О былом и грядущем

— Кто ты? — Джулиано смотрел на темную фигуру, плотно закутанную в плащ. Минуту назад фигура будничным тоном сообщила ему, что совсем скоро он умрет, что Пацци… Джулиано вздохнул, потирая глаза рукой, будто хотел сбросить наваждение. Сегодня он снова надрался до чертиков в одном из увеселительных заведений, а значит, незнакомец, предрекающий его смерть, мог быть не больше, чем плодом пьяной фантазии… Но сколько бы Медичи ни пытался избавиться от зрелища фигуры, она не уходила, терпеливо ожидая чего-то. — Кто ты? Фигура, казалось, тоже вздохнула. — Так ли это важно, если я с точностью предвижу твою смерть, Джулиано? — послышался голос. На слух казалось, что фигура — молодой юноша, но под капюшоном, куда все пытался проникнуть взгляд Джулиано, разглядеть ничего было нельзя. Наконец, начиная злиться, Медичи бросил: — Оставь меня, — махнул рукой, призывая фигуру уйти восвояси, в темноту флорентийской ночи. — Оставь, и я не стану выбивать из тебя дурь. Последние слова, бывшие угрозой, прозвучали слишком мягко, устало. Фигура сделала шаг вперед. — Я могу спасти тебя. Я могу… Джулиано рванулся вперед, хватая фигуру за грудки и хорошенько встряхивая. — Оставь. Меня. Однако и это мало подействовало: фигура подняла руку, сбрасывая капюшон и перед взором Джулиано предстал черноволосый юноша, глаза которого будто прожигали насквозь, смотрели прямо вглубь души… Джулиано отшатнулся так, если бы взгляд незнакомца и впрямь мог прожечь в нем дыру. — Кто ты?! — в третий раз, уже с напором повторил он. Фигура покачала головой, но сдалась. — Меня называют Эмрисом… — Юноша помедлил, словно оценивая реакцию собеседника, но Джулиано непонимающе смотрел на него. — Я могу видеть будущее, и я заклинаю тебя, Джулиано де Медичи, услышь меня и спаси свою душу во имя Флоренции и всего мира. *** «Я прошу тебя, Артур, — молил Мерлин, глядя на пьяного Джулиано, жить которому оставалось совсем немного. — Я прошу тебя». Впрочем, был ли Джулиано Артуром, Мерлин не знал до сих пор. Все, что у него было, — вера. Надежда. Но даже если она не оправдается… Джулиано Медичи, определенно, заслуживал того, чтобы его спасти. Если не ради внешности великого короля, которой он был одарен, не ради памяти о нем, то ради того, чтобы видения Мерлина о страшной судьбе великого итальянского города никогда не стали реальностью. *** — Джулиано? — Лоренцо, по обыкновению, зашел без стука, застав брата за поглощением очередной, не имевшей счета бутылки вина. — Нам нужно поговорить. Глотая рубиновый напиток, Джулиано молча махнул рукой в сторону кресла. Допив и вытерев рот рукавом, он пьяными глазами взглянул на того, кого любил едва ли не больше всего на свете. — Ты вспомнил о том, что у тебя есть брат? Горечь в его словах ранила Лоренцо, хоть он и считал их совершенно несправедливыми. — Я всегда помнил об этом и никогда не забывал. Я люблю тебя, Джулиано, что бы ты ни думал. Внешняя невозмутимость и постоянная рассудительность старшего Медичи была невыносима. — Что бы ты сделал, если бы меня убили? — неожиданно спросил Джулиано, ухмыльнувшись, вспоминая фигуру в плаще и ее пророчество, которое он все-таки выслушал. Выслушал, но значения не придал. Лоренцо резко перевел взгляд на брата, который был слишком занят бутылкой, чтобы заметить испуг в глазах главы семьи. — Тебе угрожают? — спросил он, и в его повелительном тоне слились оттенки стольких эмоций, что Джулиано снова упустил их суть: гнев, страх, боль, готовность броситься на защиту… Джулиано пожал плечами, ставя пустую бутылку на столик и вставая. — Не бойся, брат, — пробормотал он негромко, но так, чтобы Лоренцо слышал, — я никогда не поставлю тебя перед выбором. Он вышел из комнаты, прежде чем Лоренцо успел сказать что-либо, прежде чем успел спросить о чем-то важном… Лоренцо не стал гнаться за неудержимым, свободолюбивым братом. Джулиано никогда, никогда не слушал его… *** Джулиано не послушал и фигуру. Лоренцо оплакивал брата, проклиная Франческо и вспоминая ту странную фразу… «Не бойся, брат. Я никогда не поставлю тебя перед выбором».