Ошибка в расчётах

      Игорь - омега и ему в общем-то плевать, что подумают остальные. Нет, он парень спокойный, в периоды течки не бросается на первого попавшегося альфу. Игорь увлечён футболом и чувствуя приближающуюся течку, просто принимает суппресанты, чтобы не отвлекались на него альфы и вообще не срывать тренировку. Но за годы проведенные бок о бок, они всё привыкли к запаху капитана. Ну, омега он и что? Запах манящий, да и сам капитан хорош собой, но одного его убийственного взгляда или удара в пах хватало, чтобы желающие сразу исчезали из поля зрения и не лезли с всякими непристойными предложениями. Нет, Игорь не был ханжой или девственником. Просто не любил, когда предлагают простой перепихон. Чувствовал он себя мерзко от этого, как будто не человек он, а резиновая игрушка для взрослых развлечений. И мягко посылал предложившего, так при этом улыбнувшись, что кровь в жилах стыла. Акинфеева в ЦСКА всегда окружала спокойная обстановка и он к этому слишком привык, расслабился. И это стало его ошибкой. Очень большой ошибкой.       Подготовка к чемпионату мира шла полным ходом и чем ближе была дата открытия, тем тяжелей и изматывающей становились тренировки. Напряжение в воздухе было столь плотным, что его можно было потрогать. И именно за несколько дней до матча открытия у Акинфеева начинается течка, весьма незапланированная. Игорь ещё утром чувствует странную боль в животе, но списывает всё на вчерашнюю тренировку, от которой всё тело болит. Поэтому не обращает внимание, не осознаёт во что это может вылиться. Тренировка идёт своим ходом, но ближе к середине, когда солнце нещадно жжёт и Акинфеев, не долго думая, выливает на голову воду, она стекает вниз по шее, и поднимая голову омега чувствует ... множество голодных взглядов направлены на него. Он лишь хмурится, чего сделал не так-то? - Ты уж прости, - подходит к нему Игнашевич, зажимая нос. - Но от тебя несёт так, как будто дикий секс на поле твоя мечта. - Что? - недоумевает Акинфеев, хлопая глазами. - В смысле? - У тебя течка, кретин, - беззлобно выдыхает Игнашевич. - Терпеть уже я не в силах эту сладкую пытку, а что с молодняком? - Нет-нет, - бледнеет омега, осознавая масштабы катастрофы. - Она должна быть осенью. Я ведь вас не чую. - Тогда иди к доктору, прошу тебя. А то кто-нибудь не сдержится и ... ты будешь участником оргии. - Да. Да, спасибо, - Акинфеев кивает, прижимая снятые перчатки к груди, и спешит прочь с поля. - А ты будь здесь, - грозно говорит Игнашевич, еле успевая словить Дзюбу за руку. - Для полного счастья ему тебя ещё не хватает. - Но ведь хочется, - голос у Артёма уже низкий, да и самого его бьёт короткая дрожь. Уже на пределе. Это плохо. - Серёг, ты пойми ... - Я понимаю, - резко отвечает Сергей. - Но и ты пойми. Его ещё не накрыло и ты с легкостью словишь в челюсть. Но ведь тебя это не остановит? А значит, это будет уже изнасилование. - Но я уже не могу, - переходит на шёпот Артём, склоняясь ниже. - Чувствую себя наркоманом, которому срочно нужна доза. - Тогда вот таблетка, - раздаётся рядом и альфы удивленно смотрят на подошедшего омегу. Артём так резко срывается с места, что другие отреагировать не успевают. Альфа вжимается носом в ключицу и шею омеги, что-то яростно пытаясь почуять. Но Игорь пахнет мед.кабинетом, в котором был и больше ничем. - Как так-то! - возмущается он, начиная трясти капитана. - Почему ты не пахнешь? - Потому что мне сделали укол, - хмурится Акинфеев, больно впиваясь пальцами в чужую руку. - Что не так-то? Мешает же! - Мне нет! - продолжает отстаивать свою точку зрения Дзюба. - А тебя ... - Акинфеев вмиг становится опасным и хватает альфу за нос. - Никто не спрашивал. Я отвлекаю команду, значит нужно убрать запах. И всё станет лучше. - А разве ты не чувствуешь желания? - недоумевает Дзюба. - Нет. Я чувствую лишь омерзение к вашей похотливой натуре, - прижимается к его уху Акинфеев, злобно выплёвывая слова. - А теперь, пожалуйста, скройся. Дзюба бросает неоднозначный взгляд на омегу и уходит, тихо проклиная Акинфеева. - Это было слишком, - усмехается Игнашевич. - Не считаешь, что перегнул? - Я посчитал, что хотеть омегу, который тебе противен, не захочется, - пожал на это плечами Акинфеев, направляясь в сторону ворот. - Главное подействовало, а остальное не важно. - Главное, чтобы это не вышло из-под контроля. Нельзя же просчитать чужую реакцию, - покачал головой Сергей. - Ох! Зря ты это сделал. Ох, зря!