hold my hand

— Юнги-я так любит держаться за руки, — Джин смеётся после очередного выступления, рассказывая это Чонгуку. Это напоминает макнэ далёкое время, которое безумно важно для него, и которое он невольно ассоциирует с хёном с особым чувством, переполненным трепетом и нежностью.

***

— Так, билеты, паспорт, ручная кладь. Всё взяли? — Намджун тоном строгого отца спрашивает остальных, одаривая внимательным взглядом. Это их один из самых первых перелётов. Он обещает быть волнующим, страшным, интересным. Каждый ждёт его со своими странными мыслями, вкладывает определённые надежды. Например, Чимин и Хосок много смеются, представляя себе различные ситуации, отхватив подзатыльники за громкое поведение от Сокджина. Эмоции на лице всех мемберов легко прочесть. — А где Чонгук? — недоумевает Тэхён, обыскивая зону ожидания взглядом. — Смотрите, выход открыли! — перебивает его Чимин, но потом осекается и тоже начинает искать Чонгука. Пока все заняты поисками пропавшего макнэ, Юнги спокойно проходит в самолёт и занимает свое место у иллюминатора. Он достаёт свою дорожную подушку, наушники и уже видит сны, не думает ни о чем. Прикрыв глаза, он медленно выдыхает, но его некий ритуал прерывает движение на соседнем сиденье. — Ох, хён, я тебя разбудил? — шмыгая носом, спрашивает Чонгук. — Прости пожалуйста. Юнги ничего не отвечает и расслабляется, пристегнувшись и забыв обо всем. Чонгук снова не специально привлекает внимание хёна, нервно дёргая ногой. Юнги обречённо открывает глаза и смотрит на измученного Чонгука. — Чонгукки, все хорошо? Чонгуку совсем не хорошо. Он так долго умывался, приводя себя в порядок и чувства, что чуть не опоздал на рейс. По его лицу можно предположить, что он пытается молиться, но он не привык жаловаться другим на проблемы. — Я в порядке. Юнги пожимает плечами. В порядке, так в порядке. Самолёт медленно начинает двигаться, стюардесса рассказывает необходимые правила, которые почти никто не слушает, а Чонгук уже в красках видит, как их самолёт с грохотом, огнём, кровью и кишками разбивается, не оставляя надежды выжить. — Хён, мне очень страшно, — сдаётся Чонгук, похлопывая Юнги по коленке, чтобы тот обратил на него внимание. Юнги смотрит сочувственно, гладит его по плечу, но поняв, что это не помогает, он решает взять его за руку. Потная ладонь Чонгука впивается смертельной хваткой за руку Юнги, переплетая пальцы. Чонгук, как запуганный котенок жмётся к Юнги, накрыв их сплетенные руки второй. Самолёт доезжает до взлетной полосы, двигатель шумит все громче с каждой миллисекундой, которая кажется Чонгуку часом. Страх овладевает каждой клеткой, тело немеет, не слушается. — Чонгукки, не бойся, я с тобой, — Юнги шепчет ему, в надежде, что тот откроет глаза и посмотрит на него, успокоится. Так и случается. Одновременно с тем, как самолёт идёт на взлёт. Чонгук не зажмуривается до пятен перед глазами, не смотрит с ужасом в иллюминатор. Он смотрит в полные спокойствия глаза и невольно начинает верить в то, что всё будет хорошо. Взлёт мягкий, плавный, уши почти не закладывает. О таком взлёте можно только мечтать. Но Чонгук и не думает выпускать руку Юнги из плена своих, чем смешит его. — Хён, пожалуйста, держи меня за руку, — на полном серьёзе просит Чонгук, ища в его взгляде поддержку и обещание. И он находит. Несмотря на то, что у Юнги были другие планы на этот полет, он все равно крепко сжимает его руку, сбивчиво нашептывая или даже напевая что-то успокаивающее. Голос Юнги действует лучше всех успокоительных, заваренных трав или массажей. Слушая его, Чонгук чувствует себя защищённым от всех людских бед, которые только могут возникнуть. А руки, эти тёплые, сильные руки, что крепко сжимают его, не планируя отпускать. Чонгук и мечтать не мог о таком, когда в сотый раз умывал лицо ледяной водой в туалете аэропорта. Как только самолёт набирает определённую высоту и все начинают расстегивать ремни и бежать в туалет, будто ждали этого всю жизнь, Чонгук заметно расслабляется. Всё кажется уже не таким безнадежным, жизнь налаживается. Юнги собирается отпустить его руку, но Чонгук еле слышно просит этого не делать. — Ты хочешь держать меня за руку все пять часов? — смеётся Юнги. — А что в этом плохого? — дуется Чонгук. — Ты ведь не против? Когда на тебя смотрит пара больших, переполненных эмоциями глаз, которая едва слезится, сложно сказать что-то поперёк. Юнги не может, да и не хочет, честно говоря. Это приятно. Он шутит без капли присущих ему недовольства и сарказма о том, что им будет трудно после. Они засыпают также, забыв обо всем. Умиляя проходящего в туалет Хосока, который успевает их сфотографировать и показать всем остальным. В момент снижения, в Чонгуке снова просыпается страх, но притупленный, не такой острый, животный. — Мне кажется, у меня рука затекла, — смотря на все ещё переплетенные руки, жалуется Юнги. — Нет, хён, только не сейчас, пожалуйста, — чувствуя, как закладывает уши при снижении, молит Чонгук. Посадка проходит также идеально, как и взлёт. Чонгук уверен, что не будь Юнги рядом, полет казался бы ему сущим адом, который он не смог бы пережить без панической атаки и других неприятностей. Он до сих пор детально помнит это время, держась с Юнги за руку, считая этот опыт поистине прекрасным, не жалея и не испытывая и капли стыда.