Трудное решение

      Люциус Малфой был сам не свой. Он до последнего не верил, что все получится, и им удастся выманить работников Министерства, а немногих оставшихся перехватить при помощи Империуса и Обливиэйта. И все-таки те волшебники, что оставались по желанию Скримджера в Отделе тайн, теперь лежали без сознания в одном из залов суда, так что путь в Зал пророчеств оказался для них свободен. Об этом позаботились Беллатриса и Долохов. Малфой сам выбрал их в качестве авангарда, поскольку Белла слыла самой сильной волшебницей, а Долохов был мастер невербальных заклинаний.       — Как вы сумели так быстро их отыскать? — с неудовольствием бросил Малфой: ему не нравилось, что дело проходит донельзя гладко. При этом он старательно избегал встречаться взглядом с Беллатрисой и смотрел исключительно на Долохова. Оставалось только радоваться, что в плохо освещенном подземелье за маской не рассмотреть глаз.       — Старое доброе заклятие общего сбора в случае тревоги, — с прохладцей ответил Долохов. — С небольшим, но сногсшибательным сюрпризом.       — Ты использовал отложенное заклинание? — Малфой с сомнением хмыкнул. Ему бы не пришло такое в голову: все-таки Антонин донельзя опасный противник. — Умно.       — Здесь должен был быть еще один! — глухим голосом рявкнул Нотт, обездвижив людей и как следует заткнув им кляпами глотки. — По два невыразимца на зал плюс хранитель Зала пророчеств. Где ещё один?       Старик в упор воззрился на Беллатрису. Но та лишь пожала плечами и удалилась, тряхнув головой. Долохов промолчал, но только потому, что сказать ему было нечего.       — Забудь про него, — в нетерпении отмахнулся Люциус. — На выходе из Отдела стоит Мальсибер: мимо него не пройдут. Руквуд, — все присутствующие обернулись на высокого мужчину, на чью маску с зашитыми крест накрест губами ниспадали сальные волосы, — ты здесь внизу как у себя дома — веди.       Тот усмехнулся, после чего широким жестом радушного хозяина указал на распахнутую дверь в конце длинного, черного коридора. За ней их ожидала особая круглая комната. Когда-то Руквуд был невыразимцем, и круглая комната, призванная запутать незваного визитера, а потому состоявшая исключительно из дверей, мгновенно узнала его, оставшись стоять на месте. Он тотчас повернулся на тридцать градусов и мановением руки распахнул дверь в огромную, словно собор, величественную залу, чей потолок терялся в неясной сизой дымке, а сама она до бесконечности уходила куда-то вглубь. Многие Пожиратели ахнули, однако Малфой сдержался. Ему было не до восторгов и уж точно не до Святая святых Министерства магии.       — Подожди, — поднял он руку, и Руквуд остановился. — Я хочу осмотреть все залы, прежде чем мы устроим западню.       — Не время для любознательности! — тотчас огрызнулась Беллатриса. — Нас ждет с пророчеством Господин.       Присутствующие обернулись на Малфоя, гадая, пойдет ли тот у нее на поводу. Под их оценивающими взглядами волшебник холодно ответил:       — Поттер от этого раньше не появится. И пока я возглавляю наш маленький отряд, это решать мне, понятно? Нам не нужны внезапные неприятности. Руквуд?       — Но у меня нет доступа ко всем залам, — каким-то странным, почти жалобным, голосом стал возражать Августус. — Есть два зала, в которые я не могу войти. — При этих словах он указал на пару дверей по левую сторону от Малфоя. — И за все эти годы я так ни разу в них не бывал.       На Руквуда уставились сразу несколько темных волшебников. Кто-то смотрел насмешливо, кто-то, наоборот, с интересом. И тот недовольно нахохлился: его самолюбие оказалось больно задето.       — К черту их, — проворчал Нотт, — показывай те, что есть. Если ты туда был не вхож, то Поттер и подавно не пролезет.       — Что-то ты сильно раскомандовался, — с презрением фыркнула Беллатриса.       — Когда придумаешь нечто умное, тогда и поделишься этим с нами, — язвительно возразил Нотт. — А теперь, сделай милость, замолчи.       Пожиратели мельком переглянулись. Не хватало, чтобы эти двое стали бросаться чарами, пока все они заперты в этой «клетке».       — Лучше не зли меня, старик, — прошипела ему в маску Беллатриса. Ее палочка издала треск, и на пол черной комнаты посыпались мелкие искры. Однако все тем и кончилось. Малфой при этом воровато выдохнул. Рабастан и Родольфус усмехались.       Дождавшись окончания перепалки, Руквуд закрыл Зал пророчеств и шагнул к ближайшей от Эйвери двери. За ней на разные лады жужжали, бренчали и тикали большие и малые часы, брегеты, куранты и ходики. Пожиратели при их виде оцепенели. Все это беспорядочное треньканье слилось для них в единый гудящий звук, что одновременно умиротворял и нагонял душевное беспокойство. Особый интерес вызывало крошечное яйцо, из которого в мгновение ока вылупилась, а затем оперилась маленькая пичужка.       — Бег времени, — гнусаво прокаркал Нотт, наблюдая за постаревшей и умершей на их же глазах птицей. Он был старшим среди волшебников и застал еще то время, когда их Темный властелин, тогда просто Том Марволо Реддл, был подающим надежды мальчишкой. — Как это до боли знакомо…       Он хмыкнул, и Джагсон с Беллатрисрой не без враждебности уставились на него. Им тоже был известен бег времени, вернее, его отсутствие, когда ты дюжину лет прозябаешь, как червяк, в Азкабане. И Малфой, уже предчувствуя взрыв, приказал Руквуду не мешкая вести их вперед.       Оттуда они перебрались в залу с аквариумом, где на стенах и каменном потолке играли неверные блики, а воздух был напоен тяжелыми, влажными испарениями: они висели бледной дымкой над исходящей рябью мутной водой. Здесь было тихо и спокойно. И отчего-то тревожно, хотя никто не замечал явной опасности.       Тогда Эйвери, движимый любопытством, решил приблизиться и с интересом посмотрел на толстое, подернутое темным налетом стекло. Вода на поверхности тут же вспучилась, и из одного конца аквариума в другой перелетел голый, лоснящийся от влаги розовый мозг, волочивший за собой длинные, похожие на жгуты, нити. Последние разрастались в присоски, и волшебникам было видно, как те сжимались и разворачивались на лету, словно пытались ими что-то схватить. При этом Эйвери лишь немного обрызгало, но он мгновенно отскочил от аквариума, как ошпаренный, и нелепо растянулся на плитах.       Никто из бывших в зале не улыбнулся.       — Не подходите, — предупредил Руквуд. — Здесь находятся сознания помешавшихся на какой-либо идее волшебников. Еще из той эпохи, когда Министерство препарировало заключенных. — Остальные молча переглянулись — их провожатый ничего им толком не объяснил — и они гуськом потянулись к неприметной нише напротив, старательно избегая притаившихся в ванне мозгов.       Малфой среди них был последним, и его цепкий взгляд буквально приковался к тому месту, где недавно стоял Эйвери. Когда вода прояснилась, он наконец-то смог понять, что именно лежало на дне. Обвитый, словно в пелены, совсем еще юный волшебник, в чье тело с жадностью впивались болезненного цвета жгуты — тот самый работник, которого требовал с Беллатрисы Нотт, и которого смеха ради та столкнула на растерзание в ванну. Возможно, это он сперва привлек к себе внимание Эйвери, и тот мгновенно поплатился за это.       Не без опаски он тоже приблизился, всмотрелся в труп, но не узнал юношу. Безусое лицо застыло в гримасе отвращения и ужаса. Очевидно, что перед смертью тот сражался, пытаясь вынырнуть из бассейна и сорвать с себя гибкие жгуты, но их было слишком много, и его утащили на дно. Неизвестно даже, умер он от того, что захлебнулся, или сперва его сознание выжгли пораженные безумием, как проказой, алчущие мозги. Малфой, глядя на это, поморщился и сразу поспешил дальше.       Его не ждали, но при входе в следующий зал Руквуд остановился, сугубо обратившись к Пожирателям: главным образом, к тем, кто сидел вместе с ним в Азкабане. И хотя волшебники не могли видеть его лица, высокий голос выдавал в нем искреннее волнение, если не ликование.       — Это моя любимая комната. Самая древняя, самая значительная и самая… чистая из всех, — он на секунду закрыл глаза. Казалось, что под маской тот улыбался. — Я думаю, что многие из вас вскоре сами это почувствуют… и оценят.       Он распахнул перед ними дверь и с удовольствием прислушался к возгласам восхищения.       Внутри пустого необъятного пространства, устроенного по типу амфитеатров со ступенями, сходящими вниз, на небольшом возвышении в центре стояла арка. Простое каменное сооружение, завешенное посередке старым шелковым лоскутом, и шелк этот колыхался от ветра… Вот только никакого ветра, даже малого сквозняка, в помещении не было. Лоскут жил собственной жизнью и будто бы звал их к себе.       — Какая красота! — бесхитростно воскликнула Беллатриса и безотчетно, на несколько шагов, спустилась по высоким ступеням вниз.       — Последний занавес, — вполголоса пробормотал Джагсон. Он тоже был очарован, как и она. Рука его слабо дрогнула, и он сделал неуверенный шаг, будто бы сгреб ветхий лоскут в сторону и готовился пройти сквозь манящую его душу арку. Но вдруг остановился, не отводя от нее взгляд.       Он был такой не один. Лишь Малфой смотрел вниз с неприязнью. Ему не нравилось, что он испытывал при виде арки. И еще ему почудился из-за завесы совсем слабый, будто шорох в ночи, умоляющий плач. И голос, как казалось, принадлежал Стерджису Подмору.       — Но ведь то был акт милосердия, а не мести, — пробормотал себе под нос Люциус. Сейчас ему только угрызений совести не хватало. И, опомнившись, он резко приказал Августусу. — Руквуд, здесь ничего нет! Отведи нас к залу пророчеств.       — Ты же сам просил показать, — проворчал Руквуд. Ему явно не хотелось покидать это место. Однако он подчинился и, пройдя верхними ступенями влево, указал им на неприметную створку в очередной зал — тот самый «собор», который им открылся вначале. После чего тоном ученого, но скучающего, мужа принялся им терпеливо объяснять. — Все залы, кроме двух, в которые нет никому доступа, соединены между собой посредством мгновенных порталов с временным промежутком в пару-тройку минут. Вы никогда не будете знать, в каком зале окажетесь в следующее мгновение, если не являетесь работником Отдела. Обычно магия Министерства выталкивает нежеланных гостей снова в холл, который начинает вращаться: вы все видели круглую комнату. Так что если случится непредвиденная ситуация, вы будете дезориентированы. Кроме того, я не успел показать вам зал с планетарными системами, которыми пользуются астрологи: это красиво, но для нас неинтересно. Главное, ничего там не трогать и не нарушать обычного хода планет.       — Это еще почему? — спросили сразу двое Пожирателей смерти.       — Когда-то мой наставник уверял меня, что эти копии взаимно отображают прохождение настоящих планет по кругу. И если какую-то копию повредить или убрать, то исчезнет сама планета. — Джагсон и Эйвери фыркнули. Беллатриса и сам Руквуд засмеялись. Казалось, они были не прочь проверить эту теорию на практике.       — Понятно, почему тебя турнули из Министерства, — нелестно высказался Родольфус, смерив его пустым, ничего не выражающим взглядом карих глаз. У него, как и его брата, начисто отсутствовало чувство юмора.       Тот проигнорировал грубость, раскрыл сливавшуюся со стеной потайную дверь и по одному пропустил людей внутрь. На них пахнуло холодом и вековой пылью. В неверном сумрачном свете угадывались таинственные очертания полупрозрачных сфер.       — Так это и есть те самые пророчества? — грубоватым голосом уточнил Макнейр. — Сколько лет работаю в Министерстве, а ни единого не видал. Почему некоторые их них темные, а другие светятся?       — Все сбывшиеся пророчества умирают. Подчас только это и дает нам понять, что они исполнились, — объяснил Руквуд, употребив слово «мы», будто все еще работал в Министерстве. — Тогда как прочие, которые еще только ожидают исполнения, светятся и даже издают тепло, словно живые.       — Откуда знаешь? — бросил Макнейр.       — Так говорят, — с раздражением выплюнул Августус. — Ни одного из них, как ты понимаешь, я в руках не держал. Но если хочешь, можешь сам проверить.       — Чтобы закончить в больнице Мунго? Благодарю покорно, но откажусь.       — Так где то место? — резким тоном прервала Беллатриса. Ей не терпелось поохотиться на детей, благо, по уверениям Малфоя, мальчишка-Поттер никуда не ходил в одиночку.       — Нам сюда, — показал пальцем Руквуд и пошел вдоль широкого прохода, вслух отсчитывая высоченные стеллажи. Казалось, что им нет ни конца, ни края. — Девяносто седьмой ряд слева.       Все Пожиратели, как по команде, остановились и двинулись туда, желая хоть глазком увидеть таинственный артефакт, за которым так долго охотился их Хозяин. Но Малфой остановил их, боясь потерять как их внимание, так и немногие крохи уважения, которые те еще питали к нему и делали сговорчивыми при исполнении его, Малфоя, приказов.       — Нам стоило бы с большей пользой потратить оставшееся время. Беллатриса, Долохов, Родольфус, определите, как лучше устроить засаду, сколько здесь выходов и как далеко до ближайшего из них. Пока мы шли вдоль стены, я видел другие створки. Джагсон и Макнейр — прикрывают главный вход. Ваша задача оказаться за спиной Поттера, когда он начнет искать Блэка в Зале пророчеств. Нотт и Руквуд будут прикрывать фланги.       Руквуд сощурился. Ему не льстило, что из хозяина Министерства он превратился в ничтожного сторожа. Нотт и Джагсон просто кивнули. Макнейр же обрадовался, что сможет действовать против «паршивца» исподтишка. И только трое Лестрейнджей с Долоховым стояли молча, никак не реагируя на приказ Малфоя.       Последний нарочито приподнял голову, что у него было знаком презрения и морального превосходства. Однако это был блеф. На белом виске Малфоя слабо пульсировала тонкая, голубая жилка: они могли не подчиниться ему, и тогда вся их миссия вмиг бы сошла на нет.       Выждав несколько секунд, показавшихся ему вечностью, они все-таки повернулись, и каждый ушел в свою сторону, а Малфой убрал руку с серебряного набалдашника трости.       — А как же я? — нахмурился Эйвери. В его голосе чувствовалось напряжение, словно для него одного не нашлось никакого дела.       — А ты найдешь пророчество и будешь следить за ним, не спуская с него глаз! — в раздражении рявкнул мужчина.       Уголок рта Эйвери дернулся, но он в молчании перенес обиду и убрался восвояси, скользнув во тьму.       Только теперь, убедившись, что остался один, Малфой нервно выдохнул под черным капюшоном. Родная маска с личиной спрута, казалось, душила его, хотя оставалась невесомой, и он решил, что в нем говорит безотчетный страх. Его одолевало чувство, что теперь настает момент истины. Он должен взять треклятое пророчество и тем вернуть себе симпатии Господина. Иначе всему конец. Он с силой сжал пылающие виски, пытаясь выдавить из них боль и укротить неровный ритм ускорившегося сердца. Но тут же вспомнил, что за ним могут и будут наблюдать.       Он развернулся. Резко и широко. Но вокруг было пусто. Никто не заметил его слабости. Пожиратели разбредались по зале, и звуки от их шагов до странности быстро затихли, так что Малфою на долю секунды показалось, что он, и правда, совсем один. Только от того стало еще страшнее, и он погнал от себя эти назойливые мысли прочь.       Вскоре вернулся с докладом Долохов. За ним по одному стали подтягиваться остальные.       — Выхода только три, — деловито сообщил он. — Все прочие ниши чисто декоративные: по крайней мере, мне они не открылись. Во всем зале стоят лишь стеллажи со сферами, и они уходят далеко вглубь, но пророчества на них исполнились, и делать там нечего. Если Поттер забредет туда, ему придется искать Блэка в потемках. Помимо главного входа, по бокам есть два других, но они под присмотром, поэтому вне зависимости, откуда Поттер явится, мы его сразу заметим.       — Все верно, — согласился Августус. — Нужно просто дождаться, когда мальчишка догадается снять пророчество с полки. И тогда мы его прижмем.       — Лю… Люциус, — писклявым голосом пробормотал Эйвери, с отчаянием переводя взгляд с Руквуда на Малфоя и обратно.       — Не сейчас, — тот отмахнулся, соображая, как поступить. — Тогда будет лучше просто не мешать ему. Пускай мальчишка сделает свое дело, а дальше…       — Люциус! — на этот раз мужчина чуть не взвизгнул, и Малфой вместе с прочими Пожирателями в напряжении уставился на него. Эйвери стоял уже без маски: его лицо было белым, как мел. — Его нет…       — Кого? — не сообразил Руквуд.       Зато прекрасно понял Рабастан Лестрейндж.       — Повтори, что ты сейчас сказал, — будто ворон, хрипло прокаркал он, угрожающе надвигаясь на мужчину. То были его первые слова за весь этот долгий вечер.       — Пророчество, — упавшим голосом повторил Эйвери и указал палочкой на стеллаж, — его здесь нет…       На краткий миг весь зал объяла гулкая тишина, затем люди в масках заговорили вразнобой разом.       — Не может этого быть!       — Нам конец…       — Ты лжешь!       — Может, ты сам сумел забрать его и теперь хочешь преподнести Темному Господину?!       Со всех сторон к нему толпой подступали Пожиратели. Они срывали с себя маски, желая лично убедиться, что пророчества больше нет, и что они, придя сюда, рисковали собой напрасно. Еще страшнее было при мысли, что с ними сделает Темный лорд. И гнев вскипал в их сердцах, обратившись на нерадивого вестника. Видя все это, перепуганный Эйвери против воли отпрянул назад: полагая, еще чуть-чуть, и те просто разорвут его на части.       — Я сказал правду! — фальцетом проговорил волшебник, словно загнанный в угол зверь. — Кто-то забрал его до нас! Причем недавно!       Трясущимися пальцами он указал на именную табличку «С.П.Т. и А.П.В.Б.Д. Тёмный Лорд — Гарри Поттер» со знаком вопроса против фамилии мальчика. Зиявшее на полке пятно явно указывало на то место, где недавно стоял артефакт на фоне толстого слоя пыли. Причем последняя успела осесть и на пятне. Стало быть, Эйвери им не лгал, и случившееся стало для всех нежданным ударом. У Малфоя земля будто ушла из-под ног.       — Если мы опять вернемся с пустыми руками… — Люциус зашатался, неловко хватаясь за стеллаж. Он не договорил.       — Мы покойники… — закончил за него Руквуд. Он знал, что это не фигура речи и даже отчасти не преувеличение.       — М-да, устроили парню ловушку. А, думается, ловят именно нас, — прохрипел Нотт, оглядывая с подозрением тонувшие во тьме коридоры. Единственный из всех, он сумел сохранить ясную голову. — Малфой, как считаешь, не лучше ли нам убраться подобру-поздорову? Или даже вызвать Самого…       — Закрой свой рот, — мгновенно рявкнула Беллатриса и, приподняв подбородок, устремила на старика исполненный высокомерия взгляд, — еще накликаешь сюда мракоборцев! Темный Лорд заверил нас, что мальчишка увидел Его видение и обязательно придет. Нужно только набраться терпения! За его жизнь Он простит нам отсутствие пророчества. А если мы доставим Ему грязнокровку…       Ее слова мгновенно вырвали Малфоя из оцепенения.       — Девчонку Грейнджер? — переспросил он. В конце концов, о ком еще могла идти речь, если не о Гермионе. — Что за новость? Зачем она Ему?       Но Беллатриса, убрав маску с лица, лишь таинственно улыбалась, накручивая на пальцы густые, темные локоны. Она прохаживалась вдоль стеклянных шариков, хихикала и что-то неразборчиво бормотала: по привычке, которую усвоила в заключении.       Малфой нахмурился. А в памяти всплыло недоумение, с которым он выслушивал вопросы Темного лорда о грязнокровке — в ту самую, приснопамятную, ночь. Теперь девчонка понадобилась Ему сама, и причина известна только Беллатрисе, хотя главой Пожирателей смерти после дуэли номинально оставался Малфой. Его это несколько покоробило, но важнее тут было другое. Какая-то игра велась за его спиной. И он опять прокрутил в уме укор, брошенный ему Снейпом: «Ты все еще не понял? Он хочет избавиться от тебя, и то, что сегодня ты победил, никак не повлияет на это». В который раз его друг оказался прав.       Потом он вспомнил, как готовилась эта вылазка. В гостиной их было трое: сам Люциус, освобожденный из Азкабана Руквуд и Темный Лорд, что восседал в глубоком кресле возле камина. Пожиратели стояли по левую сторону от него и держали малый совет о том, как именно проникнуть в Министерство и при этом заманить туда Гарри Поттера. Перебрав варианты, Малфой решил, что все они никуда не годятся, и наконец безнадежно заключил:       — Мне уже кажется, что единственный способ проникнуть в Отдел тайн наверняка — это выманить всех волшебников из Министерства.       Немудрено, что Руквуд посмотрел на него, как на помешанного.       — Министерство никогда не остается без присмотра. Не существует ни одного сколько-нибудь эффективного способа вытащить оттуда служащих! Уж я-то знаю… Если конечно, — он на секунду сощурился, и на худое изможденное Азкабаном лицо скользнула чуть не безбашенная улыбка.       — Если что? — с опаской уточнил Люциус.       — Мы не придумаем качественную провокацию, которая перевесит в глазах Фаджа все остальное.       Малфой поморщился. Он не любил подобные авантюры. Но их Хозяин мгновенно сообразил что к чему.       — Я тебя понял, Руквуд, — кивнул ему Темный Лорд. На отталкивающем змеином лице уже явилось некое подобие ухмылки. — И полагаю, что наша маленькая мадам Амбридж не откажется нам в этом помочь…       Уже на следующий день Малфой увиделся с замминистра в ее отвратном кабинетике с рюшами, и они заключили сделку. Тщеславие и предприимчивость этой женщины не могли не вступить в союз с дерзкими намерениями волшебника: они не только нашли общий язык, но она подсказала сам способ, как именно и наверняка осуществить ими задуманное через дементоров. Она же это все и провернула.       При мысли о проклятых душах по Люциусу прокатилась дрожь. Он сомневался, что Амбридж известно об истинных властителях острова, но сейчас это было неважно. Важно то, что порученное ему дело было сделано, и Темный лорд остался им доволен. С другой стороны, Малфою отказали в его желании собрать людей для рейда в Министерство. Господин озаботился этим Сам, и вскоре тот обнаружил себя в окружении азкабанских сидельцев, которые его ненавидели. Из пребывавших все эти годы на свободе приспешников Темный лорд не избрал никого, и идти в такой компании в Отдел тайн Малфой посчитал равным самоубийству. Он вживе помнил, как Трэверс и Антонин Долохов тащили его силой в собственный дом незадолго до дуэли с Беллатрисой. О нет, он был не такой дурак, чтобы идти туда совсем без свидетелей, и тот же час потребовал в группу Макнейра, поскольку тот был видным служителем Министерства, а также старика Нотта и Селвина, мотивируя это тем, что в случае сопротивления им понадобится больше волшебников. Конечно, он имел в виду возможный жесткий отпор со стороны местных невыразимцев. Но от Темного лорда не укрылось, что Малфой просто боится своих старых «друзей». Его это явно позабавило, и отчасти поэтому Он, неожиданно для всех, согласился. Правда, вместо Селвина отрядил Эйвери, а от участия Трэверса и Яксли Малфой отказался сам.       Так, на начало этой операции против Малфоя было семь Пожирателей смерти, а на его стороне — лишь два. В Макнейре и Нотте он, пожалуй, не сомневался, а вот в Эйвери младшем… Хозяин уже дважды наказывал его: один раз на кладбище, другой — после провала с Боудом в Министерстве. И теперь тот сделает все, чтобы не навлечь на себя Его гнев. Например, предаст Люциуса или оговорит его в угоду Беллатрисе.       «При выборе между собственной шкурой и мной Эйвери колебаться не станет, — подумал Люциус, — следует принять это соображение в расчет».       Его снова передернуло. Вернувшись мыслями к исчезнувшему пророчеству, он вдруг подумал, что здесь, должно быть, не обошлось без вездесущей руки Дамблдора. «Кому еще могло быть известно, что мы вообще охотимся за ним? Фадж дурак, а у Скримджера своих забот хватает, да и не пришло бы им такое в голову. Но кто-то же об этом пронюхал… А что, если это Северус донес старику про Министерство?! — вдруг пронеслась крамольная мысль, но Малфой сразу же отогнал ее. — Нет, нет, он и сам ничего не знает. Заканчивай с паранойей. Эдак я начну подозревать всех подряд, и кончится тем, что я перестану доверять даже Нарциссе. Темный лорд запретил распространяться об атаке на Отдел из осторожности, не более того: Он и раньше был донельзя мнителен. Ничего нового здесь нет. Просто успокойся».       Так он и уговаривал себя, снедаемый опасениями и страхом, хотя буквально кожей чувствовал здесь ловушку и, несмотря на отсутствие людей в Министерстве, уже не верил в успех предстоящего. Оставалось лишь набраться терпения, как предлагали ему Руквуд с Беллатрисой, и попытаться захватить Поттера. У Малфоя даже наметился некий план, как это вернее осуществить, но для того придется сыграть на чувстве вины мальчишки. «А теперь возьми себя в руки, — приказал себе Люцикс, — и будь Малфоем! Не дай этим шакалам почуять твой страх».