Devil Fate

Она всегда была не такой, как все? Найденная младенцем у порога единственного додзе города, ее приютили к себе старый мастер восточных единоборств Кусе и его сын, Шен. Она выросла под дланью жесткой дисциплины и уже в возрасте десяти лет бунтарская натура выделяла ее среди сверстников. Шен был старше ее на пять лет, но это никогда не мешало им относиться друг к другу, как брат к сестре. Нескладная и хилая, десятилетняя Акали была крайне вспыльчива и ранима, рвясь в драку при любом поводе. Из-за чего на ее теле постоянно было неисчислимое количество ссадин, синяков и ушибов. Она ввязывалась в драки, да, но зачастую не побеждала в них. Была очень слабой. «Плакса» - всегда журила себя Акали, но боли от тумаков меньше не становилось. Кусе же отказывался учить юную бунтарку, говоря, что она слишком неуправляемая. - Чтобы постичь путь моего учения, Акали, - ведал зрелый, но уже с легкой сединой в волосах мастер, делая глоток из маленькой чашки с зеленым чаем. - Нужно иметь терпение воды, что точит камень. Она делает это долгие года, стачивая край за краем, пока от острого обломка могучей скалы не остается полностью гладкий камень. - Мастер... - Тихо бормотала девочка, поникнув головой и утыкаясь лбом в пол, пока она вся была уважительно склонена на колени. -...я очень хочу научиться боевому искусству. - Для чего? - Вопросил спокойно Кусе. - Чтобы... – «Отомстить обидчикам» - хотелось сказать тогда ей, но именно в тот самый момент, Акали сделала первый шаг к взрослению и ответила: -...быть готовой защищать себя и своих близких. - Хм... - Кусе кинул взор на притаившегося за чтением Шена. -...ты ей подсказал? - Нет, отец. - Хмыкнул подросток, а Кусе сощурился, скрестив руки на груди. - Я возьму тебя в ученицы, - Произнес он спустя минуту раздумий, но прежде чем Акали с сияющими глазами кинула на него полный обожания взгляд, он заявил: - Но перед этим докажи мне свое стремление и терпение. - Он с неожиданной усмешкой достал из кармана вкусную шоколадку - крайне редкое угощение в их кругу, которое Акали видела только по праздникам. - Возьми эту шоколадку и не смей есть до самого рассвета. Но чтобы было труднее - ты ничего не получишь сегодня. Посмотрим, хватит ли у тебя выдержки и силы воли, чтобы не разделаться с этим угощением. - Вообще ничего нельзя есть?? А пить-то хоть можно?? Кусе мягко рассмеялся, а Акали нахмурилась, сжала кулаки, вскочила на ноги и скрестила руки на груди. - Ну, погоди, старик, я тебе докажу! - Разозлилась она до яркого румянца на щеках. - С места не сдвинусь до самого рассвета! - Хахахаха!! - Вдруг громко расхохотался мастер, но почесал короткую бородку и заинтересованно прищурился. - Дерзости тебе не занимать. Впрочем, как и всегда. Этот день запомнился Акали надолго. Ее задница нещадно онемела, чувство голода грызло желудок. И все же она тогда впервые в жизни увидела в глазах мастера и названного отца... Уважение. Кусе сдержал слово - он начал обучать юную бунтарку и та показала себя крайне талантливой, упрямой... И мятежной. Их додзе находилось на окраине города - Кусе занимался преподаванием боевых искусств тех, кого считал достойным, из-за чего заслужил звание одного из величайших мастеров. К нему приезжали с разных уголков Японии и зачастую - дети из богатых семей. Но для Кусе - не было различий между богатыми или бедными. Он знал лишь понятие о чести, достоинстве и равенстве. И как не сложно догадаться, из-за этого у него нередко возникали проблемы... - Мастер Кусе, вы выгнали моего сына, заявив, что он нарушил ваш приказ. - Акали и Шен всегда грешили тем, что любили подслушивать такие разговоры, находясь в соседней комнате большого додзе, пока их отец разговаривал с очередным толстосумом, отпрыска которого их старикан выгнал. - Да и не поменяю своего решения. - Заявил Кусе строгим голосом, заставляя своих детей в соседней комнате усмехнуться меж собой. - Он ослушался моего прямого приказа и был предупрежден, что пожалеет, если не принесет извинений. - Вы лучший мастер Южной Японии, но даже вам нужно на что-то существовать. - Начал издалека незваный гость, собираясь предложить взятку. - Насколько его хватит? - Хихикала Акали. - Этот из упрямых. - Хмыкнул Шен, скрестив руки за головой. - Да ладно, старик его уже взашей погнал, кажись! - И Акали и Шен, припали к небольшой прорехе в бумажном покрытии седзи, наблюдая за тем, как человек в деловом костюме раздраженно уходит прочь из додзе. Смех мигом вырвался из них, заставляя Кусе тут же кинуть взор в их сторону. - Ксо, беги, Акали!! - Шен сам рванул вперед, а следом за ним и Акали, уносясь по коридорам от свирепой тени их учителя. Потом, после таких визитов, у школы начинались неприятности. Мелкие и похожие на месть со стороны недовольных. Кусе спокойно терпел невзгоды, твердя одно – «имя и честь - дороже всех материальных благ». Акали и Шен внимали словам учителя и отца с трепетом. К тринадцати годам Акали успела стать одной из лучших учениц среди сверстников. Ее стойкости и силы духа мог позавидовать любой. Шен, достигнув совершеннолетия, стал заместителем отца и его верным помощником, а Акали все чаще пропадала в городе, среди уличных ребят. Из-за внезапных нападок со стороны влиятельных людей, Кусе был вынужден отлучаться все чаще по неотложным делам, оставляя вместо себя Шена. Не в силах присматривать за несколькими делами одновременно, они с Акали начали отдаляться друг от друга и очень скоро юная ученица восточных боевых искусств стала общаться с теми, на кого раньше она даже не посмотрела бы. Шен слишком трепетно относился к уготованной ему роли, стараясь походить всеми силами на отца. Акали рыскала на улицах, где она заразилась пристрастием к хип-хопу и рэпу. Практикуя его с другими ребятами, с которыми она успела сблизиться, ей открылся собственный талант и окружившие люди начали активно поддерживать ее в этом направлении. Когда же Акали попробовала рассказать об этом Шену, тот высмеял это, чем страшно обидел девушку. Наследник Кусе не считал это занятие стоящим своего времени, а Акали, вкладывающая душу в это занятие - чувствовала себя оскорбленной. К пятнадцати годам, когда Акали победила на конкурсе среди рэперов и заслужила в городе признание и любовь, лишь Шен скептически хмурил брови и говорил, что Акали променяла величайшее искусство на ребячество. - Посмотри на себя. - Шен укоризненно нахмурился, смерив одетую в мешковатую одежду девушку презрительным взглядом. - Когда ты в последний раз занималась? Совсем забросила все, чему тебя учил мастер. - Эй, у меня нет обязательств перед Кусе, как у тебя! - Задиристо отозвалась Акали и манерным жестом повернула козырек бейсболки назад. - Ты хочешь быть как наш старик, но он ничего не сказал мне, когда узнал, чем я занимаюсь. Повод задуматься, Шен. - Повод задуматься тебе! - Объявил юноша, даже не повышая толком голоса, а пребывая в ледяном спокойствии. Как его отец. - Тебе пятнадцать лет, а уже можешь вылететь из школы, и ты продолжаешь пропадать в компании тех, кто тебя втянул в это. - Мне надо было брать с тебя пример? - Акали тоже оставалась спокойна, но медленно подбиралась к грани. - Мне нравится то, чем я занимаюсь! Почему бы тебе не поддержать меня, вместо того, чтобы просто поливать грязью? - Этим на хлеб не заработаешь. - Да не в этом дело, черт тебя дери! - Акали яростно рыкнула, пихнула Шена в бок и ринулась на выход. Дальше, наступил раскол. Шен, слишком сильно желающий походить на отца, не мог им стать при всех условиях. И когда великого мастера Кусе не стало, а наследник занял его место, Акали оказалась на перепутье. Вырастивший ее мудрый мастер всегда казался… вечным. Неприкосновенным и неизменяющимся. В голове даже не могло возникнуть подобной мысли, как смерть Кусе. Потому она тогда несколько часов просто, не отрываясь, смотрела на фотографию, украшенную благовониями, свечами и цветами, где он был изображен молодым. В момент его смерти Акали была в отъезде – Кусе сам отпустил ее провести неделю с друзьями на съезде юных дарований. Когда все случилось – никто не уведомил ее. Из-за этого скорбь Акали смешалась с яростью. Шен не позвонил ей, не сообщил, даже не попросил приехать. Хуже было то, что она знала, кто был виновен в смерти Кусе. Накануне этого рокового дня у порога додзе появился человек. Это был не богатый толстосум или какой-то проходимец. Это был оябун местной Якудзы города, в сопровождении двух телохранителей. Он обращался к Кусе с требованием вернуть одного из его людей на обучение, но получил строгий отказ, как и остальные преступные элементы, приходившие до него. Как и всем до этого, он сказал, что обучает своему искусству только тех, кто намерен применять знания лишь во благо и чист в своих намерениях, и что любой представитель Якудза никогда не будет принят к нему в ученики. Зед нарушил священное правило, обратив боевое искусство на благо тем, кто был преступниками. Гневно уходящий прочь глава клана заявил, что он отомстит Кусе за это оскорбление. Акали разузнала и выяснила, что Кусе умер от выстрела. Зед заявился обратно и позвал мастера на разговор, а из черного автомобиля, проезжающего мимо додзе, раздалась короткая очередь из нескольких выстрелов. Один из них угодил прямо в грудь. Мастер погиб от кровопотери. За два дня до приезда Акали домой. Шен ничего не сказал ей об этом. Ровно, как и о потенциальном убийце Кусе. - Ты ведь знаешь, кто это сделал! – Запальчиво отозвалась Акали, ворвавшись в комнату к Шену. Тот был занят тем, что упаковывал личные вещи отца, заметив которые девушка пораженно замолкла: - Что ты собираешься делать с вещами отца? - Убрать. – Спокойно заявил он, чем лишний раз заставлял Акали злиться. Шен даже сейчас пытался походить на Кусе. Когда эмоции были к месту и ясно говорили о том, как был дорог ушедший человек. – Потом пойду молиться. - Ты даже не сказал мне, когда все это произошло. – Прошептала Акали сдавленно и, не увидев какого-либо отклика в Шене, она яростно сорвала со стены фамильный меч в изящных красивых ножнах и умчалась прочь. Голос Шена донесся до нее уже сквозь застелившие глаза слезы, пока она бежала, не разбирая дороги: - Акали, вернись! Стой! – Она остановилась как вкопанная, когда тот сорвался на повышенный тон. Его руки развернули девушку к себе и вместо того, чтобы дать эмоциям выход, он с глубоким вздохом потянулся к мечу, но Акали сжала его в руках и яростно зарычала: - Как ты можешь быть таким спокойным даже сейчас?? – Ее собственный голос дрожал, а по лицу давно градом текли горячие слезы. – Его больше нет!! Он умер, Шен! А его убийца до сих пор жив, и не понесет наказания… Ты ведь знаешь, кто это сделал! - Мстить за смерть мастера – это покрыть его имя позором! – Заявил наследник, вырвав меч и отворачиваясь от пылающей в гневе девушки, начал причитать: – Ты никогда не была достаточно терпеливой. Вечно сопротивляешься, у себя на уме, дикая, неуправляемая и никогда не воспринимала всерьез все то, что говорил тебе Кусе. Ты оскорбляешь его память своим поведением! - Нет, это ты слишком серьезно погряз в том, чтобы стать ИМ! – Взорвалась гневно Акали, обойдя Шена и впившись красными от слез глазами в его мрачное лицо. – Даже когда его нет, пытаешься быть похожим на него! Но ты никогда им не станешь! Никогда, Шен!! НИКОГДА!! Она сорвалась с места и убежала из додзе. Слоняясь около двух дней по городу, она вернулась обратно лишь для того, чтобы собрать вещи и навсегда покинуть додзе и родной город. Шен не стал ее останавливать и с того дня, они даже ни разу друг с другом не поговорили. Но Акали помнила… помнила человека, который был виновен в смерти ее отца. Перед тем, как навсегда покинуть Кинку – она выследила главу клана, которого подозревала в смерти Кусе. Она запомнила каждую деталь его мерзкого лица и поклялась самой себе, что обязательно вернется в Кинку, чтобы отомстить. Но пламя ненависти слабело от года в году, находясь вдали от Шена и покойного отца. Успокоение и смирение она нашла в творчестве. В каком-то смысле Акали стала продолжать заниматься рэпом, чтобы доказать себе и покойному отцу, что она могла преуспеть хоть в чем-то. Кусе верил в нее, даже когда его собственный наследник издевался над ней и шутил над создаваемыми ею стихами. - Творчество бывает разным, Шен. – Прищурившись, пробормотал Кусе, отвесив сыну легкий щелчок в нос, пока Акали удрученно сгорбилась над исписанным блокнотом. – Кто-то находит свое «я» в долгих медитациях и следованиях священным заповедям, а кто-то выражает свое «я», используя для этого свое тело, голос или воображение. Чем скорее ты это поймешь, тем лучше. Но Акали не знала, понял ли Шен – потому что слишком быстро ушла. У Шена было свое будущее и наследие, а у подброшенной в младенчестве бунтарки – свое, которое еще предстояло найти. Или же… подождать, пока оно свалится на тебя... *** Кинку мало изменилась за столько лет. Возможно, пару павильонов, зданий или остановок сменили свой облик и местоположение, но в основном ничего нового. - Ты выросла здесь? - Ари всегда сидела на переднем сидении, высунув голову из окна, а когда никто не видел, она еще и высовывала язык, наслаждаясь потоками встречного ветра, совсем, как собака. - Чистый воздух!... Ах, запах скошенной травы! - Засунь башку обратно! - Рыкнула Эвелинн, затянув Ари обратно в салон машины. - Не ровен час, оторвет голову когда-нибудь и будешь знать! Акали лениво просматривала знакомые просторы, пролегающие за окном, мучительно размышляя о том, как может пройти будущая встреча. Как... Как ее воспримет Шен после всего, что с ними случилось? Она и он... Оба виноваты в разладе. Она ведь могла сама столько раз помириться с ним или хотя бы просто поговорить - неважно о чем или с какой целью. Но обида была столь же сильна, как и гордость каждого из них. Наверняка, Шен думал точно также. Они были с ним как огонь и вода, но вот упрямством они точно походили друг на друга. - Эй, Акали! - Голос Эвелинн вырвал ее из ностальгического подобия транса. - Мы уже пятнадцать минут рулим по окрестностям. Где твой дом? - Бывший дом. - Рассеянно поправила ее Акали, подавшись вперед, чтобы посмотреть на дорогу. Она изучала взглядом окрестности пару мгновений, пока не указала на возвышающийся над всем городком холм, где виднелось небольшое двухэтажное сооружение. - Туда. - Это храм или что? - Любопытно спросила Ари, вновь высунув голову из окна. На ее губах появилась нервная кривая улыбка. - Ты что в церкви жила? Умру от смеха, если да! - В додзе. - Невзрачно проговорила Акали, все-таки чуть посмеявшись от гримасы лисицы. Ренгар вновь показался на плечах рэперши, дрожа всем телом. Он очень не любил замкнутые пространства и не отходил от Акали ни на шаг, прочно заняв место рядом с хозяйкой. - На попечительстве мастера боевых искусств. - У-у-у. - Тут же любопытно завертелась Ари, перевернувшись в сидении и впившись взглядом в сидящую позади Акали. - Ты очень интересная личность, Акали! Чем больше узнаю тебя, тем интереснее! Ты умеешь драться? - Ну, типа того. - Призналась Акали с усмешкой, вновь начав чесать неловко затылок. - Знаю основы боя и так далее. - Я знаю это додзе! - Объявила Эвелинн, когда смогла увидеть здание поближе. - Тут учили лучших мастеров восточных боевых искусств южной японии. Я это в брошюре, кажется, видела. Школа «Око Бури». - О, ты знаешь? - Удивленно спросила Акали. - Дорогая, там вывеска висит. - Хмыкнула Эвелинн. - Я не знала, что ты умеешь читать по-японски! - Там была приписка по-английски. - Окончательно расхохоталась Эвелинн, чем вызвала у Акали легкий стыдливый румянец. - Я давно здесь не была, ладно!? - Акали откинулась спиной на кресло. Автомобиль Эвелинн остановился неподалеку от додзе, но подходить, пока никто не смел. Акали обвела взглядом окружение, невольно поддаваясь воспоминаниям детства. Везде можно было увидеть места, которые вызывали сцены из прошлого. Но ностальгировать можно было сколько угодно, а вот заставить себя пойти прямиком к тому, с кем рассталась со страшным скандалом. - Мы подождем в сторонке. - Сообщила Ари, помахав рэперше. - Не бойся, если погонят, купим мороженое! - Что за чушь, а?? - Рыкнула Акали, покрывшись судорожным румянцем. - Я вам не ребенок! - Как человек, может быть, и нет! - Звучно отозвалась Эвелинн. - Ладно-ладно, я поняла!! - Акали направилась прямиком в додзе, ступеньки которого скрипели от каждого шага. Совсем, как в детстве. Черт! - Закрыто? - Акали уставилась на главные двери, ведущие в додзе. Коль память ей не изменяла, то ключи должны находится... - Хах! Все, как прежде - на козырьке! Акали отворила двери и прошла внутрь, робко ступая по пределам помещения. В нем, как и прежде, царил запах зеленого чая и мази, на основе змеиного яда. Ученические помещения были прибраны и содержались в идеальной чистоте. Даже обувь была в идеальной чистоте и разложена по порядку. - Ренгар, куда!? - Акали не успела среагировать и упустила момент, когда питомец сорвался с ее плеч и помчался по знакомым просторам, прямиком в личную комнату Акали. Точнее, бывшую комнату. - Что, не открывается, м? - Посмеялась Акали, следя за бесплотными попытками разноглазого кота попасть внутрь. - Неужели непонятно, что закрыто? - Мрау!! - Возмущенно отозвался Ренгар, обиженно пошевелил усиками и уткнулся носом в щиколотку хозяйки. - Это больше не моя комната, Ренгар. - Упрямо вздохнула рэперша, беря кота на руки и позволяя ему занять свое привычное место. - Там, наверное, уже ничего нет. - Ошибаешься. - Акали вздрогнула и вскрикнула, до такой степени, что сидящий на плечах Ренгар нервно вцепился когтями в кожу. - Шен. - Акали встала на месте, как громом пораженная. Совсем не изменившийся с момента их прошлой встречи: широкоплечий брюнет с загадочным выражением лица и всегда мрачными, но внимательными глазами. Единственное, что изменилось за несколько лет, так это опущенные до небольшой косички волосы и легкая борода, так сильно делающая его похожим на Кусе... - Я... - Дрожащим голосом вырвалось у Акали и на глаза вдруг набежали слезы. Сожаления, стыда, тоски и счастья, заполонившего всю грудь теплотой, стоило только увидеть по-настоящему родные глаза. - Ш... Шен, я... Я... Акали смолкла, стоило руке Шена зарыться в копне ее диких волос и растрепать их. На его умиротворенном лице появилась спокойная и нежная улыбка. - Я рад, что ты вернулась, Рю. Акали все-таки не выдержала, расплакалась, подавшись навстречу брату, который тут же обнял ее, коротко посмеявшись. Акали завыла, словно выражая этим плачем все накопившиеся переживания и эмоции. Она так боялась прийти сюда и получить от Шена осуждение за то, что произошло между ними. - Посмотри на себя, совсем на козла похож стал! - Хохоча, выдавила из себя Акали, пальцами невольно потрепав бородку братца, когда волна слез ее отпустила. - Небось, одним чаем, как наш старикан и питаешься, теперь! - Я тоже скучал по тебе. - Хмыкнул Шен, ловким движением неожиданно вцепившись рукой в ухо рэперши. - Ты что уши проколола?? - А кто мне запретил это делать?? Взгляд Шена смягчился, он отпустил чужое ухо и вдруг с теплой улыбкой проговорил: - Ты выросла и стала такой красивой. - З-заткнись, козел! - С вспыхнувшим румянцем воскликнула Акали, ударив парня в плечо. - Да кто же так на комплименты реагирует?? - Тут же раздраженно шикнул Шен, но глубоко вздохнул и покачал головой, все-таки улыбнувшись от долгожданной встречи. *** - Оу-у-у-у!! – Ари не могла оторваться от детских фотоальбомов, которые Шен гостеприимно показал ее подругам. И пока Акали стояла в сторонке, вся красная от стыда и злости, ее названный братец, на пару с Ари, просматривали фотографии далекого детства и рассказывая самые потешные и смущающие истории. - Акали очень сильно боялась лягушек, а во время засухи, они постоянно норовили забираться к нам в пруд на заднем дворе, и стоило только ей увидеть хотя бы одну из них, как она визжала и пряталась от них под кровать. – Шен ведал эти истории с легкой улыбкой, а Ари сияла так, словно сейчас треснет пополам от умиления! - Такая милая! - Хватит, я здесь вообще-то! – Фыркнула Акали, все еще красная от смущения. Нет ничего хуже для бунтарки и уличного рэпера, чем прилюдный показ детских событий с подробностями от родственника! - Ты убиваешь в Акали ее бунтарский дух. – С усмешкой заявила Эвелинн, сделав глоток зеленого чая из любезно предоставленной чашки. – Того и гляди, когда приедем и начнем работу – она даже ничего не сможет сочинить. - У вас просто потрясающая коллекция, мистер Шен. – Отозвалась Кай’Са скользнув взглядом по висящим на стенах инструментам древних боевых искусств, но, увы, заметила, что почетное место посередине всея коллекции пустовало. Это не укрылось и от взора Акали, которая точно также прошлась взглядом по знакомому ряду памятных вещей. - Эй, а где меч старика? – Нахмурившись, спросила Акали, указывая на пустующее место. Шен нахмурился и сжал ладони в кулаки – несвойственный ему эмоциональный жест, заставивший Акали напрячься. - Его украли. – Проговорил он тихо и, зная прекрасно характер Акали, поспешил удалиться в другую комнату, куда за ним и двинулась девушка. Едва они оказались наедине, как рэперша немедленно потребовала брата к ответу: - Что ты не договариваешь? Кто мог украсть меч Кусе? – Она видела, что Шен не хотел рассказывать. Если уж что-то и осталось неизменным, так это умение читать эмоции брата по его взгляду. - За эти пять лет Якудза клана «Тени» приобрел в Кинку практически безоговорочную власть, Акали. – С тяжким сердцем признался Шен, впрочем, ни разу не выдав какого-либо напряжения в собственном голосе. Он оставался удивительно спокойным, как и всегда. - Они угрожают тебе, Шен? – Тут же тревожно спросила она, но тот спокойно помотал головой, однако, красноречиво указал на пустующие залы додзе. - Я больше никого не беру в ученики, потому что каждый из них после этого уходит в клан «Тени». Я никому об этом не говорил и не хотел идти на открытый конфликт, чтобы уберечь хотя бы додзе отца, но, видимо, кто-то из них решил лишний раз оскорбить память о нем и не так давно украли его меч. – Шену было крайне тяжело делиться этим, Акали это видела, но все-таки, утаивать столь важные вещи он посчитал неправильным. - Ты знаешь, кто его украл? - Лишь догадываюсь. – Шен утомленно приложил ладонь к вискам. – Боюсь, что мне придется продать половину коллекции. «Тень» вытесняет отсюда всех честных людей, и я не могу ничего сделать. Знакомые отца и его друзья пообещали помочь мне найти работу в других школах, но это значит, что мне придется покинуть Кинку. - Я не стану уговаривать тебя делать иначе. – Акали помрачнела, осознавая тяжелое положение места, в котором она выросла. – Но неужели ты дашь фамильному мечу пропасть? - А что я могу сделать, Акали? – Спросил Шен резонно и слегка повысив голос, чем заставил Акали потупить взгляд вниз. – Кинку подчиняется теперь «Теням». Я хочу вернуть меч отца. Ты себе даже не представляешь, как сильно я этого хочу. Но если пойду к ним, то живым могу не вернуться. Акали не осуждала Шена. Он был в трудном положении, и рисковать всем ради меча, ценность которого лишь в памяти об отце – не самая разумная вещь. Вся его репутация, будущее и жизнь сводились к ожиданию благоприятных вестей со стороны других людей, и рисковать собственной шкурой ради возвращения памятной вещи было крайне рискованно и неразумно. Для Шена. Но не для Акали. - Так, кто его украл, говоришь? – Как бы невзначай поинтересовалась Акали, уже больше занятая в мыслях тем, что вспоминала местоположение дома Якудза. - Акали, я знаю этот взгляд. – Шен нахмурился и строго посмотрел на рэпершу. – Не вздумай ничего делать! Я серьезно. Это опасные люди и я лучше пожертвую этим мечом, чем позволю тебе хотя бы попробовать что-то сделать и поплатиться за это! – Он схватил девушку за плечи и заставил посмотреть себе в глаза. – Пообещай мне, что не пойдешь к Зеду и не станешь лезть в это. Уезжай и строй карьеру. Прошу тебя. Черт, в глубине она хотела действительно ничего не делать, чтобы не ввязываться в неприятности, но праведный гнев уже начал кипеть и, подобно бомбе замедленного действия, его уже нельзя было остановить. Все же, не желая беспокоить брата и идя на явную глупость, Акали скрестила на спрятанной в кармане руке пальцы и шепнула: - Хорошо, Шен. – Она опустила взгляд, чтобы не смотреть ему в глаза и торопливо удалилась из комнаты, к оставшимся в одиночестве девушкам. *** - Так мило со стороны твоего брата, что он пригласил нас тут переночевать. И эти кимоно такие милые! И этот футон… такой мягкий и милый… - Ари, твой словарный запас начинает обедняться. – Заметила с усмешкой Эвелинн, мягко прохаживаясь расческой по распущенным пурпурным волосам. – За последние пару часов ты упомянула слово «милый» раз пятнадцать или двадцать. - Но если это правда? – Невинно отозвалась та, ложась на живот и глядя на остальных, слегка подперев голову руками. Футон Кай’Сы находился сразу же сбоку от нее, напротив нее Эвелинн, а самой крайней была Акали, которая сейчас сидела на окне: спиной опираясь о раму позади, одной ногой болтая на улице, другой опираясь на противоположную раму и задумчиво смотрела наружу. - А ведь Шен такой красавчик. – Все не замолкала Ари, вдруг усмехаясь от собственной фразы и воображения. – Акали, ты никогда не сохла по нему, м? - Фу, он же мой брат! – Фыркнула та немедленно. - Сводный брат. – Подливала масло в огонь Эвелинн. – Наверняка, ты посматривала на него, когда он был взрослым, а ты подростком. - Демонюки похотливые! Только одно у вас на уме!! – Пригрозила им кулаком Акали и против воли покрылась румянцем. – Мы всегда относились друг к другу, как брат к сестре! - Отстаньте от нее. – Мягко вмешалась Кай’Са, играясь маленьким перышком с непоседливым Ренгаром. Минутой позже, после прошедшего меж Ари и Эвелинн смехом, она вдруг произнесла, дабы сменить направление разговора: – Мне всегда нравились такие дома. Старые, которые хранят в себе много памяти и воспоминаний. Особенно семейные. Земля вокруг приобретает священные свойства и прогоняет все плохое, приманивая добрых духов. - Правда? – Поинтересовалась Акали, оторвав взор от звезд на небе. - Конечно. – Улыбнулась хореограф, позволив коту свернуться калачиком на ее сложенных коленях. – Это хороший дом. Будет стоять долго, если и дальше так о нем заботиться. - Боюсь, что скоро Шену придется его покинуть. – Грустно сообщила Акали и коротко поведала о разговоре между ней и братом. - Твоему брату лучше действительно покинуть это место. – Сообщила задумчиво Эвелинн, отложив расческу и позволив каскаду волос укрыть белоснежные ключицы, чуть обнаженные от духоты. – Там, где распространяется зараза и гниль – нет места жалости и принципам. Акали свела брови на переносице и задумчиво сжала зубами нижнюю губу, уставившись на ночную Кинку, особенно тихую сейчас. Она планировала уйти «в магазин» и самой пуститься на поиски Зеда, даже если эти поиски могли завести ее в сердце Якудза. Зря она провела свою подростковую жизнь на улице? Она знала, как проникать на закрытые территории и выслеживать нужных людей. Но она чувствовала, что ее новоиспеченные «подруги» сразу все поймут. Поэтому Акали разрывалась между желанием отступить и все-таки подавить свой праведный бунтарский гнев и тем, чтобы пойти на поводу у эмоций и исполнить затеянное. А еще, было сомнительное желание рассказать присутствующим о том, чего она хотела. Возможно, что она получит одобрение и поддержку, а возможно наоборот. Она не знала и эта неизвестность давила. - Ты хочешь вернуть меч Кусе. – Как данность заявила Эвелинн в тишине, заставив Акали вздрогнуть и даже нервно вцепиться в раму окна, боясь упасть наружу от эффекта неожиданности. Эвелинн спокойно продолжала, мягко и разнежено устраиваясь на футоне. – Хочешь пойти и найти виновного, ведь это последняя памятная вещь. - Да, и что? – Бунтарская натура Акали немедленно восстала и эти слова вырвались из нее сами. – Это фамильная реликвия! Они специально украли именно этот меч! И я хочу вернуть его. - Ты же осознаешь, что это не будет просто и может, даже, окончится пролитой кровью. – Ари оживилась – на ее макушке появились уши, позади воссиял хвост, а усмешка продемонстрировала клыки. - Я смотрю, кому-то захотелось удариться в инстинкты? – Голос Эвелинн отдавал строгостью, заставившей Ари прижать уши к голове и замереть, словно лисе, заметившую перед собой опасность. – Мы действительно можем сделать это, но дали обещание, что не станем вмешиваться в глобальные дела. - Что за обещание и глобальные дела? Кай’Са с серьезным взглядом и голосом поведала: - Мы очень могущественные и древние сущности, Акали. – Уловив легкое непонимание в голубых глазах, она добавила: - Раньше люди поклонялись нам, как богам. Ну, - ее взгляд иронично прошелся по Эвелинн. – Почти всем. Все же, мы уже очень давно дали себе обещание, что не станем влиять на жизнь простых людей нашими силами. Массово их убивать или спасать. Делая это, мы вновь станем пленниками своих инстинктов. Прольем слишком много крови – захотим еще. Спасем многих - станем зависимы от веры людей в нас. Вот почему обычные демоны и другие создания нам не ровня. - Все же, - Акали спустилась с окна и с мольбой в голосе опустилась в поклоне перед ними. – Пожалуйста, помогите вернуть меч Кусе! Это очень важно для меня! Мне нужен только он и ничего больше! - Пропажу заметят. – Уверенно заявила Эвелинн. – И что ты скажешь брату, когда отдашь его? Такие люди не оставят его в покое, быстро поняв, кто отобрал меч обратно. - Богатство с особой легкостью открывает путь к сердцу темных личностей. – Хитро и мудро отозвалась Ари. – Воспользуйся слабостями этих людей, Эвелинн. - Ты приказываешь мне, кумихо? – Иронично скосила глаза Эвелинн. - Брось, для тебя это будет просто. – Прищурилась вызывающе Ари, открыто провоцируя диву, прекрасно зная, как легко она поддается на ее провокации. Поэтому следующую фразу она сказала с легкой усмешкой и закатанными глазами. – Хотя, если для тебя это так сложно, то… - На слабо меня берешь? – Глаз Эвелинн нервно задергался, а она оскалилась в змеиной усмешке. – Сучка хвостатая… - Дива кинула взгляд на все еще склонившуюся к полу Акали. – Поднимись уже!.. и одевайся, пойдем, отберем твой меч. - Удачной охоты. – Пожелала Кай’Са с легкой ухмылкой, наблюдая за тем, как рэперша и дива оказались на улице, перепрыгнув через окно спустя минуту коротких сборов.