Сгоревшая звезда

Старк нервно фыркнул, а Стив побледнел. Он ошеломлённо посмотрел на Старка, медленно бледнея, и, запинаясь, спросил: — Ч-что? Что-то случилось? — Да. С Моникой, — кивнул Старк, не имея ни малейшего желания щадить чувства Стива. Пусть видит, к каким последствиям привела его игра в «обычного официанта» и попытки отбросить прошлое. — Телефон недоступен. По данным моих людей, она исчезла. По-видимому, этой ночью. По камерам отследить не смогли, вдоль освещенных улиц она не появлялась. Оба понимали, что это значит: сейчас девушка может быть где угодно. Стив медленно холодел. Вот теперь он ясно представлял последствия своей недальновидности и своего алкоголизма. Он не обращал внимания на слежку, считал, что никому не интересны его проблемы — но за ним внимательно следили, как выяснилось, и совершенно без дружелюбных намерений. Едва стоило старым связям всплыть и появиться Старку, как Монику забрали. Может, именно потому, что он прямо там объявил о беременности девушки, а в кабинете могла стоять прослушка… Да разве это было важно? Почему у него отбирают всё, что ему дорого? Кто дал им такие права? И рядом с холодком в сердце начала зарождаться ярость, достаточно быстро переходящая в ненависть, настолько всепоглощающую, что на данный момент теперь уже окончательно бывший Капитан Америка готов был идти по трупам. Отнять его любовь и его ребёнка он не позволил бы никому. Тони Старк вздрогнул от страшного треска, когда Стив стиснул ручку открывания двери в автомобиле и, будто сам не замечая, медленно отломил от неё кусок. Он медленно драл пластик обшивки одними пальцами и смотрел на Тони, сомневаясь, а не Старк ли из мести за родителей сдал его? И миллиардер своим шестым чувством понял это. Немного отшатнулся и тихо сказал: — Стив, клянусь, это не я. В этот момент они остановились на полдороги. Капитан нахмурился, постоял несколько минут и, успокоившись, ответил: — Верю. Я тебя покину, — и он выскочил с намерением добраться до стоянки, где его ожидал старенький мотоцикл. — Стив, постой. Давай на моей машине! — крикнул Тони вслед. — По всем пробкам? Ну уж нет! — Да стой же ты! Если её забрали, то в квартире наверняка ждёт засада. Всю дорогу капитан молчал, а Тони не провоцировал. Сейчас он видел перед собой не того наивного парня, которого пробудили ото сна, и с гордостью заявили: — Добро пожаловать в новый демократичный мир, ёпта. Жрите полной ложкой, только не обляпайтесь. Перед Старком сидел мужчина, весьма разозлённый мужчина, который потерял всё, во что когда-то верил, и Тони боялся срыва, которого к счастью не последовало. Едва подъехав к дому, оба быстро выбежали. Дверь в квартиру Стивена была вскрыта. Аккуратненько вскрыта, это стало ясно сразу после осмотра. Остались в личинке замка несколько царапин, но всё было сделано так, что можно было подумать, что девушка сама ушла отсюда. Отсутствовали кроссовки и дамская сумочка, на тумбочке в прихожей не было расчёски, но вот кофе на столе ещё был тёплым. Пронзительно зазвонил мобильник. Старк ответил и, выслушав информацию, нахмурился. Он становился всё мрачнее и мрачнее. — Звонила Пеппер. По ЩИТУ ничего. Мои прикормленные агенты либо не в курсе, либо Монику туда не привозили. — Мистер Старк, — Хеппи обратился к патрону, — по кварталу обнаружены несколько хвостов. Явно кого-то ищут, и не нас, хоть мы и привлекли внимание. Стивен в это время стоял нахмурившись, что-то цепляло его, но он не мог понять, что. Куда она могла деться? Видеонаблюдение неминуемо засекло бы ее хоть где-то, а девушка была так пуглива… Маловероятно, что она решилась бросить все и исчезнуть, да и куда она могла направиться? Ни друзей, ни денег, одни тревоги за себя и за него, Стива. Он замер, мучительно размышляя и отбрасывая варианты; казалось, что-то хитроумное было бы ей не под силу. Скорее, что-то простое… Что вообще заставило похитить её только сейчас? Если Старк не при чем, то она могла заметить слежку сама и спрятаться от нее в каком-нибудь безопасном, на ее взгляд, укрытии. Наконец он облегчённо вздохнул и попросил. — Тони, твои люди могут отвлечь агентов? — Зачем? — Может быть, Моника ещё в здании. Либо на чердаке, либо в подвале. — Стив, без обид, почему ты так решил? Возможно, это ловушка, чтобы задержать нас или отвлечь. — Думаю, от меня ждали более профессиональных действий и не стали проверять столь очевидные места. А так, чутьё, интуиция, предвидение. Называй как знаешь. Подвал стоял запертым давным-давно: его осмотрели, конечно, но никого, кроме пары бродячих кошек, влезших через продухи, не нашли. Тут стоял затхлый запах, с низкого потолка тонкими занавесями спускалась паутина. А вот люк на чердак легко открылся; мужчины попали в пространство прямо под скатной кровлей: тут было две двери — налево и направо, и Стив, повинуясь инстинкту, двинулся в левую. Дверь скрипнула. Послышались мягкие шаги и Моника задрожала инстинктивно прикрывая руками живот. Когда она возвращалась из парка, то увидела мужчину, который открывал дверь квартиры. Все её инстинкты кричали об опасности, хорошо, что он не заметил её, не рассчитывал, что она пойдёт пешком и увидит его с площадки другого этажа. Женщина была достаточно умна и просто не пошла в квартиру. Она осмотрелась, и, услышав шаги в подъезде, вызвала лифт и поехала на последний этаж. Благо люк на чердак закрывался только на щеколду. Она кое-как взобралась туда, быстро приоткрыв дверь и молясь, чтобы никто за ней не последовал, она подошла к коробу технической вентиляции и присела на пол. Сердце колотилось где-то в горле. Она просидела так ровно два часа: можно было попробовать уйти, но страх сковал её ноги, лишил голоса и оставалось только ждать и бояться. И за ней пришли. Шаги, ровные, глухие и спокойные. Вспыхнул свет и Моника чуть не вскрикнула, а потом услышала знакомый голос. — Моника, это я. Если ты здесь, то нам надо уходить… У нее не было даже сил выразить радость при звуках знакомого голоса. и она сжалась и тихо заплакала. Стив, обнаружив ее, прижал к себе, тихо уговаривая успокоиться. — Теперь всё будет хорошо. Ты со мной и со Старком, а значит, мы под надежным прикрытием. Сейчас уедем отсюда, и ты будешь в безопасности. Всю дорогу до башни Старка она спала. Слишком сильно перенервничала, а Стив теперь не знал, о чём разговаривать с Тони. Он чувствовал себя слишком измотанным последними событиями, что после серой рутины прошлых месяцев развернулись слишком быстро. Тот снова помог и глубокое чувство стыда разъедало капитана изнутри. Он посмотрел на Старка, но ничего не сказал, зато Тони вздохнул и начал: — Знаешь, Стив, все проблемы начались у нас с того, что мы вылепили друг другу образ и общались с ним, исходя из представления об этом образе… Стив хотел что-то сказать, но Тони оборвал его жестом и продолжил, пока ещё было желание говорить. — … не надо спорить. Я видел тебя эдаким опереточным героем. Грудь колесом, смотрит орлом, а уж склонность говорить патетически и вовсе вымораживала. Ты, скорее всего, видел во мне человека, которому всё доставалось просто так, по праву рождения в одной из богатейших семей мира. Не спорь, ведь так и было? — Да, — Стив прикусил губу. — Именно так. А разве… — Стив, я понимаю, что это больно, да и ни к чему уже ворошить, но всё же, расскажи, почему ты тогда ушёл? Почему ты ушёл с Барнсом? — Потому что один раз я его уже предал. Предал своего боевого товарища, — Тони и не ждал ответа, но Стиву, которому надоела эта неопределённость, захотелось высказаться. — Ты понимаешь, что я его предал? Я ведь всё помню как сейчас. И операцию, и товарный вагон, и то, как он смотрел на меня тогда. Я должен был вернуться хотя бы за телом, и не вернулся. Ведь ты знаешь правило всех подобных операций? — Нет, — прошептал Тони боясь спугнуть капитана, который впервые был откровенен. — Сколько пришло, столько и должно вернуться. Мёртвому, конечно, без разницы где лежать, но чтобы живые не думали… А я не пришёл. А он оказался жив. И чтобы кто ни говорил, сержант Барнс не убийца. За это я могу поручиться тем, что осталось от моей чести. Лицо Стивена покраснело, на лбу выступил пот. Сейчас он был не здесь, он вспоминал как Баки в последнем отчаянном бою закрывал его собой и как он тупо пялился на горевшие останки. Смерть не обмануть. Никогда не обмануть. — Знаешь, я изобью любого, кто скажет, что Баки убийца. Он солдат, а не палач, и если кто и убил Говарда и твою маму, так это Обадайя и Гидра, но не Баки. Старк молча переваривал услышанное: с такой стороны он не смотрел никогда, и как бы ему не было больно, он должен был что-то отвечать. — Стив, ты не трус. Ты не бросал Баки и… — Все так говорили, что тогда, что сейчас, но лгать себе дело неблагодарное. Испугался я тогда знатно. Даже моё усиленное тело едва справлялось, а вот Баки не испугался, хоть был совсем обычным парнем. Уж если и виноват кто во всём, так это я. — Стив, понимаешь, я не смогу простить Зимнего Солдата. Для тебя он Баки, для меня агент гидры, но всё же… О мёртвых либо хорошо, либо молчат. Баки был хорошим парнем, просто он действительно умер в тот день, когда сорвался с вагона. Давай просто отпустим его и дадим покой? Стивен не отвечал, он смотрел на спящую Монику и думал как быть дальше. Тони отвернулся к окну, поставил руку на подлокотник и оперся на неё щекой, от чего нижний уголок рта оттянулся вниз и лицо его приобрело такое выражение, будто бы его сейчас стошнит. Машина снова встала в пробку, послышались возмущённые сигналы, а потом заговорил Тони. — Знаешь, я мелкий завистливый урод… Ой, и не смотри на меня так удивлённо, — парировал Старк, перехватив взгляд капитана. — Я завидовал тебе и ненавидел тебя всегда. Говард никогда не обращал на меня внимания. Его, конечно, интересовали мои успехи, но постольку, поскольку. Дома я бежал к нему с новостями и знаешь, что слышал? — Нет, — тяжело вздохнул Роджерс. — У Стивена удивительный прогресс. Сыворотка убрала астму… Он невероятно силён..... И как вишенка на этом дерьмовом торте: «Стивен лучшее моё творение». Представляешь, каково это услышать от родного отца? Я вот всё думаю, когда он собирал мой реактор, чтобы меня не добила картечь, он тоже делал творение? — Тони, он спасал тебя. Поверь, он не пережил бы, если бы с тобой что-нибудь случилось. Он был неласковым, но иногда, в минуты раздумий, когда ему было трудно и когда он думал, что его никто не слышит, он шептал: «Всё для Тони». Старк благодарно посмотрел на него. В глубине души в нем жила эта детская вера в то, что отец все-таки любил и ценил его больше всего остального в жизни, а теперь Стивен укрепил ее и подтвердил, что чаяния Тони были верны, и места мелкой ревности уже не осталось. Теперь он мог относиться к нему спокойно и ровно, и полностью понимал все, что двигало Стивом, и это дало ему невероятное облегчение. И всё. Было сказано так много и так мало, и проблемы, которые казались неискоренимыми, как оказалось, все были решаемыми, стоило только попробовать: даже не разрушать все до основания и строить всё снова, а просто пересмотреть. В башню добрались только к вечеру. Старк выделил гостям несколько комнат, отдельно предупредил Монику, что покидать убежище нельзя, похлопал Стива по плечу и удалился отдыхать. Почему-то дико хотелось спать. Можно было бы сказать, что этот вечер, такой странный и такой насыщенный, стал более информативным, чем несколько месяцев общения, чем все совместные битвы, чем странная дружба, которая и дружбой вовсе не была. Каждый думал о своём и только Моника засыпала безо всяких мыслей, впервые поверив, что всё в её жизни будет хорошо. Хотя спать обитателям башни долго не пришлось. В спальне было темно и тихо, но около трёх часов ночи послышался сдавленный стон. Стивен забормотал, Моника даже не проснулась, затем начал говорить и в итоге закричал во сне, чего с ним давно не было. Во всяком случае, когда Моника сожительствовала с ним, она такого не помнила. Сейчас, через тонкую стенку смежной комнаты, она услышала этот крик, и всё ещё опасаясь вспышки гнева, ведь орал он когда-то на неё и за меньшее, пришла к нему в спальню и включила свет. Капитан метался по кровати, отбиваясь от чудовищ из своих кошмаров, кричал, а потом вдруг обмяк и зарыдал, всё так же не просыпаясь. Моника застыла в ужасе: сначала Стивен кого-то звал, потом винился перед кем-то, а потом просил выпустить его, кричал, как больно ему в могильной тишине. Только одна мысль осталась в её голове: как он всё это пережил? Осторожно подойдя к кровати так, чтобы её нельзя было пихнуть или оттолкнуть ногой, женщина потрясла его за плечо. Стивен застонал, но до конца не проснулся, и только через семь минут его удалось разбудить. Теперь было видно, насколько быстро он способен взять себя в руки и спрятать боль своей души. Лицо его всё ещё было мокрым, но голос не срывался: — Прости. Напугал? Здесь просто жарко. Моника вздохнула и снова спросила, совсем как тогда, с теми же интонациями: — Зачем ты губишь себя? Наверное эта фраза, звучавшая для капитана прощением всех его прегрешений, сорвала плотину и уткнувшись лицом в ладони он начал рассказывать ей, уже не опасаясь, что она сочтёт его психом, всю историю. Начиная атакой на Манхэттен и заканчивая законом о регистрации. Вся боль израненной души вылилась в длинном полуторачасовом монологе, она не перебивала, и только когда он замолк, присела рядом на кровать и, посмотрев ему в глаза, попросила: — Можно, я останусь с тобой? — Если ты позволишь. Видишь, как всё сложилось. Я для тебя опасен. — Думаю, мы справимся, — легонько улыбнулась она. — По крайней мере, попробуем. Не бросила же я тебя раньше, так почему должна отступать сейчас? Стив бережно обнял её и кивнул, мысленно обещая себе, что никому не даст её в обиду. Завтрак проходил в гробовом молчании. И хозяин, и гости обдумывали сложившуюся ситуацию, наконец, Тони заговорил: — Стив, Моника, вам небезопасно оставаться в стране и уехать вы тоже не сможете. — Я понимаю, — вздохнул Стив, — в правительстве сидят не дураки. Всё равно рано или поздно нас найдут. Моника, прости меня… — Ты решил от неё отказаться? Напрасно. Я всё же вижу выход. Можно сделать так, что сыворотку в твоей крови не покажет ни один анализ. Без своих способностей ты им не будешь нужен. А когда родится ребёнок, просто изменим дату рождения. Родился на два месяца раньше срока. И поверь, я позабочусь, чтобы ни у кого не возникло сомнений в том, что у младенца нет никаких особенностей, даже если они будут. Капитан вздохнул, не желая злоупотреблять добротой Тони, но не успел возразить. Ему было неловко за все те неудобства, хоть он и не знал, как отплатить Старку и как теперь вести себя с ним. Какими нелепыми казались теперь прежние недомолвки! Старк грустно улыбнулся: — Стив, я никогда не знал тебя, а ты меня, но думаю, мы будем дружить семьями. Просто надо уметь не только говорить, но и слушать. Я тебя услышал, а ты меня? Стивен кивнул и со все еще немного виноватой улыбкой взглянул в ответ.

***

Долгое время пара жила у Старка в башне. Позже, когда документы были исправлены, они — уже втроем, с новорожденным сыном — решились переехать в другой штат. Мальчик, как и обещано, по документам родился двумя месяцами ранее, но и без того показывал редкие успехи. Оставалось только позаботиться, чтобы способностей наследника Стива Роджерса не заметил никто, кому не следовало. Документы, естественно, были тщательно исправлены. Старк придумал новой семье хорошую легенду и помог обустроиться в другом штате. Конечно, ночные кошмары и опасения перед слежкой долго не покидали их, но у какой семьи не бывает сложностей? Определенно, это было меньшее из зол после прошлого пьянства Стива и его рискованных выходок. Но он все равно было очень благодарен Монике за то, как бережно каждый раз она будит его, успокаивая посреди воспоминаний, оживших в ночном кошмаре; лучшее в этом всем было то, что все эти кошмары остались позади, а сны… что ж, сны вполне можно было пережить.