются.       По крайней мере, они в курсе, что происходит с их детьми.