Личный интерес его высочества

      Если до ставки главнокомандующего я гнал, как черт, то обратная дорога больше напоминала незапланированную увольнительную, ибо больше не требовала спешки: согласно полученным ранним утром свежим донесениям из столицы, своенравный король внезапно отбыл в северные владения охотиться на диких кабанов, что, естественно, откладывало мое появление во дворце до непосредственного возвращения Его величества в Юджинию.       Этот, весьма неожиданный, но талантливо устроенный королем пердимонокль, лично меня весьма устраивал, так как предоставлял отличную возможность отдохнуть от почетной должности гонца, а вот сплетники из высшего общества (включая господ офицеров), изошли на яд, обвиняя Петермайна II в черствости и равнодушии к судьбе наследника престола, принимающего по отчаянной просьбе кузена активное участие в утомительных сражениях с наглыми варварами.       Странные люди, право слово! По их мнению, государю следовало безвылазно торчать в своем кабинете и, забыв про еду и сон, пристально следить за ходом военных действий через магические кристаллы, поминутно при этом стеная и заламывая локти? Да за кого они его принимали – за плаксивого омегу, склонного к драматизму? Лично я, даже не являясь частым гостем при дворе, хорошо знал, что наш правитель (несмотря на приличный возраст, до сих пор по-мужски привлекательный, статный альфа) обладал колоссальным опытом ратных кампаний, суровым характером и редкостным здравомыслием, а, кроме того, имел отличное представление об исключительных тактических и боевых навыках этой блондинистой бестии, своего старшего сына. Вполне естественно, что при таких обстоятельствах монарх ничуть не беспокоился за благополучие и безопасность драгоценного отпрыска (прекрасно умеющего справляться с проблемами самостоятельно), предпочитая жить привычной жизнью и не отказывать себе в разного рода развлечениях.       Я за принца, понятное дело, тоже ни капли не переживал, и потому постарался по максимуму использовать выпавшую мне легальную отсрочку от выполнения прямых служебных обязанностей (отпуск выбить удастся нескоро): ехал медленно, позволяя Готто жевать зелень и цветочки там, где ему вздумается, а себе – останавливаться в особо красивых местах, чтобы вдосталь насладиться живописными ландшафтами; ночи проводил не в седле, а практически с роскошью – на постоялых дворах, в изобилии попадающихся на моем пути; не размениваясь по мелочам, успел завести парочку приятных знакомств с путешествующими омегами (привлекательным дядей с изысканными манерами и его очаровашкой-племянником, премило пунцовеющим от моих страстных комплиментов). Уже недалеко от столицы, на торгу какого-то мелкого, захудалого городишки, выиграл в карты около полусотни форинтов (применив спорную науку папиного ухажера, каюсь), и, в качестве завершающего штриха, последовательно ввязался в три драки. Победителем вышел, правда, из двух, а из последней уносил ноги, хотя закончил ее вполне достойно. Гм, своей привычной хитростью и замечательным сонным порошком папа. С альфами я не дерусь, я ведь уже упоминал, я не самоубийца и не мазохист, хотя местная аристократия и вещает про меня всякие гадости.       В результате, после всех приключений, я прибыл в родные пенаты аккурат накануне торжественной аудиенции у Петермайна II.       И спустя почти неделю после своего стремительного отъезда без объяснения причин, больше напоминающего побег.       Не горя желанием выслушивать неприятные (но справедливые) сентенции от любимых родителей, наверняка расстроенных непочтительностью младшего сына, я решил для начала поздороваться со старшими братьями и выведать у них, что интересного случилось за период моего краткого отсутствия. Заодно и тактику беседы с папой и отцом выстрою, а то как бы не огрести за собственные прегрешения, батя у меня человек довольно строгий.       Четко следуя наспех придуманной стратегии, Готто я не стал оставлять в конюшне, дабы меня не заметили любознательные грумы и не менее любознательные конюхи (и сразу переполошили всю округу), а оставил свободно резвиться на лужке позади поместья.       В дом я проник, как и в подростковые годы бунтарства, через огромное окно в кухне, благо повара никогда его не закрывали, тщательно и подолгу проветривая огромное помещение от запахов еды. Старая привычка прислуги пришлась весьма кстати, поскольку избавила меня от незапланированной встречи с чопорным дворецким Филлисом, он моментально доложил бы папа о возвращении блудного меня. И тогда прощай нормальный диалог с родными – Лоуренс де Санти, мой родитель-омега, жизнь окружающим умел осложнять виртуозно.       На мое счастье, первенца семьи Грир в нашей вотчине не оказалось, иначе я бы получил по первое число за свою недавнюю выходку, и не только словесно: брат со мной никогда не церемонился и не делал ни малейших скидок на половую принадлежность и хрупкую конституцию. Поэтому в детстве мне приходилось огребать от него ничуть не меньше, чем Айрину и Теодору.       Со вторым братом мне повезло больше, судя по приглушенным звукам, доносившимся из его комнаты, у него кто-то был в гостях. Я ухмыльнулся, наверняка очередная жертва его мужского обаяния: средний Грир менял сердечные привязанности, словно перчатки.       В этот момент, будто в ответ на мои мысли, тяжелые двери из красного дерева резко распахнулась, выпуская в коридор невероятно хорошенького омегу. Судя по его раскрасневшемуся виду и растрепавшейся одежде, они с моим братцем-красавчиком явно не чаи распивали.       Какой миленький…       А не повеселиться ли мне? Да и репутацию надо поддерживать все-таки.       Стремительно подлетев к незнакомому пареньку, и заставив его тем самым испуганно шарахнуться в сторону, я промурлыкал: - Вы невероятно очаровательны, сударь… Как Вас зовут? - П-питер де Вайс, - запинаясь от неожиданности, нерешительно пробормотал мой визави, еще не понимая, кто я такой и что мне от него надо. Но затем его настороженный взгляд прошелся по моим волосам, отметив их уникальный – синий – оттенок, и в серых глазах промелькнул отчетливый испуг – он меня узнал. И, конечно, моментально напрягся, припоминая чохом те жуткие слухи, что циркулировали обо мне в обществе.       Я весело улыбнулся, ох уж эти омеги! Пугливые, аки лани… Добью-ка я его, пожалуй, он так забавно смущается. - Как насчет встретиться в более удобной обстановке, милый? – Спросил я игриво и, привстав на цыпочки (представьте себе, я ниже большинства омег!), потянулся к парню, имитируя попытку поцелуя. - Я…Я не…- Прошептал несчастный де Вайс, в ужасе вжимаясь в стену и едва не теряя сознание от моей настойчивости. Нечасто, должно быть, ему оказывали знаки внимания свои же. Я закусил губу, с трудом удерживая упорно рвущийся наружу смех. Я – не брутальный альфа, ростом тоже не вышел, смазливый сверх меры, но конкретно этот омежулька уже и веки сомкнул, готовый сдаться на милость победителя.       Почему так? Почему никто из них просто не пошлет меня далеко и надолго? Что им мешает? Отсутствие запаха? Моя тренированная, лишенная привычных омежьих округлостей, фигура? Несвойственный омегам напор и беспардонность? Не понимаю я их, вот правда… - Кэссиди!       Громогласный рык Айры вынудил меня непроизвольно отпрянуть от моей жертвы, моментально забыв о посягательствах на его честь. - Оставь в покое Питера, несносный ты мальчишка! - Он первый начал! – Весело завопил я в ответ и хитро подмигнул де Вайсу, явно шокированному моей неприкрытой, наглой ложью. - Кэсси! - Брат грозной силой возник на пороге и, смерив меня подозрительным взором, обратился к немедленно воспрянувшему духом омеге, - Пит, двигай домой спокойно, не обращай внимания на этого бесстыдника. - Да я ничего ему не сделал, - возмутился я практически искренне, - а ты… - Иди-ка сюда, - оборвав мои протесты, альфа внезапно цепко ухватил меня за запястье и потащил за собой, начисто игнорируя мое шипение – железные пальцы больно сдавливали кожу. Синяков не избежать, но сообщать об этом недовольному родичу я не стал из соображений личной безопасности. Похоже, моя поездка в ставку главнокомандующего Тирилла никого не оставила равнодушным, если даже обычно хладнокровный и стойкий к моим каверзам брат разозлился…       Милосердные кулаки Арьяса, а вот на такую реакцию я точно не рассчитывал!       Выкручиваться будет сложно. - Ну, выкладывай, братик, - толкнув меня в кресло, приказал Айра и, поставив руки по обе стороны от меня на подлокотники, угрожающе навис надо мной. Черт побери, похоже, я угодил на допрос…И ведь хрена с два от разъяренного альфы куда денешься! – Каким образом ты получил это задание от короля? - Его личный гонец неожиданно заболел, - пожал я плечами и небрежно откинулся на обитую бархатом, высокую спинку, стараясь устроиться поудобнее. Мне предстоял непростой разговор, и комфортное размещение очень помогло бы его пережить.       Особенно, когда врешь. - Я допускаю подобную ситуацию, все мы люди, но причем тут ты? – С иронией фыркнул второй брат, пристально рассматривая меня и, кажется, не веря ни единому моему слову. – Хочу напомнить, сокровище мое, что у нашего монарха в распоряжении целая армия прекрасно обученных альф и бет, выбирай любого. А Петермайн Второй, хоть и прогрессивный правитель, но к омегам на военной службе относится с большими сомнениями. И отца нашего прекрасно знает, так что ему бы точно не пришло в голову отправлять на верную смерть четвертого сына герцога Грира! Что ты учудил, золотце? – Ласково поинтересовался Айра, но в его обманчиво-мягком тоне я отчетливо распознал угрозу.       Дерьмо! Почему он такой упертый? Я не планировал давать подробные объяснения своим поступкам, когда ввязывался в эту авантюру! Мои секреты останутся только моими!       Если братец не выбьет их из меня, конечно. - Погоди-ка, - вдруг прищурился тот, словно что-то вспомнив,- а ты ведь общаешься с Тайвином Боннером, любимым бастардом Его величества?       Чуть поколебавшись, я неуверенно кивнул. О своих связах во дворце я предпочитал не распространяться, бережно охраняя личную жизнь от вмешательства активных родственников. Дай им волю, они будут контролировать каждый мой вздох, а я не ребенок, и не нуждаюсь в няньках. - Если кто и имеет влияние на короля, то только Боннер, - пристально глядя на меня, задумчиво произнес Айра. – Я надеюсь, ты не применял к нему свои чертовы чары, Кэсси? Не думаю, что монарх лояльно отнесется к тому, что его любимчика окучивает местный развратник. - Ой, не смеши меня, - я на самом деле чуть не рассмеялся от его предположения: Тайвин неудержимо скакал по постелям придворных альф и прельститься омегой был просто не в состоянии. Да и не интересовал он меня никогда в таком ключе. Но Айрин продолжал буравить меня колючим взглядом, и я неохотно признался: – Я Тая не трогал, но он действительно попросил отца отправить меня в военный лагерь.       В обмен на некую услугу, правда, мысленно добавил я, но не стал озвучивать уточнение. Меньше знаешь, крепче спишь. -Допустим. Но я все равно не понимаю, почему Петермайн II согласился на это безумие…- После небольшой паузы, отозвался мой личный следователь. – Черт побери, Кэсс, ты парфюм поменял? – Внезапно спросил он, озадаченно принюхиваясь. – Аромат приятный и напоминает твой родной, магический, что ли? - Я не пользуюсь духами, - отмахнулся я от него, лихорадочно раздумывая, как бы мне свалить побыстрее, пока сообразительный брат не догадался об истинном положении дел с моим появлением в гуще сражения. Я и так в семье не на лучшем счету по некоторым причинам, а если отец или Сандерс узнают, что я намеренно ищу приключения на свою восхитительную задницу… Боюсь представить, чем все закончится. Вероятно, меня запрут в доме до конца своих дней, стремясь уберечь от мифического саморазрушения, о котором моим родителям безуспешно талдычат мерзопакостные доктора последние пятнадцать лет.       Айра слегка подался назад, явно утомленный тягостной беседой, и вполне возможно, на том бы мы и закончили сегодняшние братские посиделки. Однако в наш мирный диалог внезапно вмешался кто-то из богов. Зуб даю – золотоволосый Аланис постарался, ведь Арьяс по мелочам не разменивается, а храм Алтея я еще не посещал. - Задание ты получил, насколько я понимаю, вечером, - медленно проговорил альфа, явно обдумывая какую-то свежую идею, подкинутую зловредным божеством, - и оно не являлось срочным, я знаю достоверно, следовательно, согласно протоколу, выехать тебе надлежало утром. Но ты, гаденыш, - процедил он холодно, просекая мою схему, - свалил из поместья за пару часов до полуночи. Чтобы попасть не к окончанию боя, а в самый его разгар!       От приличной трепки, которая наверняка бы последовала за его гневной тирадой, меня избавила неожиданно хлопнувшая входная дверь. Мы с Айрой оба невольно обернулись, и я тотчас расплылся в счастливой улыбке, увидев своего третьего брата, Теодора. - Тео! – Радостно воскликнул я и, ловко вывернувшись из-под локтя старшего альфы, отвлекшегося на шум, бросился к гостю. - Малыш, - тепло улыбнулся мне отлично сложенный, черноволосый парень лет двадцати пяти, и крепко, чуть не до хруста в ребрах, сжал в объятиях. - Ему всыпать нужно по первое число, - скрестив руки на груди, сквозь зубы сказал Айрин, - а не тискать! Он специально полез в сражение, ты представляешь! Совсем ума лишился со своим вечным желанием доказать всему свету, что он не хуже альф. А если бы его там прикончили?! - Ну, перестань, мальчик уже понял, что не прав, - поглаживая меня по взъерошенным волосам, успокаивающе проговорил Теодор. – Правда ведь, Кэсс? - А то, - ухмыльнулся я, абсолютно не раскаиваясь в содеянном, и, не сдержавшись, показал язык второму брату, не покидая объятий третьего. - Погоди, вот узнает отец о твоих делишках…- Пригрозил мне Айрин и, бессильно махнув рукой, плюхнулся на диванчик, сиротливо притулившийся у окна. Брат выглядел по-настоящему расстроенным, и на мгновение я испытал приступ острого сожаления за свои проделки. Правда, это быстро прошло. Мне не свойственны длительные переживания, неприятные вещи я отметаю практически бессознательно. Как утверждают всезнающие лекари, я не соотношу действия с возможными, часто негативными, последствиями, хотя умею их прогнозировать. По моему мнению они чушь несут. Мне просто не хочется думать о плохом! - Ты прелестно пахнешь, - вполголоса сообщил Теодор куда-то в область моей макушки, - правда, очень тонко, но достаточно уверенно, эдакий цветочный флер… - Вот уж вряд ли, - усмехнулся я беззаботно и, наконец, отлепившись от него, с разбегу кинулся на устланную шикарным пледом кровать, с удовольствием растягиваясь на мягкой поверхности. - О, Арьяс справедливый, - с отвращением поморщился Айра, остро отреагировав на очередное нарушение мною общепринятых правил поведения – я не то, что не переоделся с дороги, но даже не удосужился снять сапоги! - Ты же омега, черт тебя побери, Кэссиди! - Это значит, мне положено нюхать цветочки и рыдать над романтическими поэмами? – Весело осведомился я у него и, лениво потянувшись к блюду с яблоками, лежавшему на прикроватной тумбочке, выхватил из разномастной кучки самое румяное. – Ну, прости, я немного другие развлечения предпочитаю, - хихикнул я, с наслаждением вгрызаясь в хрусткий бок. - Кстати, о пош…о пошле…- С трудом прожевав сладкий, сочный кусочек, я наконец, закончил предложение: - О последних. А что говорят в обществе по поводу моего потрясающего появления в ставке? Я был хорош! – Без ложной скромности оповестил я присутствующих. - Засранец, - проворчал Айрин, покачав головой. – Прибить тебя мало… - Возмущены и шокированы, - доложил Теодор, блестя глазами. Его, похоже, сложившаяся ситуация искренне забавляла. Как у будущего доктора, человеческие эмоции вызывали у него вполне научный интерес, но близко к сердцу он чужие переживания не принимал – не позволял слишком рациональный ум. – Но, пожалуй, найдутся и те, кого твое бесстрашие и сумасшедшая смелость покорили до глубины души, имей в виду. - А есть такие идиоты? – Высокомерно выгнул я бровь, искусно подражая папа. - Какой он еще ребенок! – Обращаясь к младшему альфе, фыркнул Айра. – Скоро ваш национальный праздник, малыш, - язвительно продолжил он, выразительно покосившись на меня, - и к тебе толпа поклонников выстроится, жди! [1]       От неприятной перспективы я аж жевать перестал. На самом деле, все затевалось ради совершенно противоположной реакции: не без оснований я рассудил, что вряд ли кто-то, находясь в трезвом уме, захочет жениться на безумном омеге, попирающем правила и плюющем на нормы морали. Обычно так оно и бывало, те, кто не вписывался в установленные рамки, редко обретали матримониальное счастье, прошу прощения за пафос. Но, выходит, я ошибся? Какие, дьявол и его приспешники, поклонники?       Да нет, невозможно, насквозь патриархальные альфы не потерпят около себя непокорную и не совсем нормальную вторую половину. Братья меня просто дразнят! - А где Сандерс, ребята? – Спросил я, целенаправленно меняя тему и, тем самым, весьма невежливо игнорируя ехидную реплику Айры. Хватит с меня глупостей про кавалеров, все равно я замуж никогда не выйду, а посему незачем тратить время на бессмысленные препирательства с родственничками. - Он вчера вечером на балу у барона Эдкока столкнулся с Дейви Линдаром, - резко помрачнел Теодор, - они пообщались и, судя по рассказам очевидцев, вполне мирно разошлись. Но Сандерс после этого свалил в кабак Крендалла и до сих пор там торчит… - Горе запивает? – С сарказмом осведомился я. – Вместо того, чтобы действовать!       Любовная история брата заставляла меня искренне недоумевать. Я не понимал, как можно пять лет убиваться по замужнему (!) омеге, случайно встреченному в знаменитой на всю Юджинию изысканными букетами цветочной лавке.       Однако то мимолетное знакомство перевернуло жизнь наследнику Гриров. Ни наличие супруга-близкого родственника короля, ни ребенок, семилетний бета, не остудили чувств брата к пепельноволосому Дейви. Самое интересное, что и Линдар дышал неровно к Санди, чем подтверждал бредовые теории светских сплетников об их Истинности, вот только ни к чему хорошему эта взаимная, но мучительная влюбленность, не привела. Муж омеги, известный своим вздорным, жестким характером, начал регулярно поколачивать вторую половину, упрекая того в мифической измене, а за Сандерсом закрепилась неприятная репутация альфы, стремящегося разрушить чужую семью. В целом, ситуация складывалось плохо, куда ни посмотри. - И что ты предлагаешь ему сделать, Кэсси? – Утомленно вздохнул Айра. – Его любимый давно в браке, у него сын растет… Да, лорд Фуллер, его благоверный, та еще скотина, Дейви с ним несчастлив, это ни для кого не секрет, но, тем не менее, развода он не получит! Он скорее убьет Линдара, чем отдаст другому. - А если скомпрометировать его? Я про омежульку, - я перевернулся на живот и, положив подбородок на скрещенные руки, задумчиво продолжил: - Ни один альфа не потерпит адюльтера от спутника жизни… - Дьявол, Кэсси! Ты рассуждаешь как прожженный циник! - Шокированно воскликнул Айра, вскакивая на ноги. Мысль о том, что его младший брат, которого он помнил прелестным пухлощеким младенцем, совершенно спокойно ведет речи о столь вопиющих с точки зрения нравственности вещах, явно сводила его с ума. Я лениво улыбнулся, он такой наивный! Хоть и старше меня, и альфа, и все такое…Но – наивный. - Он рассуждает весьма здраво, - возразил Айрину Теодор. – Тем более, у него в свое время именно таким образом прекрасно получилось отвадить надоедливого ухажера… - Ты не сравнивай, - с досадой бросил ему старший, - нашему постреленку тогда едва исполнилось восемнадцать, и жениха ему подобрал дед сволочнее некуда. А Дейви далеко не юн, да и замуж выходил по доброй воле…Кроме того, та давняя история с изменой Кэссиди до сих пор Грирам аукается, ведь все вокруг свято убеждены, что наш младшенький извращенец и предпочитает омег! А ты, дрянной мальчишка, - брат грозно взглянул на меня, - еще и активно поддерживаешь эти мерзкие сплетни! То скандал с графом Тьерри, то с кузеном маркиза Лионеля. А сегодня! Зачем ты к бедному Питеру полез, скажи, пожалуйста? Никого из придворных здесь нет! - Отец твоего де Вайса – один из советников Петермайна Второго, - безмятежно откликнулся я, - а их семейство частенько появляется на королевских балах. Уверен, Пит наверняка просветит и их, и гостей о моем ужасном поведении. И альфы лишний раз убедятся, что ко мне и за милю не стоит подходить! – Радостно закончил я мысль. -Да ты полон коварства, малыш, - пробормотал Теодор себе под нос. И вдруг, цепко взглянув на меня, неожиданно спросил: - Я слышал, в военном лагере был Рафаэль? Ты общался с ним? - Мы…пересекались, - уклончиво ответил я, сознательно опуская любые подробности. Зачем волновать братьев? Тео и так слишком внимательно меня изучает… Надо его немедленно отвлечь, пока его пытливый ум не додумался до чего-нибудь опасного! Вроде нашей с принцем взаимной и очень странной реакции друг на друга. - Послушай, - быстро проговорил я, обращаясь ко второму брату, - отсыпь мне еще того чудесного снотворного! Отличная штука!       Мой неуместный энтузиазм, однако, вызвал у того смутные подозрения, и он с прохладцей осведомился: - Зачем тебе столько? И куда ты девал предыдущий? - Употребил по прямому назначению: меня бессонница замучила, - беспечно заявил я, всеми силами изображая невинность. Получалось, по-видимому, хреново, поскольку альфа не торопился соглашаться на мою просьбу.       В этот момент дверь внезапно распахнулась настежь и в комнату, не дожидаясь официального разрешения войти, буквально ворвался один из слуг, коротко стриженый, плотненький омега примерно моего возраста или чуть постарше: - Господин…уфф… - Бедолага никак не мог отдышаться после быстрого бега. – Господин Кэссиди, герцог Грир просит Вас пройти в его кабинет. Немедленно.       Не в гостиную? Не в спальню папа, а в кабинет? Черт, отец, видно, сильно не в духе, судя по столь официальному приглашению… - Ну, берегись, малыш, достанется тебе, - насмешливо усмехнулся Айра, заметив появившееся на моем лице выражение крайней озабоченности. - Если спина будет сильно болеть, приходи, - благожелательно проговорил Теодор, намекая на привычку скорого на расправу батюшку, отхаживать дерзких сыновей ремнем. Разницы между мной и старшими детьми отец не видел, так что угроза порки была вполне реальной. – Или приползай. Дам заживляющую мазь… - Спасибо за сочувствие, - фыркнул я с иронией и, резво поднявшись с кровати, деловито потопал к выходу.       Чего тянуть-то, на самом деле. Тем более, я предполагал заранее, что без последствий моя вопиющая выходка не останется. Но кто не рискует, тот не пьет шампанское, как говорится! А у меня на кону стоит беззаботная, свободная жизнь омеги-одиночки, и я на многое пойду, чтобы добиться официального королевского эдикта, позволяющего мне никогда не вступать в брак с альфами![2]       В кабинет я вошел не без трепета, признаюсь сразу. И сразу понял: дело плохо. Судя по той диспозиции, что заняли родители, оба были в гневе.       Папа сидел в кресле за столом, его красивое лицо в обрамлении темных, блестящих волос, казалось бледным и измученным, губы напряженно сомкнуты, на лбу собрались морщинки. За его спиной каменным изваянием застыл мой отец, его правая рука покоилась на плече супруга, но я заметил, что костяшки пальцев левой побелели от усилия не сжаться в кулак.       Пресветлый Ала…       Черт, Арьяс справедливый, ну ты-то чего ворон не ловишь?? Я во славу тебя недавно кучу варваров перебил, а ты…! - Изволь объяснить, каким образом ты оказался в ставке главнокомандующего Тирилла? – Холодно осведомился отец. В его ореховых глазах, тех самых, которыми он одарил всех своих детей, за исключением меня, сверкали молнии. - Получил приказ короля…       Закончить фразу я не успел. - Прекрати, Кэссиди! – Рявкнул герцог, выходя вперед. – На сей раз ты перешел всякие границы! Тебя могли убить! Будь ты хоть трижды лучшим выпускником военной академии, но там война! Люди гибнут ежечасно!       Я опустил голову. Нет, я ни о чем не сожалел, я просто не умею, но расстраивать родителей мне было все-таки неприятно. - Ты о нас подумал, скверный мальчишка? – Продолжал бушевать отец, не обращая внимания на мою попытку притвориться виноватым: он неплохо меня изучил и потому не велся на привычные уловки. - Ты хоть понимаешь на что обрек папу своей глупой выходкой? Он за эту неделю чуть с ума не сошел! Все ждал, что к нам придет сообщение о твоей кончине! - Я вполне в состоянии позаботиться о себе сам! – Не выдержал я. Да, характер у меня отнюдь не сахарный, но я – весь в родителей! – И боевая подготовка у меня превосходная! - Ах, ты, мелкий гаденыш… - Разъяренный из-за моих дерзких возражений, отец ринулся ко мне, но на полпути его ловко перехватил изящный, как статуэтка, папа, и, дабы отвлечь внимание от неминуемой расправы над младшим сыном, нежно промурлыкал, поглаживая ладошкой по широкой груди благоверного: - Милый, успокойся, пожалуйста, он ведь в порядке, а тебе нельзя нервничать… - Я очень жалею, что согласился на ту авантюру, в которую вы оба меня втянули шесть лет назад! – В сердцах бросил ему отец, но, тем не менее, его пыл слегка угас. Я чудом сдержал смешок: прекрасный Лоуренс де Санти отлично знал, как обращаться с грозными альфами. – Кэсси следовало выдать замуж, как и планировал мой отец! Сидел бы сейчас дома под замком! А не позорил нас своими надуманными романами с омегами! - Ага, сидел, толстел и воспитывал чужих детей, - едва слышно пробормотал я [3]. Но меня услышали. И, как и всегда, упоминание о моей ущербности тут же изменило ход беседы. - Послушай, сын, - герцог подошел ко мне и некоторое время внимательно рассматривал. А затем резко притянул к себе, крепко обнимая, и твердо сказал: - Ты – невероятно храбрый и сильный духом омега, и я верю в тебя больше, чем в Сандерса, Айрина и Теодора вместе взятых. Но, - в его голосе зазвенела сталь, - я хочу видеть тебя живым, а не гордиться мертвым! - Отец…- Прошептал я, уткнувшись лбом в его камзол. От жесткой ткани пахло хвоей, нотками яблока, табаком и еще чем-то, неуловимо родным и знакомым, напоминающим о далеком, но по-настоящему счастливом детстве. - Обещай, что не станешь впредь столь безумно рисковать, Кэссиди, - попросил отец, невесомо потрепав меня по вихрам на макушке. - Я…попробую, - проговорил я неуверенно и аккуратно отстранился от него. К таким нежностям я не очень привык, они заставляли меня чувствовать себя слабым и беспомощным. А это, определенно, не для меня. Я выбрал другой путь. - Что ж, будем надеяться, ты проявишь должное благоразумие. Дорогой, - обратился он к супругу, - у меня встреча через пятнадцать минут, я вас покину. - Конечно, - улыбнулся папа, - а мы пока переговорим с Кэсси о своем, об омежьем.       Его загадочный тон меня здорово удивил. С каких пор у нас появились «свои» темы? Я с детства тяготел к альфьим развлечениям, с чего вдруг… - А вот теперь поговорим, солнышко мое ненаглядное, - стоило герцогу Гриру покинуть помещение, как его утонченную вторую половину словно подменили – сейчас он напоминал хищника в засаде. – Так ты, стало быть, где-то познакомился с наследным принцем?       Я замер, лихорадочно соображая, откуда ему известно о нашей встрече, и чем это грозит лично мне. И что соврать, собственно. - Не придумывай отговорок, малыш, - мой второй родитель игриво погрозил мне пальчиком и добавил: - Со мной не получится. Ты успел произвести впечатление на Рафаэля, не так ли? Жду подробностей. - Как ты… - Там, - вместо ответа папа-омега махнул рукой в сторону окна. – Посмотри там.       Развернувшись, он вернулся к рабочему месту отца и, небрежно усевшись на столе, принялся с интересом наблюдать за моими действиями.       Я с опаской покосился на него – происходило что-то странное, но послушно отправился в заданном направлении.        То, что я вскоре обнаружил на широком подоконнике, увитом ярко-зеленым плющом с мелкими, розовыми бутончиками, заставило меня недоверчиво застыть. Поскольку моему взору предстала шикарная шкатулка из красного дерева, вычурно раскрашенная в золотисто-алые цвета. Но отнюдь не официальные цвета Юджинии вынудили меня остановиться, а знакомый вензель, выбитый на верхней крышке изысканного подношения.       Знак королевского дома.       Итак, принц начал свою игру. - Кто это принес? – Спросил я больше для того, чтобы потянуть время, но даже не пошевелился. Может, удастся отвертеться от «подарочка»? - Посыльный, - весело ответил папа, его явно забавляла сложившаяся неоднозначная ситуация, - пару дней назад. Ты открой коробочку-то, Кэсси. Полюбопытствуй, как правящая династия нынче осыпает милостями своих верных подданных...       Чуть поколебавшись, я протянул руку и нерешительно нажал на витиеватый замочек. Тот громко щелкнул, и от того, что я увидел внутри, у меня моментально перехватило дыхание.       Ибо на пурпурной бархатной подушке лежало тонкое ожерелье из искусно переплетенных между собой золотых нитей, инкрустированное сапфирами и бриллиантами. Безумно красивое и невероятно дорогое украшение! Сколько Рейф отдал за него – целое состояние? Но сразило меня другое.       Обычно омегам, за которыми ухаживали, дарили броши, браслеты, часто – серьги и длинные подвески с сердечками и подковками. Все в рамках приличий. Мне же преподнесли вещь достаточно интимную, такое чаще получали возлюбленные. Более того, ожерелье было коротким, причем настолько,чтобы плотно охватывать мою шею. То есть, ту самую часть тела, где альфы-собственники предпочитают ставить метки...       Иными словами, даритель сей прелестной вещицы недвусмысленно намекал на то, хочет запустить в меня свои клыки.        Я с силой втянул воздух сквозь стиснутые зубы, этот сукин сын, Рафаэль Мейнард открыто заявлял свои права на меня! - Я не приму подарок, - сказал я, резко захлопывая лакированную крышку. - Примешь, ангел мой, - нежно отозвался мой собеседник, и вдруг добавил, жестко и безапелляционно: - Уже принял! - В каком смыс…- Тут до меня внезапно дошло. – Ты дал посыльному ответ за меня?? - Знаешь ли, деточка, какой кошмар я пережил за последнюю неделю, пока ты строил из себя лихого вояку? – Папа перевел на меня взгляд, в котором я не заметил ни капли прежнего сочувствия.       Дааа....я попал. Несмотря на ангельскую внешность, Лоуренс де Санти умел быть беспощадным. И ошибались те, кто считал его покорным мужем, во всем подчиняющимся своему герцогу.       О, нет! В действительности, именно мой хрупкий папа принимал решения в нашем доме.       И мне не следовало этого забывать. - Отец прав, мы слишком тебя избаловали, потакая любым капризам. Сначала игры с оружием, потом военная академия и бесконечная череда любовных скандалов, мы терпели все! А что получили в результате? Ты совершенно отбился от рук! Поэтому ты не только примешь презент Рафаэля, но продемонстрируешь его на себе! – Припечатал мой родитель. - Я не стану…- Запротестовал я, но он оборвал меня: - Не забывай, речь идет о будущем короле. И, я повторюсь, официально ты принял его подарок. Если ты его не наденешь хотя бы раз, боюсь представить, чем это закончится для тебя. И для нашей семьи тоже. Не толкай меня на крайние меры, сын. Это твое наказание за непослушание и дерзость, прими его достойно. - Он хотел меня трахнуть в лагере! – Использовал я последний аргумент в своем арсенале. - Не выражайся при мне подобным образом, ты не в порту! – Недовольно поморщился папа. – Конечно, Рафаэль попал под твои чары, и я его не осуждаю, он всего лишь альфа, в конце концов, а ты дьявольски красивый омежка, Кэсси. Но если есть что-то, в чем я абсолютно уверен, так это в твоих способностях защитить себя. Ничего ведь не произошло?       Я кивнул, невольно любуясь переливами драгоценных камней. Как красиво все-таки… - Вот видишь, - пап<b>а<b> встал и, сделав несколько шагов по направлению к выходу, уже у двери обернулся ко мне: - Тебе пора научиться правильно вести себя в обществе, милый. Без скандалов и шокирующих выходок. И почему-то мне кажется, наш принц – как раз тот человек, который в состоянии преподать тебе несколько уроков. - И укротить твой буйный нрав, - донеслось до меня из коридора спустя пару минут. - А это мы еще посмотрим, - хмыкнул я, осторожно возвращая ожерелье обратно в шкатулку.       Так, значит, Рейфу вздумалось поиграть? Что ж, давайте поиграем, Ваше высочество! _________________________________________________________________________ [1] - Айра ехидничает – речь идет про Всеобщий день сватовства. И это точно не праздник для Кэссиди. [2]-Как я уже упоминала, до 25 лет брачную судьбу омеги часто решали родители. Но это не значит, что после 25 лет омеги автоматически становились свободными. Нет, они могли некоторое время жить спокойно, вот только в любой момент король мог обязать их выйти замуж, и так делали, особенно, с наследниками благородных родов. Легальный способ остаться без навязанной пары – получить специальное королевское разрешение. Естественно, это крайне сложно, практически нереально. Но – возможно. [3]-Намек на бесплодие. Как мы помним, запаха у Кэсси нет. Нуу…в начале истории точно не было)) все, дальше не спойлерю.