Изгнанное воспоминание

Драко Малфой не так уж много помнит о своем детстве.

Но он помнит девочку. Пятилетнюю девочку

с каштановыми волосами и карими глазами.

Он помнит ее смех и голос, но никак не может

вспомнить ее лица.

* * *

Большая деревянная лестница. Крепость на дереве, похожая на замок. — Что это за место? — Домик на дереве! Папа сделал его прошлым летом. Круто, да? — Там… безопасно? — Конечно, глупенький. Это самое безопасное место, которое я знаю.

* * *

У Гермионы перехватывает дыхание в тот момент, когда голова перестает кружиться, и она ясно видит, где находится. Осматривается: лесная подстилка, высокие деревья. Но в основном она просто смотрит на дерево перед собой, самое большое и высокое из всех, а наверху — встроенный домик. Ее домик на дереве, который отец построил много лет назад в лесу возле дома бабушки. Она часто приходила сюда ребенком, но перестала, когда ей было около семи лет. Она смотрит на Драко, стоящего рядом и наблюдающего из-под капюшона, пытаясь найти ответы на его лице. Он стоит, засунув руки в карманы — лицо ничего не выражает, а глаза непроницаемы. В голове вертятся тысячи вопросов, но один перебивает все: откуда ему известно об этом месте? Она думает, что, возможно, уже знает ответ, и именно поэтому не боится. — Узнаешь? — тихо спрашивает Драко. — Конечно, он мой, — также тихо отвечает она. — Но откуда ты знаешь?.. Почему?.. — Давай сначала приведем тебя в порядок, хорошо? Она рассеянно кивает, позволяя ему проводить ее к небольшой самодельной лестнице. Войдя в домик, она в нерешительности замирает, потому что не знает, чего ожидать. Именно таким она его и помнит — разве что теперь он меньше (возможно, потому что сейчас она больше) и пыльнее. Все в точности так, как она оставила. Драко подводит ее к одному из двух деревянных стульев и предлагает присесть. Она так и делает, и он медленно поднимает палочку, направляет на нее и бормочет очищающие заклинания. Закончив с кожей, он переходит к волосам, а затем к одежде. Через несколько минут Гермиона снова выглядит прежней. Пару мгновений спустя она уже ходит по маленькому помещению, осторожно проводя пальцами по гладкому дереву. На небольшом подоконнике, установленном ее отцом, вырезано: «ДМ/ГГ» — и она сразу понимает, что это значит. В желудке трепещут бабочки, а сердце подскакивает к горлу, когда она поворачивается к Драко лицом. — Итак… объясни мне все. С самого начала.

* * *

Звезды ярко сияли над головами. Мягкая трава облегчала ход. — Ты когда-нибудь хотела… исчезнуть? — В смысле, сбежать? — Да. Наверное. — Однажды. А ты? — И куда бы ты отправилась? — В мой домик на дереве. А ты? Пауза. — В твой домик на дереве. — Почему? — Потому что там будешь ты.

* * *

Она облизывает губы и открывает рот, чтобы ответить, но слова застревают на языке. Она не знает, что сказать и как среагировать. Пристально смотрит на него, вбирая в себя невинный, полный надежды взгляд, приклеенный к его бледным, тонким чертам. Он говорит правду, она это знает. И хотя в подобное не так уж трудно поверить, она никак не может этого понять. — Значит, — нерешительно начинает она, меряя шагами ограниченное пространство, — мы знали друг друга еще до Хогвартса — мы были друзьями. — Да. — А потом твой отец все выяснил и стер твои воспоминания… — Верно, а моя мать — твои. — И вот почему… вот почему между нами все эти годы была такая странная напряженность. — Точно. — Вот почему мне всегда казалось, что я тебя откуда-то знаю. Он кивает. — И тебе снились обо мне сны. — Да. Часто — постоянно, начиная с восьми лет. Но я не знал, что это ты. — У меня то же самое, — задумчиво шепчет она. — Да. Я… мне всегда казалось, будто я тебя знаю, понимаешь? Будто… я знала, что в тебе есть нечто большее, чем то, во что ты заставляешь людей верить. Он мягко улыбается, склоняет голову и наклоняется вперед, упираясь локтями в колени. — Но ведь это были не настоящие сны, правда? Это были воспоминания — из тех времен, когда мы были детьми. — Да, я так думаю. Она яростно моргает, поднимается на ноги. Расхаживает взад-вперед, и Драко следит за каждым ее движением. Он знает, о чем она думает, потому что на ее лице заметна борьба. — К-как такое вообще может быть? В смысле… они наложили на нас Обливиэйт — мы не могли просто так… сами все вспомнить. Это противоречит всему, что нам когда-либо говорили. Словно мы победили магию, но как такое возможно? — Любовь, — шепчет он. Их взгляды сталкиваются на полсекунды, когда она поворачивается к нему лицом, но он опускает глаза в пол. Проводит рукой по волосам, потирает затылок и наконец встает на ноги. — Моя… моя мама упомянула об этом во вчерашнем разговоре с отцом — она сказала, что, возможно, любовь сильнее магии. Гермиона моргает, вопросительно глядя на него. Он неловко откашливается. — А может, и нет, не знаю. — Это не может быть любовью, — отвечает она. — Нам было семь, мы не могли влюбиться. Он пожимает плечами. — Может быть, это была не романтическая любовь. — О… — протягивает она и замолкает. Пока она ходит кругами, любуясь старым пристанищем, на них опускается тишина. А он тем временем хотел бы сказать ей больше: что действительно любит ее, что даже если бы его сны были только снами, они всегда оставались бы для него реальными. Однако знает, что для этого еще слишком рано. — Мы должны найти Гарри и Рона, — объявляет она. — Тебе следует еще немного отдохнуть, — говорит он ей. — Но они же… — Мы найдем их, — заверяет он. — Я придумаю, как поскорее их разыскать. Но тебе нужно отдохнуть. Она вздыхает и устало кивает. — Ладно. Да. Хорошо. — Хорошо. — Как ты планируешь их найти? — Без понятия. — Я знаю, с чего стоит начать. Но не уверена, будут ли они там.

* * *

— Как думаешь, они правы насчет меня? — Кто? — Те мальчишки. — Правы насчет чего? — …того, что я фрик. — Нет, это не так. — Но они… у меня слишком вьющиеся волосы, слишком большие зубы… — Ты красивая, Гермиона. А они просто дураки. — Правда? — Клянусь.

* * *

Она смотрит на кончик волшебной палочки Гарри, направленный прямо ей в лицо. — Черт возьми, Гарри! — ревет Рон из-за его спины. — Мы должны быть уверены, Рон, — спокойно отвечает Гарри, несмотря на сомнение во взгляде. Гермиона кивает. — Спроси о чем угодно. — Какая надпись проявилась на снитче, когда я до него дотронулся? — спрашивает Гарри. — «Я открываюсь под конец». Как только Гарри опускает палочку, Рон протискивается мимо него и, чуть не сбивая ее с ног, крепко обнимает. Затем ее обнимает Гарри. — Нужно разбудить остальных, — взволнованно говорит Рон, проходя мимо нее в коридор, желая взбежать по лестнице на второй этаж дома на площади Гриммо. — Нет! — быстро останавливает Гермиона, хватая его за руку. — Нет… Пусть спят. Мы увидимся завтра. Кроме того, нам нужно поговорить. — Как ты нас нашла? — с любопытством спрашивает Гарри. — Как тебе вообще удалось сбежать? — Именно об этом мне и нужно с вами поговорить, — отвечает она. — Мы понятия не имели, с чего начать поиски, и тогда я… — Погоди-ка, — останавливает Рон, выглядя сбитым с толку. — «Мы»? Какие еще «мы»? Гермиона моргает и с нерешительным видом приближается к выходу в коридор, стараясь встать между друзьями и своим… эм… другом. — Можешь выйти, — громко говорит она. Каким-то образом Гарри и Рон знают, что она не обращается ни к одному из них. После этих слов за ее спиной появляется Драко, заставляя Гарри и Рона приготовиться к атаке. Они поднимают палочки, направляя их за ее спину, прямо на Малфоя. Гермиона не раздумывая встает на его защиту, занимая позицию прямо между Драко и нацеленными в его сторону кончиками палочек. — Не надо! Остановитесь, опустите палочки, — умоляет она. — Но Гермиона… — Я сказала, опустите палочки, он для нас не угроза, — спокойно говорит она, оглядываясь на Драко — он кажется безмятежным, но как будто изо всех сил пытается не вытащить собственную палочку. Она оглядывается на Гарри и Рона: Гарри выглядит нерешительным, сомневающимся, а Рон — просто разъяренным. — Он Пожиратель смерти, какого черта ты с ним делаешь? — требовательно спрашивает Рон. — Я все объясню, просто опустите палочки, — снова умоляет она. — Доверьтесь мне. Гарри, как более разумный из них двоих, первым опускает руку, за ним следует Рон, который делает это с явной неохотой. Гермиона почти слышит, как позади ухмыляется Драко, но предпочитает не обращать на это внимания, лишь улыбается друзьям, показывая свою признательность. — Спасибо, — тихо говорит она. — Это он должен благодарить нас, — агрессивно бормочет Рон, сердитым взглядом сверля Драко. Она едва сдерживается, чтобы не закатить глаза — в конце концов, он не знает всей деликатности ситуации, — и вместо этого ведет всех троих к длинному обеденному столу. Гарри и Рон занимают два места по одну сторону, а Драко — по другую, прямо напротив них. Гермиона, нервничая, стоит рядом с ним, лицом к друзьям. Делает глубокий, успокаивающий вдох, готовясь рассказать все, что, как сама только что поняла, является правдой.

* * *

— Ты действительно думаешь, что мы поверим, будто он не представляет угрозы? — недоверчиво спрашивает Рон. — Именно так, — настаивает Гермиона. — Он не представляет угрозы и не опасен — по крайней мере, для нас. — Тогда для кого? — Ты знаешь, что я имею в виду, Рональд. Он на нашей стороне… — Он издевался над тобой! — ревет Рон и вскакивает на ноги так быстро, что опрокидывает стул. Гермиона вздрагивает и краем глаза видит, как Драко пристыженно опускает голову. — Рон… — Он издевался над тобой годами, Гермиона, обзывал всякими гадкими, унизительными словами. Ради Мерлина, он часами наблюдал, как его ненормальная тетка мучает тебя, и не сделал ничего, чтобы это остановить! — сердито кричит он. — Рон… — Не говоря уже о том, что он сделал с нами… — Рон! — она кричит, заставляя его замолчать и посмотреть на нее. — Я уже говорила…. — Да-да. Он залечил твои раны и помог сбежать, а потом рассказал какую-то небылицу о том, будто вы давно потерянные друзья, чьи воспоминания были стерты, а теперь волшебным образом вновь появились, — огрызается он, закатывая глаза. — Это чушь собачья, полное безумие, и ты сама безумна, если веришь ему. Наверное… он просто пытается проникнуть в твою голову, чтобы помочь Сама-Знаешь-Кому… — Он ничем подобным не занимается! — защищаясь, кричит Гермиона. — А ты не думаешь, что если бы он пытался проникнуть в мою голову, то просто оставил там, позволив Беллатрисе мучить меня, пока я что-нибудь не выдам? Рон моргает, уставившись на нее. Затем переводит взгляд на Драко. — Что ты с ней сделал? — Ничего я не делал, Вислый, а если бы ты хоть раз в своей чертовой жизни послушал ее, то знал бы это, — протягивает Драко с напускным безразличием. Рон бросается к нему через стол, но Гарри успевает его перехватить — тем временем Драко инстинктивно вскакивает на ноги, а Гермиона пытается его защитить. Рон вырывается. — Значит, ты ей веришь? — спрашивает Рон, вопросительно глядя на Гарри. — Ты веришь ему? — У нас нет причин этого не делать, — спокойно отвечает Гарри. — Он Пожиратель смерти! У него Темная метка — мы все это видели… — Он был вынужден принять Метку, Рон, — тихо говорит Гермиона, привлекая всеобщее внимание. — Он был вынужден принять ее, чтобы защитить свою семью. Он такая же жертва этой войны, как мы все. Он был так же напуган и вдвойне одинок. Он никогда не хотел этого. Теперь он на нашей стороне — часть его всегда была на нашей стороне, — шепчет она, оглядываясь на Драко. Он одаривает ее слабой, натянутой улыбкой, и она отвечает ему тем же, прежде чем снова повернуться к друзьям. Кажется, Рон успокаивается, но совсем чуть-чуть. А Гарри, который оставался довольно тихим в течение всей беседы, выглядит задумчивым. — Ты ему доверяешь? — спрашивает он. Гермиона кивает. — Я бы доверила ему свою жизнь. — Тогда пусть выберет комнату, — говорит Гарри, кивая в сторону лестницы. — Он может остаться, но не попадет на собрания Ордена, пока я не буду уверен, что могу ему доверять. Договорились? Он смотрит прямо на Драко. Драко кивает и засовывает руки в карманы. — Договорились.

* * *

— Гарри хочет проникнуть в хранилище Беллатрисы. Драко моргает, уставившись на нее через стол. — Гермиона! — протестует Гарри с противоположного конца. — Гарри, я же говорила, он может помочь. В конце концов, она его тетка. — Именно поэтому он нам и не поможет, — бормочет Рон сбоку от Гарри. Гермиона бросает на него быстрый взгляд и снова поворачивается к Драко. — Что думаешь? Драко откидывается на спинку и скрещивает руки на груди, пристально глядя в ее прекрасные глаза. — Думаю, что это почти невозможно. — Я так и сказала, — говорит Гермиона. — Но после ее реакции на то, что у нас есть меч Гриффиндора… — Ты думаешь, она прячет крестраж. — А ты? — Не удивлюсь, если так оно и есть. Она одержима Сама-Знаешь-Кем. И если она действительно настолько обеспокоена, скорее всего, будет защищать хранилище серьезнее, чем когда-либо. — Именно. Так что нам нужен способ обойти защиту, и единственное, что я придумала… — …оборотное зелье. — Да. У меня есть ее волос, с того раза, когда она… Я нашла его на своем свитере. И могу им воспользоваться. На мгновение он задумывается. — Зелье не обнаружить на глаз, а значит, если все провернуть быстро, то когда кто-нибудь поймет, что это не она, ты можешь оказаться уже далеко. Но все равно это рискованно, Грейнджер. Вдруг волос не ее? — Ее, — тихо говорит она слегка дрожащим голосом. Он сглатывает, слегка кивая головой. — Вдруг они используют особую защиту? Или секретный вопрос? — Нам придется пойти на это риск. — И рисковать должна именно ты? Она кивает. — Таков наш план. Он кивает в ответ, хотя выглядит крайне недовольным. — Думаю, это сработает. Рон с отвращением переводит взгляд с одного на другого. — Ну, теперь, когда мы получили его разрешение, можем начать варить зелье? — Я уже начала, — отвечает Гермиона, переводя взгляд на стол. Драко ухмыляется. — Даже не сомневался.

* * *

Драко отрывается от книги, когда Гермиона входит в его комнату. Он быстро садится на кровати, закрывает книгу и кладет на прикроватный столик. — Привет, — мягко здоровается он. — Привет, — отвечает она. — Можно мне?.. — Она замолкает, подходя к краю кровати. — Да. — Он кивает, приподнимаясь и прислоняясь к изголовью. Сглатывает комок в горле, когда она приближается и садится в изножье. Она отбывает завтра — и, честно говоря, чем ближе этот день, тем больше он волнуется. Она быстро роется в кармане свитера, вытаскивает пластиковый пакет и протягивает ему. Он озадаченно смотрит на нее, переводит взгляд на единственный белокурый волос внутри. — Чей он? — Твоего отца. Я нашла его на джинсах и на всякий случай сохранила, — шепчет она. — Ч-что ты хочешь, чтобы я с ним сделал? — Хочу, чтобы ты воспользовался им и пошел завтра с нами. Он моргает, тупо глядя на нее. — Что? — Я хочу, чтобы ты тоже пошел. Я… я знаю, что ты будешь волноваться, и я буду волноваться… вот и подумала, что если бы Люциус и Беллатриса вместе появились в Гринготтсе, это выглядело бы весьма правдоподобно, — объясняет она. Он кивает. — И твои друзья не возражают? Она улыбается, закатывает глаза. — В этом вопросе у них нет права голоса.

* * *

Драко стоит в глубине гостиной, держит в руках бокал с шампанским и наблюдает, как Джинни открывает подарки на день рождения. Они — Орден — решили сделать небольшой перерыв в войне и отпраздновать. Здесь присутствуют Уизли, Поттер, Грейнджер и несколько их сверстников. И несмотря на то, что он не был членом Ордена, — и на то, что бó‎льшая часть присутствующих его терпеть не может, — Драко по умолчанию был приглашен на вечеринку. И причина этого, скрестив ноги, сидит на полу рядом с подругой и показывает, как пользоваться маггловским устройством, которое ей только что подарила. Драко наблюдает за ней с другого конца комнаты поверх края бокала. Она прекрасна. Но что еще более важно, она здорова — чувствует себя значительно лучше по сравнению с тем состоянием, в котором пребывала, когда они вернулись сюда три с половиной недели назад. — Малфой. Он отрывает взгляд от Грейнджер и смотрит на говорящего. — Поттер. — Тебе стоит знать, Гермиона настаивает, чтобы ты принял участие в завтрашнем собрании. Он ухмыляется. — Это твой способ сказать, что я одобрен, о, Избранный? Гарри хмуро смотрит на него. — Только потому, что Гермиона доверяет тебе, а я всегда полагался на ее суждения. Драко кивает, и его взгляд возвращается к Грейнджер. — Она тебе правда небезразлична? — Что? — Гермиона… она тебе искренне небезразлична? Драко снова смотрит на него. — Да. — Что изменилось? — В действительности, ничего, — признается он. — Думаю, часть меня всегда заботилась о ней, поскольку часть меня всегда знала. — Знала, что вы с ней знакомы? — Знала, что она мне небезразлична. Гарри кивает, скрестив руки на груди и глядя в сторону Гермионы и Джинни. — Почему ты выбрал именно ее? — Что, прости? — Почему предпочел ее своей семье? Спасая ее, ты пошел против прямого приказа отца, и теперь ты здесь, с ней. Почему? Драко облизывает губы и допивает шампанское. — Потому что это правильное решение. После того, как понял, что происходит, — что случилось, — у меня не оставалось другого выбора. На несколько мгновений между ними воцаряется молчание, которое нарушает Гарри: — Надеюсь, она права на твой счет, Малфой.

* * *

Он сидит за роялем, играет музыку, которую помнит с детства, рядом садится Гермиона. Он смотрит на нее, пальцами продолжая скользить по клавишам, и она мягко улыбается и опускает взгляд. Ее волосы собраны на макушке в беспорядочный, мягкий пучок, который привлекает внимание к гладкой, шелковистой, бледной шее. В своем непомерно большом свитере она выглядит уютно — и все же естественно прекрасно. Как же он раньше не догадался? — Люблю эту песню, — шепчет она, когда он заканчивает. — Я тоже, — говорит он, мягко улыбаясь. — Где ты ей научился? Он моргает. — Я… На самом деле, не знаю. Как будто проснулся однажды утром и просто… уже знал ее. — Я играла ее, когда была ребенком, но понятия не имела, откуда она взялась, — признается Гермиона. Какое-то время они пристально смотрят друг на друга, и Драко с легкой усмешкой наблюдает, как румянец заливает ее щеки. — Т-ты же не думаешь?.. — многозначительно спрашивает она. — Я думаю, нам обоим это известно, — шепчет он. Она улыбается, недоверчиво качая головой. — Я до сих пор не понимаю, как это возможно. Он слегка пожимает плечами. — Не знаю, но мне кажется, мать в чем-то права. — Любовь? Он сглатывает комок в горле, поворачивается и смотрит ей прямо в глаза. — Девочка из снов была для меня целым миром, Грейнджер. Как во сне, так и в реальной жизни. Она была всем. — Значит, — начинает она медленно, нерешительно, — если я и есть девочка из твоих снов, то… — Она замолкает, во рту сухо, в голове проносятся всевозможные мысли, на которых она никак не может сосредоточиться. Он кивает и нервно облизывает губы. Она моргает. — Ты влюблен в меня, Драко? Затаив дыхание, он пристально смотрит на нее. — Думаю, что солгал бы, если бы сказал, что это не так. Она видит правду, нежность и эмоции в его светло-серых глазах и знает, что он искренен. Чего она не видит, так это Рона, наблюдающего за ними из коридора.

* * *

Она подскакивает, когда Рон подходит к ней со спины, и инстинктивно прикладывает руку к сердцу. — Рональд Уизли! — укоризненно вскрикивает она. — Извини, — смеется он, поглаживая Гермиону по спине. Склоняется над ее плечом и глубоко вдыхает аромат готовящегося блюда. — Что готовишь? — Шоколадное фондю — мама всегда его делала, — отвечает она. — Пахнет восхитительно. По какому случаю? Она пожимает плечами. — Драко спросил об этом, а я предложила приготовить. Он громко стонет, закатывая глаза, отступает и прислоняется к стойке за спиной. — Ты ведь не веришь во всю эту историю, правда? Что вы давно потерянные друзья. — Конечно, верю, — говорит она, медленно помешивая шоколад. — Мне тоже снились такие сны, Рон. Мы правда дружили, а его родители на самом деле применили к нам Обливиэйт, и он действительно на нашей стороне. — Значит, это меняет все, что он вытворял последние шесть лет, издеваясь над тобой? Она вздыхает. — Все было не настолько плохо… кроме того, ведь были и не такие уж плохие моменты. Он предупредил меня о Пожирателях смерти на Чемпионате мира по квиддичу, а еще перед тем… — Перед тем, как впустил Пожирателей в школу, я знаю. Потому что он сам был Пожирателем, Гермиона. — Был, — уточняет она. — Люди меняются. — Да, теперь он чертов святой, — бормочет Рон. — Послушай, мы можем поговорить о чем-нибудь другом? — Пожалуйста, — соглашается он. — На самом деле я точно знаю, о чем мы можем поговорить. — О чем? — О нас. Она моргает. — Рон… — нерешительно бормочет Гермиона. — Не думаю… — Брось, Миона, уже несколько месяцев мы не говорим о нас. Черт возьми, уже несколько месяцев мы не говорим ни о чем, кроме Малфоя. Давай поговорим о нас — я скучаю по тебе. — Я тоже скучаю по тебе, Рон, но… Он делает шаг и разворачивает ее за плечи к себе лицом. — Что? — Она смотрит в пол, и Рон встревоженно склоняется, чтобы заглянуть ей в лицо. — Ты ведь все еще хочешь того, о чем мы говорили? Ты и я, после войны. Она сглатывает нервный комок в горле и поднимает нерешительный взгляд. — Я… не знаю. Он делает шаг назад, как будто она только что ударила его. Сжимает челюсти, когда мысли приходят к единственному выводу: — Это из-за Малфоя? — Дело не только в нем, — шепчет она. — Но он — часть причины, — заключает Рон. — У тебя к нему чувства? Ты в него влюблена? Или тебе просто нравится, что он такой «хороший», «невинный» и «неверно понятый». — Я не знаю, Рон! Я не знаю, — признается она. Он моргает. — Ладно. Сообщи, когда выяснишь. Она вздыхает, а Рон разворачивается и выходит из кухни. Гермиона, движимая чувством вины, открывает рот, собираясь окликнуть его, но не может найти слов. Она видит, что он останавливается перед тем, как почти исчезнуть в коридоре, и слышит его бормотание: «Ну конечно же». Он использует тон, который приберегает исключительно для Драко. Ее сердцебиение учащается и пульс стучит в ушах — вот поэтому ей не быть с Роном.

* * *

Она находит его сидящим в гостиной у окна и наблюдающим, как дождь стекает по стеклу. Уже далеко за полночь, и все остальные спят наверху. — Привет, — тихо говорит она, не желая его напугать. Он поднимает глаза и устало улыбается. — Привет. Не спится? — Она качает головой, подходит к нему и садится рядом. — Мне тоже. Она подтягивает ноги и обхватывает колени руками. — Можно тебя кое о чем спросить? — О чем угодно. Она смотрит на него, положив подбородок на колени. — Почему ты никогда не рассказывал мне о магии? Он моргает. — В смысле? — Очевидно, ты знал, ведь я сама тебе показала. Когда все остальные называли меня фриком, ты говорил, что я особенная — но никогда не рассказывал о магии. — Мне не разрешали, — тихо отвечает он. — Тебе многого не разрешали, и ты все равно поступал по-своему. Он понимающе ухмыляется. — Да, наверное. Но рассказать тебе о магии — это совсем другое. Одно дело неповиновение отцу, а вот Министерству… Кроме того, я знал, что ты получишь письмо из Хогвартса, поэтому просто ждал. Она понимающе кивает. — Значит, ты и раньше знал, что я магглорожденная, но в Хогвартсе вел себя так… ну, ты знаешь. — Знаю, — смущенно бормочет он. Он наклоняется вперед и пристально смотрит на нее. — Я был ребенком, поэтому вообще не понимал, что имел в виду мой отец, когда говорил о магглорожденных. Я знал, кто ты, когда встретил тебя, но это не имело для меня значения. С тобой, в мире магглов, я мог быть самим собой. Стерев мои воспоминания, отец продолжал вдалбливать в меня бред о чистокровных, — возможно, даже больше прежнего, — но по-настоящему это никогда не было для меня близко. Наверное, потому что в глубине души я никогда о тебе не забывал, — признается он, слабо улыбаясь. — Но в школе… За мной постоянно следили, поэтому я должен был вести себя так, будто презираю магглорожденных, хотя на самом деле мне было все равно. Она улыбается в ответ, склонив голову набок. Он молча наблюдает, как она смотрит в окно. Он восхищается ее красотой и сиянием кожи в лунном свете, отражающимися на лице каплями дождя. Мерлин, она прекрасна. — Я ненавидел это, ты же знаешь. Вести себя так, будто не выношу тебя. Называть тебя… как должен был называть. Она снова смотрит на Драко и видит в его глазах вину и сожаление. — Что-то внутри меня было против того, чтобы причинить тебе боль, и всякий раз, когда кто-то другой ранил тебя, мне хотелось разорвать их на части. — Он делает паузу и тихо посмеивается. — Странным же образом я тебя защищал. — Не таким уж и странным, — замечает она. Он усмехается. — Пожалуй, нет. — Помнишь, как ты пробрался в мою комнату посреди ночи? — В который раз? Она смеется, игриво качая головой. — В свою первую бессонную ночь. Ты проник в мою комнату и забрался в постель прежде, чем я даже успела понять, что там кто-то есть. — А потом мы три часа разговаривали. — Я даже не помню, как заснула. Через два часа она засыпает, и он несет ее в спальню, больше всего на свете желая забраться к ней в постель, как делал раньше.

* * *

Она встревожена. На самом деле, более чем встревожена. Невероятно взвинчена и даже испугана. Она сидит за кухонным столом и ждет, когда откроется входная дверь. Ждет возвращения двух самых важных для нее людей в мире. Рон находит ее в одиночестве, улыбается. — Привет. — Привет, — здоровается она, бессознательно ковыряя ногтями стол. — С ними все будет в порядке, ты же знаешь. Как бы мне ни было неприятно это признавать, Малфой свое дело знает. Она тихо смеется и закатывает глаза. Он улыбается в ответ — в основном оттого, что ему удалось рассмешить ее впервые за несколько дней. — Как думаешь, когда вернутся, они будут спорить или мило болтать? — Трудный выбор. — Она смеется. — Думаю, они будут о чем-нибудь спорить. Например, кто кого оглушил, — говорит Рон. — Или кто чью задницу спас. — Или кто при этом лучше выглядел. Она улыбается, небрежно пожимая плечами. Он пристально смотрит на нее, наклонившись вперед и положив локти на стол. — У тебя к нему чувства, я прав? Гермиона моргает, смущенно глядя в ответ. Он кивает, кусает нижнюю губу, опускает глаза и качает головой. — Мне… мне очень жаль, — шепчет она. — Все в порядке, — отвечает он, снова глядя на нее. — Просто я никогда не думал, что потеряю тебя именно из-за Малфоя. Гарри — без проблем. Может быть, даже Невилл. Но Малфой? Она грустно улыбается. Словно по сигналу по коридору эхом разносится звук открывающейся входной двери. За ним сразу же слышны шаги вошедших в дом. Ее глаза расширяются от облегчения, она вскакивает со стула, выбегает в коридор и влетает прямо в объятия ничего не подозревающего Драко. — Ух-х, — выдыхает Драко, отклоняясь назад и с силой ударяясь спиной о входную дверь. Он улыбается, когда Гермиона утыкается лицом ему в шею, и крепко обнимает ее. — Да найдите уже себе комнату, — шутливо произносит Гарри.

* * *

Гермиона наблюдает, как он обсуждает с Гарри, Роном и Люпином план защиты Хогвартса. Он одет в маггловскую одежду, позаимствованную у Фреда, который примерно того же роста; его волосы будто растрепаны ветром. Сейчас не самое подходящее время, но она вспоминает их короткий разговор о его чувствах к ней. Вспоминает разговор, который буквально на днях подслушала между ним и Гарри, когда тот сказал Драко, что наконец-то доверяет ему — не только в вопросах Ордена, но и в отношениях с ней. И вдруг ноги сами несут ее через коридор, мимо Луны, Джинни и Дина Томаса. Она подходит к небольшой группе мужчин — ведь они уже не просто мальчики, верно? — и обвивает руками шею Драко, врезаясь поцелуем в его губы. Они потрескавшиеся и немного жесткие, а руки покрыты мозолями — она чувствует это при его касании к лицу и ответном поцелуе — отчаянном, жадном, беззащитном. И в этот момент не существует никакой войны. Никакой надвигающейся смерти, никаких наблюдателей. В этот момент есть только они, и огонь, и лед, бегущий по венам, и бабочки, порхающие в животе, и ощущение подкашивающихся колен. Она отстраняется, задыхаясь, и слова вылетают изо рта раньше, чем она успевает подумать: — Я тоже тебя люблю, — шепчет она. Он моргает в ответ. — Я… э-э-э… — Я знаю. — Она с улыбкой разворачивается и, игнорируя ухмылку на лице Гарри и выражение насмешливого отвращения на лице Рона, собирается вернуться к своему посту, но Драко хватает ее за руку и тянет назад, прижимаясь лбом к ее лбу. — Будь осторожна. — Ты тоже.

* * *

Он все время старается не спускать с нее глаз. Однако, пока сражается с одним особенно гнусным Пожирателем смерти, теряет ее след. Оглушив противника в белой маске, он поворачивается туда, где видел Гермиону в последний раз — только ее там нет. Ее нигде нет. И вот, забыв о сражении, он отправляется на поиски Грейнджер. Он проносится мимо ее друзей — Лонгботтома, Томаса, Лавгуд — и спрашивает, не видел ли ее кто. Никто не видел. Он проносится мимо нескольких слизеринцев, которые покинули подземелья, чтобы сражаться на стороне Ордена — Блейз Забини и Тео Нотт, — но они тоже ее не видели. Он пребывает в полной панике, когда слышит знакомый протяжный голос, эхом отдающийся в темноте почти пустого коридора. Кровь стынет в жилах при звуке одного лишь слова — грязнокровка, — и он крадется на звук. Выглядывает из-за угла, и желудок сжимается при виде отца, оттеснившего Гермиону к стене. — Мне следовало убить тебя еще при первой возможности много лет назад, — шипит Люциус Малфой, прижимая палочку к ее подбородку. — Почему же не убил? — тихо спрашивает она — в ее голосе нет страха, только отстраненное любопытство. — Потому что твои воспоминания никогда не должны были вернуться. — Возможно, твоя магия недостаточно сильна. Люциус рычит. — Почему ты жалкая, мерзкая… — Отец, — окликает Драко, давая знать о своем присутствии. Он замечает, как Гермиона переводит на него взгляд, но не сводит глаз с мужчины, который как две капли воды похож на него самого, — точнее, он не сводит глаз с палочки, прижатой к горлу Гермионы. — А, Драко, — усмехается Люциус. — Как мило, что ты присоединился к нам. — Отпусти ее, — отвечает он холодно. — Должен сказать, я был крайне удивлен, когда обнаружил, что ты сбежал вместе с грязнокровкой. Я-то думал, что наконец до тебя достучался. Позволь спросить, как вы ускользнули? Драко сглатывает комок в горле. — Через парадную дверь. А теперь отпусти ее, — требует он. — Зачем мне это делать? — Потому что если с ее головы упадет хоть один волос, я никогда тебе этого не прощу. Люциус ухмыляется. — Как случилось, что ты настолько… размяк, Драко? Настолько сбился с пути. Где я ошибся? Драко бросает на него жесткий взгляд. — Ошибся? Ты думаешь… — он обрывает себя, крепко сжимая палочку. — Я и не ожидал, что ты поймешь. — Пойму что? — срывается Люциус. — Ничего… ты никогда ничего не любил. Никогда не заботился… — Любил? — с отвращением выплевывает Люциус. — Ты действительно думаешь, что любишь ее? Драко свирепо смотрит на отца. — Я знаю это. А также думаю, это частично — если не полностью — это случилось благодаря тебе. — Каким образом? — Ты так долго и так часто вбивал мне в голову дерьмо о превосходстве чистокровных, что это возбудило мое любопытство — и оно привело меня к ней. — Как ты смеешь винить меня в своей дефектности! — рычит Люциус, на мгновение позабыв о Гермионе, на которую направляет палочку. — Моей дефектности? — Я дал тебе все, неблагодарный… — Все, кроме дома, наполненного любовью и спокойствием, — огрызается Драко. — Все, кроме права иметь собственные мысли, следовать за своими мечтам и самому найти цель в жизни. — Если любовь к грязнокровке — это твой способ претворить желаемое в жизнь, то ты весьма преуспел, — усмехается Люциус. — Я не влюблен в грязнокровку, — отрицает Драко. — Я влюблен в девушку, которая намного добрее, храбрее и чище, чем любой, кого я когда-либо знал. Чем мог надеяться, что будешь ты. Люциус грозно смотрит на него. Драко бросает быстрый взгляд на Гермиону, молча и неподвижно стоящую позади отца, и едва заметно кивает. В считанные секунды она толкает Люциуса, заставая того врасплох, и он отступает на достаточное от нее расстояние, чтобы она увернулась от брошенного Драко заклинания. Оглушающее поражает Люциуса прямо в грудь и отбрасывает назад скорее, чем у него появляется шанс встать на ноги. Его тело с тошнотворным стуком ударяется о стену, голова откидывается назад, и он падает на пол, теряя сознание. Несколько мгновения Драко смотрит на неподвижное тело отца — его взгляд печальный и отстраненный, — переключает внимание на Гермиону. Он обхватывает ладонями ее лицо, изучает, выискивая повреждения. — Я в порядке, Драко, — настаивает она и дотрагивается до его руки в попытке успокоить. — Честно. — Он тебя не тронул? Она качает головой. — Только угрожал.

* * *

Люциус Малфой схвачен аврорами и доставлен в Азкабан, где и будет дожидаться суда. Нарцисса сдается добровольно, и если арест отца Драко принял с равнодушием, при виде матери его взгляд наполняется сожалением и печалью. Гермиона видит, как он наблюдает за Нарциссой, видит искажающую лицо боль. Видит, как он сжимает кулаки, пытаясь не сорваться. К ней подходит Гарри, встает рядом и обнимает за плечи одной рукой. Он только что выиграл войну против Волдеморта, он переполнен удовлетворением и счастьем, но она знает — на сердце тяжело из-за утраченных жизней. Драко поворачивается и тихо улыбается при виде Гермионы. Засовывает руки в карманы, преодолевает несколько шагов, разделяющих их, и протягивает Гарри руку. Тот убирает руку с плеч Гермионы и пожимает ее. — Я похлопочу за нее, — говорит Гарри. Драко судорожно сглатывает. — Ты не обязан этого делать, — бормочет Драко. — Она спасла мне жизнь, — отвечает он, пожимая плечами. — Даже если и сделала это ради того, чтобы убедиться, что ты по-прежнему жив. Драко кивает. — Спасибо. Через несколько секунд после того, как Гарри оставляет их наедине — если не обращать внимания на сотни студентов, профессоров и коллег вокруг, — они все так же неловко стоят друг напротив друга. Слишком напряженные, чтобы двигаться, слишком испуганные, чтобы сделать шаг. Словно неловкие, смущенные подростки во время первого разговора. — И… что дальше? — тихо спрашивает Гермиона, нервно перебирая пальцами. — Не знаю, — признается он, грустно улыбаясь. — А… что насчет нас? Драко протягивает ей руку ладонью вверх. Она принимает, и он мягко притягивает Гермиону к себе вплотную. Другой рукой обнимает ее за талию, склоняет голову и целует в кончик носа, не сводя с нее глаз. — Мы выясним это так же, как начали — вместе, — шепчет он. — Да? Она кивает, нежно улыбаясь. — Да.