Укрощая океан

      Свет из окна мягко ложился на прямоугольный стол, покрытый приятной бежевой тканью. Чанёль сидел слегка сжавшись после сказанного им самим комплимента. Было немного неловко услышать в ответ: «Благодарю».       Бэкхён сидел совсем рядом, но, как ранее упоминал Сехун, запах отсутствовал. Вместо нежных персиковых ноток доносился терпкий запах дорогого парфюма. Этот факт очень сильно задел Чанёля, ведь Бэкхён никогда не пользовался блокаторами во время их совместной жизни. А сейчас, когда чувство разлуки достигло своего апогея, хотелось вновь вдохнуть любимый запах, потревожить память и разворошить воспоминания.       — Как у тебя дела, Бэкхён? — первым начал диалог Кенсу, одновременно с этим подзывая официанта жестом. — Слышал, у тебя тут отпуск проходит.       Омега не слышит прозвучавшего вопроса — в голове пожар, система дала сбой. Рядом сидит Чанёль и от него чертовски сильно и крышесносно пахнет кофе сорта Маракайбо. Природный запах Чанёля — редкий сорт венесуэльского кофе с нотками сухого вина. От него в больших дозах не просто подкашиваются ноги и сносит крышу, но и туманится разум. Бэкхён держался стойко, выработав за несколько лет иммунитет к крепкому запаху, но неуверенно.       — Мы прилетели снимать новый влог для моего канала, — неожиданно встревает Чондэ, спасая зазевавшегося друга. — Су, я же говорил тебе об этом, да? А то память отшибло, не помню.       — Да, было дело, но я хотел услышать ответ от Бэкхёна, — скрывая ухмылку, Кенсу опускает взгляд в выданное официантом меню.       — Не хуже, чем у других, — собравшись с силами, проговаривает Бэкхён. Голос норовит сорваться, но многолетний опыт сокрытия своих истинных чувств и эмоций пошёл на руку. — А как дела у вас?       Притихший Чанёль неожиданно вздрогнул.       — Прошу прощения, я скоро вернусь, — вызвав недоумённый взгляд Кенсу, Чанёль попытался встать из-за стола. Когда альфа уже почти протиснулся между столом и диваном, он наконец-то пришёл в себя и понял, что горой возвышается над сидящим Бэкхёном. — Прости, — нечаянно задев своим коленом, голое колено бывшего супруга, Пак направился к выходу из ресторана.       Бэкхён поражённо выдохнул и неосознанно дотронулся кончиками пальцев места касания. Словно горячим утюгом прижгли это место, оставив очередной шрам.       — Куда это он? Вопрос задел? — не менее удивлённо округлил глаза Чондэ. — Ну и ладно! Что там в меню вкусненькое есть?       — Распереживался, наверное, — необдуманно выразился Кенсу, за что треснул себе по губам. — Забейте на него, вернётся.       — А кто-то о нём думал? Нет! Давайте кушать, а то я сейчас начну воровать цветы с соседних столиков и попробую себя в роли травоядного, — почесав подбородок, Чондэ со всей серьёзностью задумался. — Как зовут там этих…       — Веганы, — учтиво напомнил Бэкхён, медленно отходящий от произошедшего.       — Да-да, они самые! — сразу же улыбнулся Чондэ, будто выиграл джекпот, и поймал на себе растерянный взгляд Бэкхёна.       Легонько пнув друга под столом, Чондэ поддерживающе кивнул, как бы говоря этим жестом не сдаваться. Бэкхён понимал, что всё происходящее рано или поздно закончится. Закончится завтрак, день, неделя, этот отпуск. Чондэ тоже когда-нибудь устанет постоянно находиться рядом и помогать. Всё так непостоянно.       — Так, я хочу вот это странное блюдо, — начал свой список Чондэ, тыкая то в один десерт, то в другой. Он выбрал именно этот ресторан, потому что в ассортименте были не только гавайские блюда, но и европейские. Огромный выбор сладостей мелькал перед глазами и спустя минуту Ким начал жалобно хныкать. — Тут так много всего! И что мне выбрать? Бэк, помогай! Мой мозг-сладкоежка не справляется с этим объёмом вкуснятины и хочет всё.       — Ананас на гриле? — предложил Бэкхён, но ежесекундно вспомнил об аллергии Чондэ на мёд.       — Убить меня решил? Бессовестная задница, — в шутливой форме, запричитал омега.       — Ты последний человек, которого я бы захотел убить.       — Могу предположить, кто стал бы первым, — сострил Кенсу, пытаясь вывести Бэкхёна на эмоции.       — Так, омежки, не ссоримся, не портим друг другу аппетит, и не вмешиваемся в мои начинающиеся отношения вот с тем официантом, — скороговоркой проговорил Чондэ и хлопнул несколько раз в ладоши. — Срочно кушать! Когда я голодный — я трачу много денег.       — Поправочка — моих денег, — вставил свое́ слово Бэкхён, пропустив мимо ушей колкость Кенсу. Слегка расслабившись после ухода Чанёля, омега откинулся на спинку дивана, но тут же почувствовал вибрацию в кармане. Вытащив телефон, омега взглянул на дисплей и тут же подскочил с дивана. — Парни, я вынужден отойти.       — Ага, — не вмешивался Ким. — Я тогда тебя ананасы закажу, раз приглянулись!       — Спасибо, — кивнул Бэкхён. — И… Где тут туалет?       — Около входа налево, — крайне неприветливо ответил Кенсу.       — Благодарю, — выдавив из себя улыбку, Бэкхён направился в указанном направлении.       Телефон продолжал вибрировать, пока омега бежал до уборной, а имя на экране мигало зелёным светом. Он мог бы и сбросить вызов, но, учитывая происходящее, это не имело смысла. Хотелось сократить время пребывания рядом с Кенсу за одним столом.       Войдя в светлое помещение, Бэкхён взглянул на две закрытые кабинки и несколько писсуаров, и только затем ответил на звонок.       — Доброе утро, Бэкхён, — послышался из динамика знакомый добрый голос с китайским акцентом. — Я вас не отвлекаю?       — Доброе утро, доктор Чжан. Нет-нет, вы меня не отвлекаете, — без промедления ответил Бэкхён, подходя к огромному зеркалу, расположенному у дорогих раковин.       — Я не отниму у вас много времени, — поспешил дополнить мужчина, переходя к теме звонка. — Мне пришло ваше ночное сообщение, я изучил последние записи и не могу сказать, что они меня радуют. Мы с вами работаем уже два года, поэтому я хотел бы отступить от обычной беседы врач — пациент. Мне нужно задать вам некоторые волнующие вопросы.       — Я всегда рад выслушать ваши советы и рекомендации, доктор Чжан, — включив кран, Бэкхён подставил левую руку под холодную струю. Вода немного отрезвляла и позволяла сосредоточиться на голосе человека из телефона.       — Сейчас я хочу обсудить вашу недавнюю встречу с ним. — Под ним доктор подразумевал Пак Чанёля. Бэкхён попросил не упоминать ни статус, ни имя бывшего мужа. — По ходу моего монолога я буду задавать вопросы. Как и всегда, прошу отвечать честно, чтобы не возникло каких-то лишних трудностей.       — Эта встреча сильно повлияла на ход вашего цикла. Он сократился до нескольких дней — это самый плохой показатель за последние полгода. Вероятно, я буду вынужден вновь прописать вам некоторые препараты. Если результат не будет заметен, вам придется пройти повторную реабилитацию. Вы сможете пойти на такой шаг ради лечения?       — Реабилитация? Да, — уверенность в голосе успокоила психолога.       Из одной закрытой кабинки вышел высокий альфа лет сорока, и подошёл к свободному крану, не обращая внимания на разговаривающего Бэкхёна. Он быстро помыл руки и покинул уборную.       — Очень хорошо. Также, темы ваших записей привели меня к неутешительным выводам. Вам следовало бы обзавестись привязанностью. Потеря нескольких близких сильно сказалась на вашем состоянии и для возвращения к стабильному состоянию требуется зарождение отношений. Попробуйте завести какое-нибудь небольшое животное, не требующее много внимания и неприхотливое в уходе.       — Это как-то связано с потерей моего ребёнка? — вспомнив утренние переживания, Бэкхён не смог не задать волнующий вопрос.       — Это одна из причин прогрессии болезни. В совокупности с разводом она привела к очередной депрессии. Вы же понимаете, что биполярное расстройство не лечится по щелчку пальцев. В период вашей беременности у меня были предположения о скорейшем выздоровлении, но непредвиденные обстоятельства усугубили положение, — голос доктора был спокойным, поэтому Бэкхён не переживал. Если бы эти слова сказал кто-то иной, чужой, не понимающий ситуацию человек, то это бы привело к дисбалансу внутри. Любое некорректно сказанное слово могло бы вызвать очередной срыв.       — Я… Понимаю. И не понимаю одновременно. Мне трудно понять причину. Почему всё произошло именно так. Доктор Чжан, если бы оказалось так, что… Всё это неправда. Что он не совершал того, о чём я постоянно думаю. Что делать тогда?       В крайней кабинке послышался звук спускаемой воды.       — Бэкхён, давайте поставим вопрос по-другому: если он попросит вас о встрече, вы согласитесь?       — А как думаете вы?       — Если вам важно моё мнение то я думаю, что да. Вы согласитесь. Но это ваш личный выбор.       — Вы сомневаетесь во мне, — начал терять контроль Бэкхён, закрутив головой из стороны в сторону.       — Нет, Бэкхён. Я сомневаюсь не в вас. Моё сомнение заключается лишь в том, как это скажется на вашем лечении и состоянии. Ваш отказ спровоцирует возникновение ложных воспоминаний и надежд, что может привести к новой затяжной депрессии. Ваше согласие, напротив, зависит от того, как себя поведёт он.       — Вы правы в одном — я соглашусь. Я не смогу ему отказать. Никогда не мог. Но моё состояние от этого не изменится. Мне будет одинаково по-человечески хреново, простите. Честно, я много думаю, это ломает меня, но… Мне только хуже с каждым днём. Нет, бывают моменты, когда я чувствую себя хорошо и счастливо, потому что есть люди, заставляющие меня улыбаться. Но по ночам мне становится очень одиноко. Я не чувствую тепла. Док, кажется, моё сердце замерло. Оно простило его, но больше ничего не чувствует, кроме изнуряющей боли. Я вспоминаю дни ссор и… Мне становится нестерпимо больно. Да-да, я понимаю, что это неправильно что так нельзя делать, но я не могу иначе. Я не могу. Я хочу понять, почему он не замечал моё состояние. Потому что не любил? Но я верю в обратное. Хочу верить.       — Бэкхён, вы скучаете. Это неоспоримый факт, который мешает нам двигаться дальше. Но вместе мы попробуем найти верный путь лечения.       — Да, я скучаю, — выдыхает Бэкхён, закрывая кран с холодной водой. Пальцы онемели, но это почти не ощущалось.       — Возможно ли оставить эту тему до нашей беседы по видеозвонку? — задаёт один из последних вопросов лечащий врач.       — Да, конечно, — закивал Бэкхён, хотя и понимал, что собеседник его не видит.       — Я желаю вам хорошего отдыха, попробуйте отпустить ситуацию и не поддаваться внезапным желаниям. В вашем положении трудно анализировать свои решения, но попробуйте не испытывать судьбу.       — Спасибо, что остаётесь со мной, доктор Чжан, — искренне поблагодарил психотерапевта омега, прежде чем попрощаться и повесить трубку.       Помещение погрузилось в тишину. Бэкхён убрал телефон в передний карман шорт, что делал крайне редко, и поставил руки по обе стороны от одной из раковин. Яркий свет ламп раздражал глаза, светлая плитка давила со всех сторон. Единственное спасение — плотно закрыть глаза.       После непродолжительного разговора словно с плеч свалился тяжкий груз. Бэкхёну крайне необходимо было поговорить с человеком, знающим его самые сокровенные мысли. Заниматься подобным в общественном месте неправильно, рискованно и, в целом, безрассудно. Но кого волнуют такие мелочи, когда внутри всё разбивается на тысячи осколков из-за противоречий? Точно не сломленного омегу.       Разрываемый от неопределённости, боли, сожаления, тоски и одиночества, он не мог больше скрывать свои настоящие чувства. Скорлупа дала трещину и открыла своё искажённое от переживаний нутро. Пустое и прожжённое временем.       Сделав глубокий вдох, Бэкхён поднял голову и открыл глаза. Из-за резкости действия, омега слегка растерялся в пространстве, но нашёл в себе силы посмотреть на жалкое отражение. В глазах резко потемнело.       Кровь ушла в пол. Лицо стремительно потеряло краску. Сердце замерло на долю секунды, останавливая время и обрекая Бэкхёна на верную смерть.       — Ты болен? — первое, что приходит на ум обескураженному от услышанного Чанёлю. — Бэкхён? Тебе нехорошо? Бэкхён!       Чанёль сорвался с места, словив падающего омегу у самого пола. Страх потерять то, что осталось только в воспоминаниях и в самой сокровенной части сердца, переборол страх перед неизвестностью. Наплевав на грязный пол, альфа присел, расположив омегу на коленях. Сердце бешено стучало, тело не слушалось, а действия выходили смазанными и неуверенными. Трясущимися руками Чанёль дотронулся до бледного лица, но встретил сопротивление.       Медленно открыв глаза, омега приподнялся, выбираясь из чужих полуобъятий.       — Нет, — замотал головой Бэкхён, отчаянно жмурясь. Понадобилось несколько секунд, чтобы начать себя контролировать. — Я… Всё хорошо. Спасибо.       Вы знаете, что такое стеклянный взгляд? Когда хочется кричать, выть в голос, но всё, на что ты способен — молчать и односложно отвечать на вопросы, чтобы не раскрыть состояние. Когда глаза становятся блестящими, словно зеркальными от невыплаканных слёз. Когда в них отражается история и весь мир.       Бэкхён хотел убежать и спрятаться, как часто делал в детстве. Поплакать, покапризничать и успокоиться. Но взрослая жизнь ломает привычные представления о мире. Созревая в уютном семейном гнёздышке, дети не готовы встречать современные реалии. Не все готовы принять жестокие правила мира. Ты должен быть терпеливым, умным, добрым, понимающим, собранным, соответствовать стандартам, никогда не перечить, быть покладистым и трудолюбивым. Бэкхён пытался войти в эти рамки очень долгое время; он врос в шаблоны идеального человека, что даже не заметил тот момент, когда начал разрушать себя.       Чанёль сидел на коленях, и, с неподдающимся описанию разочарованием, смотрел на человека напротив. Стирающийся идеал, сгорающий в агонии ангел. Альфа впервые видел за красивой оболочкой истерзанную душу. Настолько невообразимым и красноречивым ему казался взгляд бывшего супруга.       — Ты хоть когда-нибудь говорил это откровенно? Ты был честен со мной?       Непонимающе выгнув бровь, Бэкхён посмотрел на серьёзное лицо Чанёля. Этот вопрос показался ему таким несуразным, что омега до безумия неестественно скривился в улыбке. За несколько секунд на его лице промелькнуло множество эмоций, но всё это привело к одному единственному выходу — страшному мучительно-тяжёлому смеху. Запрокинув голову, он смеялся, роняя горькие слёзы на белый кафель. Парализованность чувствами и слабость тела привели к срыву.       Чанёль смотрел на происходящее через пелену, застилающую глаза. Слёзы катились сами по себе, неконтролируемым потоком, впитываясь в чистый воротник рубашки. Видеть, как страдает близкий человек — невыносимо. Быть причиной боли — смертельно для влюблённого сердца. Глупости губят трепетные чувства, стирают улыбки с ранее счастливых лиц.       Чанёль вспомнил первый день встречи и лукавую улыбку. Что же привело к тому, что их нынешняя встреча обернулась болезненными гримасами и безнадёжными всхлипами?       — Я просто хотел, чтобы моя любовь была взаимна, — сжав футболку в районе сердца, просипел Бэкхён. Он истерично кусал губы, слизывая с горячих губ солёные слёзы. — Почему, Чанёль? Был ли я честен? А был ли ты добр ко мне? Как ты любил меня? Я такой ужасный человек? Что я сделал не так! — слова смешивались с всхлипами, теряясь и путаясь на последних слогах.       Крича всё это в лицо Чанёлю, Бэкхён больше всего на свете боялся, что ему плевать. Что он посмеётся над ним, плюнет в лицо и уйдёт. Это стало бы последней каплей в безграничной чаше истязаний.       — Почему ты молчал? Почему не говорил мне о том, что чувствуешь? Я… Почему? Почему, Бэкхён. Я всегда был готов выслушать тебя, но…       — Потому что я хотел быть идеальным для тебя! — не выдержав, крикнул Бэкхён. — Потому что я люблю тебя и не хотел заставлять переживать! Потому что это и называется заботой.       Поражённо выдохнув, Чанёль окончательно сел на пол и опустил руки. Стрела осознания своих мерзких и эгоистичных поступков прошла насквозь. Перед глазами пробежали все сорванные смешки и неестественные улыбки Бэкхёна. Он ему не изменял. Он просто страдал.       Ты так долго терпел.