Грамота за присутствие (Recognition of Presence)

Её дядя говорил, что в Обристане много снега в это время года. «Там ни одного ровного места не найдёшь, — неторопливо объяснял он, — так что много снега скапливается в низинах. Но и сами вершины холмов заносит ещё как». Она едва ли понимала, что он ей говорил, но всё равно весело кивала и соглашалась. Ей нравился её дядя, хотя она и познакомилась с ним всего несколько недель назад. И снег ей тоже очень нравился. Обычно в Арстотцке он таял, едва успев опорошить землю. Ей оставалось только вспоминать тот единственный раз, когда он ненадолго улёгся. В то время она была совсем крохотной. Её мама взяла тогда больничный, так что они играли на улице весь день, догоняя друг друга по очереди на белоснежных нехоженых улицах, и лепя снеговика. Тем вечером явился госслужащий, чтобы расспросить мать о её «болезни». Он назвал снеговика «административным правонарушением» и оштрафовал их. Даже сбил ему голову прикладом ружья, пока уходил. Дочь разрыдалась так сильно, что ушёл почти час на то, чтобы её утешить. Её дядя говорил, что Обристан и в другом отличался от Арстотцки. «Там просто лучше», — говорил он. И ничего больше. Она не чувствовала беспокойства за будущее. Хорошо было бы оставить всё в прошлом: ожидание казни матери, соцработников с их пустыми лицами, человека, подошедшего к ней за день до удочерения с неким «предложением» и визиткой. Она хотела денег, которые он предложил, но успела показать эту карточку тёте, когда в первый раз пришла в свой новый дом. Та с явным отвращением быстро выбросила её в мусорное ведро. Весь день прошёл, как в тумане. Всё перемешалось в однородную кашу: поезд с таким количеством пустых мест, что можно было свободно лечь и заснуть, длинная очередь переминающихся с ноги на ногу и старающихся не смотреть назад людей, паспорт с опечаткой в имени, инспектор с тяжёлым взглядом, таким же, как у дяди. Но была одна деталь, которую невозможно было забыть. Которую она бы могла воссоздать в мельчайших подробностях спустя многие годы. То, как с семьёй она перешла границу и ступила на мощёные дороги Обристана. Горизонт — это всё, что они могли видеть перед собой. Холмы, простирающиеся так далеко, насколько их глаза были способны увидеть. Девственно чистые, сияющие под лучами алого восходящего солнца.