Портрет незнакомца

Чарли – Ну же, Чарли, ты просто должен прийти сегодня! Будет здорово! Чарли взял с полки кусок мыла, понюхал и, поморщившись, положил обратно. Переложив телефон от одного уха к другому, он продолжил блуждания по магазину. – Не могу. Нужно задание для Гэтвика доделать. – Ну Чарли, – вздохнула Ханна. – Ты же собирался заняться этим прошлым вечером? Ты можешь закончить рисунок за полчаса – я лично видела, так почему на этот раз так долго? – Это не выключатель, которым можно просто щелкнуть. – В тоне Чарли прорезалось раздражение. Задание было глупым – вот в чем проблема. Но к тому же еще и последним заданием в этом году, от которого сильно зависели итоговые оценки. Он честно попытался и дошел до изображения вытянутого овала с вертикальными и горизонтальными чертами – отметками для размещения ушей, глаз и рта, – после чего остановился и уставился на набросок, полностью выпустив из виду человека в толпе, которого он должен был изобразить. Если бы он был другим человеком – кем-нибудь вроде Майлза, его единственного друга в группе, он бы, возможно, и остановился на этом насовсем. – Как вообще рисовать портрет незнакомца? – пристал он к Майлзу пару дней назад за кофе. – Мы же не фотографы, мы не можем мгновенно кого-нибудь щелкнуть. Нам приходится смотреть и смотреть – и когда по-настоящему всмотришься, уже нельзя назвать человека незнакомцем, так? Майлз тогда рассмеялся и вслух пожалел, что не подумал об этом раньше – иначе он бы так и сдал Гэтвику еле намеченный набросок, просто чтобы выразить таким образом протест. Чарли охотно верил, что тот бы так и поступил – Майлз был не только талантливым, но и очень дерзким. Чарли запросто мог представить себе, как Майлз, став известным художником, хвастается в своей автобиографии о том, как отчаянно бунтовал в свои студенческие деньки. – У тебя есть целый завтрашний день, успеешь дорисовать, – продолжала настаивать Ханна. – Но сегодня ты должен прийти – там будут абсолютно все. – Ну и отлично, значит, у тебя не будет недостатка в компании. – Мне не нужен абы кто в качестве компании. Я хочу пойти со своим бойфрендом. В первые пять версий подобного разговора этой фразы оказывалось достаточно, чтобы его заткнуть. Особенно в сочетании с ее поблескивающим взглядом и улыбкой, которая транслировала: «Ну разве ты не самый очаровательный в мире дурачок». Чарли уставился на свое отражение в складном карманном зеркальце, которое он прихватил с полки. – С бойфрендом, говоришь? – переспросил он, пытаясь обернуть разговор в шутку. – И кто бы это мог быть? Ханна холодно фыркнула – она явно не считала ситуацию забавной. – Знаешь, ты нравился всем девушкам у нас на курсе – и мы все задавались вопросом, почему же ты никогда ни с кем не встречался. Похоже, я вплотную приближаюсь к разгадке. Чарли захлопнул зеркальце и с силой сжал в кулаке, чувствуя, как острые пластиковые края врезаются в ладонь. – Послушай, сколько ты уже меня знаешь? Ты в курсе, что я не люблю ходить на вечеринки – и никогда не любил. И если ты думаешь, что это должно было измениться, только потому, что теперь у меня внезапно появилась девушка… – Внезапно? Мы встречаемся уже два месяца и никогда никуда не ходим, ты ничем не хочешь со мной заниматься! – Господи, да что мы тогда вообще… – Чарли резко умолк и оглянулся – словно восклицание вырвалось только что не у него, а у какого-то другого чокнутого парня, который ругается со своей девушкой по телефону посреди магазина «Бутс» в разгаре субботнего дня. Девочка лет двенадцати откровенно на него таращилась, а пожилая женщина укоризненно качала головой, одаривая крайне неодобрительным взглядом то Чарли, то ценник под упаковкой стирального порошка. Чарли резко развернулся и чуть не столкнулся с парнем примерно его возраста – тот стоял посреди торгового ряда, сунув руки в карманы кожаной куртки. Обогнув его, Чарли раскрыл зеркальце, затем захлопнул и тут же снова раскрыл, сердито в него уставившись. Бойфренд. Два месяца. Он беззвучно проговорил эти слова, встретившись взглядом с самим собой. Как это вообще произошло? – Что мы вообще делаем? – закончила Ханна его предложение. – Я иду развлекаться одна – снова, вот что делаю я. А что делаешь ты – это ты мне скажешь, когда сам определишься. – Ну и отлично. – Ханна уже повесила трубку, но Чарли все равно нужно было сказать эти слова вслух, после чего он сунул руки в карманы джинсов. Пока у него внезапно не появилась девушка, Чарли проводил свои выходные так, как ему нравилось. Поздно вставал, шел на бранч с мамой, слушал музыку, смотрел телевизор со старшими братьями, если они заглядывали в гости. И в конце концов неизбежно – когда семья доводила его до ручки – закрывался в своей комнате с карандашами и красками и чувствовал себя в полной гармонии с миром. Однако сегодня, в последнюю субботу перед летними каникулами и ужасающую рань – время едва перевалило за полдень, – он уже в полном облачении бродил по Боро-маркету. А все потому, что прекрасно знал: Ханна позвонит и, если он скажет, что все еще дома, заявится в гости – и тогда весь день пойдет насмарку. Легкое похлопывание по плечу выдернуло Чарли из водоворота размышлений. Это был парень, с которым он чуть не столкнулся за два ряда до этого. – Магазинный воришка, – сообщил он. Чарли недоуменно на него уставился, и Кожаная Куртка с легкой улыбкой кивнул на джинсы Чарли, после чего развернулся и непринужденно удалился. Зеркальце было теплым, когда Чарли выудил его из кармана. С горящими щеками он перевел взгляд с него на незнакомца, после чего торопливо сунул зеркальце на ближайшую полку и ускорил шаг, чтобы оказаться подальше от места чуть не совершенного преступления. С его удачи станется подкинуть ему подлянку – чтобы его поймали на такой глупой мелочи сразу после того, как он, возможно, расстался с девушкой. В отделе с канцелярией он выбрал первую попавшуюся поздравительную открытку, стараясь не думать о том, что скажет мать, когда узнает, что у него – опять – нет девушки. Последнее время они гораздо лучше ладили, и Чарли подозревал, что причина не только в том, что мать занята подготовкой к свадьбе его старшего брата, но и в том, что ей нравится Ханна. За последние два месяца мать не менее четырех раз повторила, что ей «очень приятно» и что раньше она «не беспокоилась по-настоящему», потому что знала, что он в итоге встретит «правильную девушку», так что с его стороны разумно было не торопиться. Иногда ему казалось, что мать вела кампанию по сведению их с Ханной еще с тех пор, как они оба ходили в младшую школу. Заняв очередь в кассу, Чарли подумал, не позвонить ли Ханне с извинениями – так ему не хотелось признаваться дома, что его отношения с ней не продержались и трех месяцев. Потянувшись за телефоном, Чарли задел человека сзади и повернулся, чтобы извиниться, но парень, который стоял за ним, изучал стенд с жевательной резинкой и старательно на него не смотрел. Снова Кожаная Куртка, ну конечно. Чарли развернулся обратно, и ему показалось, что он уловил за спиной еле слышное фырканье, а еще почувствовал между лопаток взгляд. Очередь двигалась с черепашьей скоростью, и Чарли, устав переминаться с ноги на ногу, принялся копаться в сумке, делая вид, что что-то ищет – так ему было легче бороться с соблазном еще раз оглянуться. Вытащив из сумки книжку, он уже совершенно определенно услышал сзади смех. – «Греческая мифология»? – Кожаная Куртка переместился вбок и теперь переводил взгляд с книги на Чарли. В его речи чувствовался средне выраженный акцент лондонского рабочего класса. – С таким лицом, как у тебя, приятель, тебе нужно не зеркало, а озеро! Широко и солнечно улыбнувшись, он бросил упаковку жвачки обратно на стенд и вышел из магазина – стоять в очереди ему явно надоело.