Портрет незнакомца

Пип Чарли вошел в квартиру первым и со стоном стянул обувь. Пип захлопнул дверь, запер ее и только после этого присел, чтобы снять ботинки. Они до сих пор были толком не разношены, но Пип совершенно позабыл о физическом дискомфорте, настолько его с Чарли захлестнули события вечера. Об эмоциональном тоже – особенно после того, как Чарли прямо сказал ему, что не собирается раньше уходить с выставки, чтобы попасть на мамин прием. Похоже, она тоже это поняла, но ничего не могла сделать при таком количестве собравшегося народа – только положить руку Чарли на предплечье и сказать: «Очень надеюсь, что ты в ближайшее время к нам присоединишься, дорогой». После этого она со своей компанией отправилась в ближайшее бистро есть канапе. От облегчения у Пипа буквально пошла голова кругом, но теперь желудок громко протестовал из-за пропущенного ужина. Пип аккуратно поставил ботинки под скамеечку и с облегчением пошевелил пальцами ног, глядя на носки – единственный предмет одежды, который он не купил перед выставкой. Он думал, что стянет их в первую же секунду, когда вернется домой, бросит в корзину и без сил растянется на постели, но теперь не торопился – сидел и смотрел, как Чарли перемещается по комнате, включает чайник, зажигает гирлянду. Они дома. Наконец-то, наконец-то – только вдвоем в своем доме, и никаких нависающих над ними событий в ближайшие дни и даже целую неделю. – У нас же на завтра никаких планов, да? – пробормотал Чарли с зубной щеткой во рту, высунувшись из ванной. Чувство удовлетворения буквально распирало грудную клетку Пипа. – Абсолютно никаких. Целый день – только ты и я, солнце. Пока Чарли заканчивал свои дела в ванной, Пип подошел к верстаку. Чуть поколебавшись, он зажег три свечи в подсвечнике, который сделал из основания антикварной лампы, и разместил его так, чтобы было хорошо видно с кровати. Подсвечник они оставят себе. Изначально Пип смастерил его в подарок Джоэлу и Эмили, но Чарли тут же категорически в него влюбился – и Пип понял, что не сможет с этой вещью расстаться. Выйдя из ванной, Чарли сразу же заметил свечи, но только молча посмотрел на Пипа и со смущенной улыбкой покачал головой. Они молча за пять минут переоделись, разобрали кровать и рухнули на нее с одновременными облегченными вздохами. Пип несколько мгновений разглядывал потолок. В голове то и дело всплывали картинки прошедшего вечера, самого насыщенного за всю его жизнь, – настолько яркие, что ему пришлось закрыть глаза. В животе громко заурчало. – Я тоже умираю с голоду, – сказал Чарли, вставая. – Сделаю чаю и тосты с сыром, ага? – Только если тебе не сложно. У нас еще коробка с корзиночками была… – Из «Маркса и Спенсера», которую мы купили для твоей мамы с Филом? Пип кивнул. Чарли со смехом склонился и поцеловал его. – Пип, мы постоянно едим подарки, купленные для других людей. А те, что несъедобные, просто оставляем себе. – Угу, знаю. – Пип перевернулся и зарылся лицом в подушку. Ему было слышно, как Чарли готовит чай. Только вчера тот пожаловался, что половину времени тратит на поиск ингредиентов для приготовления самой простой еды. – У Эмили я знаю, где что лежит, – проворчал он и тут же торопливо добавил: – Я не к тому, что мне здесь не нравится – очень нравится, просто пока не привык. Пипу было интересно, отслеживает ли Чарли, что упоминает дом Эмили и Джоэла гораздо чаще, чем родительский. Он сел на постели, когда Чарли вернулся с чаем и тостом, но вставать с нее не стал. Чарли же отошел со своим тостом к окну и прислонился к нему, глядя на улицу. Сам Чарли и его отражение причудливо сливались в игре света и тени, его красота была одновременно неземной и до боли знакомой. Пип почувствовал гордость – совсем не похожую на тот острый приступ, который он испытал на выставке. Сейчас к его чувству примешивался еле заметный оттенок обладания. – Я так рад, что у нас теперь есть свое жилье, что нам есть, куда вместе вернуться. – Судя по тону, Чарли разговаривал сам с собой, но Пип все равно угукнул. – Ты тут так все обустроил… – Чарли оглянулся и покачал головой. – Просто потрясающе. – Мы оба над этим поработали. Их квартира определенно выглядела достойной журнального разворота, по мнению Пипа. Залитая уютным светом свечей и гирлянд, с наконец-то расставленной по местам мебелью. Через две недели, когда начнутся послерождественские распродажи, они отправятся в ИКЕЮ за последними запланированными покупками. Но до этого Чарли приготовит им праздничный рождественский ужин, а Пип будет помогать, после чего они устроятся вдвоем перед телевизором, надев на головы бумажные колпачки. Пип с нетерпением предвкушал даже совместное мытье посуды после этого. Матрас прогнулся – Чарли сел рядом. Этот жест вырвал Пипа из мечтаний в настоящее, и он подскочил с кровати. – О, вот же! – Он порылся в одном из ящиков верстака и вытащил оттуда припасенную бутылочку портвейна – подарок на новоселье от Криса. Тот вручил ее со словами: «Для тебя и твоего парня, рождество отпраздновать». Чарли смотрел на Пипа с «выражением обалдевшей рыбки», как тот про себя его называл. – Прости, солнце. – Пип поднял бутылку. – Просто хотел принести вот это. Помнишь? Сегодня ведь твой праздник, а на рождество мы все равно никаких запасов не делаем… – О, точно! Отлично. – Чарли выскользнул из кровати, чтобы прихватить два бокала. – Я как раз думал, что было бы неплохо что-нибудь… Ну, как-нибудь завершить этот вечер. Пип осторожно разлил вино по бокалам. Он никогда еще не пил портвейн и собирался было чокнуться с Чарли, чтобы скорее попробовать, но тот поднес бокал к лицу и понюхал. Пип последовал его примеру. Вино пахло приятно и сладко, казалось идеальным для завершения такого важного вечера, на котором его бойфренд был одной из звезд. Чарли был самым светским и искушенным из всех известных ему людей, это проявлялось даже в мелочах – например, в знании о том, что нужно сначала понюхать портвейн, а потом уже делать первый глоток. Пип отставил бокал на полку рядом с кроватью. – Ну-ка, поставь сюда на секунду, – невинно предложил он Чарли, и когда тот послушался, с дурацким рёвом набросился на него, преувеличенно громко целуя в шею. Несколько минут они так возились и хихикали, пока Чарли не поднял колени и не обхватил ими Пипа, прижимая к себе и медленно целуя. Пип устроил голову на груди у Чарли и расслабился. Руки Чарли мерно гладили его по спине, массируя участок между лопатками, где он чаще всего чувствовал напряжение. Взгляд его упал на портвейн, такой манящий и теплый в свете свечей, высветлившем его природную темноту. Со стороны Криса это был очень милый жест, позволивший Пипу почувствовать себя и Чарли по-настоящему взрослыми. Но ведь они и были взрослыми, так? У них обоих теперь имелась работа. Чарли уже отработал три смены в магазинчике художественных принадлежностей у Лондонского моста. Какое-то время назад один из друзей семьи Чарли, пожимая руку Пипу, спросил, чем тот занимается. Тот был настолько не готов к ответу, что пробормотал что-то вроде: «Ничем». Во время следующего представления он даже рта не успел открыть, как Чарли уже вовсю рассказывал о том, чем занимается Пип, какие изумительные вещи мастерит, а под конец прибавил: «А со следующего месяца он начинает вести мастерскую, будет вести занятия у взрослых с нарушениями развития». Пип потом толкнул Чарли локтем, но ему было слишком приятно, чтобы возразить, что он подписал контракт всего на три дня в неделю. Впрочем, зарплаты за эту работу ему хватит на то, чтобы платить свою часть аренды, пусть к концу месяца и не будет ничего оставаться. Суть заключалась в том, что теперь они оплачивали аренду и счета, вместе занимались уборкой и стиркой, ходили за покупками… А самое главное – они жили вместе и были независимы ото всех, кроме друг друга. – Как думаешь, народу понравится наша студия? – пробормотал он, оглядываясь. – Надеюсь, она покажется им симпатичной, когда они сюда придут, – тогда мы сможем все вместе посидеть здесь нормально. Надо бы еще в «Вилко» тех разноцветных лампочек купить…». Пусть студия и была маленькой, терраса полностью компенсировала этот недостаток – и Пип не мог дождаться, когда же наступит теплая погода. Они уже обсуждали идею пригласить друзей на Новый год – посидеть, перед тем как идти ночью развлекаться в город. Поначалу в шутку – посмотри только на наш дворец, давай закатим здесь вечеринку! – но Пип тут же начал прикидывать, как они на самом деле могли бы разместиться: кроме них с Чарли еще Иэн, Коннор, Майлз и Шаан. Шестерых студия вполне могла бы вместить. Пип несколько недель вынашивал эту идею, подыскивая идеальный кусок твердой древесины. Он надеялся найти такую, чтобы была достаточно уникальной и красивой: элегантно смотрелась, будучи прислоненной к стене, но еще и могла служить большой столешницей при этом. – Я как-то побаиваюсь их всех приглашать сюда. – Робкий тон Чарли заставил Пипа поднять голову. – Да, я тоже, – признался он, чувствуя, что это правда – хоть он до этого и не размышлял над причинами. – А почему? Чарли пожал плечами и отвернулся, переводя взгляд на дрожащий свет одной из свечей. – Даже не знаю. Наверное, я все еще задаюсь вопросом – действительно ли они наши друзья, особенно Коннор и Шаан. Или мы для них просто объекты благотворительности. Прости, это глупость, конечно. – Ничего не глупость, не говори так, – автоматически откликнулся слегка ошарашенный Пип. Это было удивительное открытие – обнаружить, что он даже не задумывался, что стояло за действиями их новых друзей. Может, он просто был слишком погружен в себя и не заметил очевидных признаков? Или… Пип даже не был уверен в том, как это назвать, настолько для него новым было это ощущение отсутствия неуверенности в себе и сомнений. Он просто плыл по течению, не задаваясь вопросами. – Тебя это так беспокоит? – с искренним интересом спросил он. – Потому что мы постоянно приводим с собой Иэна, а они знают его историю?.. Он осторожно перекатился и сел, разворачиваясь к Чарли лицом. Тот тоже приподнялся, потянувшись к своему бокалу. – Не знаю. – Он сделал большой глоток и слегка закашлялся. – Может, потому что они старше, и я знаю, что у них есть и другие друзья. Ну, то, как Коннор постоянно старается оказаться ближе к Иэну – мы ведь понимаем причину, так? Пип широко улыбнулся. – Да уж, сложно не понять. Хотя он старается не вести себя так уж очевидно. Если бы мы не слышали, что он сказал, когда тот выпендрежный тип подвалил к Иэну… Вот же! – Пип так оживился, что даже выпрямился. – Явно искал приключений с кем-нибудь из низов, да? – Чарли кивнул, блестя глазами. Пип все меньше и меньше смущался от того, что, как выяснилось, так сильно любил сплетничать – Чарли его никогда не одергивал. Его мысли вернулись к новым друзьям. Иэн пару недель назад явился на их общую встречу с разбитой губой – сказал, что тот, с кем он подрался, в итоге выглядел еще хуже. Больше никто его ни о чем не расспрашивал. Иэн все еще его беспокоил, и Пип знал, что в ближайшее время это не изменится. Периодически он исчезал с радаров – ни с кем не созванивался и не списывался, но за последние пару месяцев надолго не пропадал. И то тревожное ощущение, которое раньше возникало у Пипа при общении с Иэном – такое, от которого волосы на всем теле вставали дыбом, – тоже постепенно исчезало. Последнее время Пип почти не появлялся в родных краях и в ближайшее время поклялся себе осторожно прощупать там почву. Ему пришло в голову, что, скорее всего, он мог задать Иэну абсолютно любой вопрос. Пусть в последнее время рядом с Иэном чаще всего оказывался Коннор, он продолжал писать именно Пипу сообщения о встречах. И именно с Пипом Иэн легче всего разговаривал, остальным приходилось его тормошить. Чарли дотронулся до его запястья. – О чем ты думаешь? – Ни о чем… – Вышло как-то уныло, и Пип тут же положил ладонь на грудь Чарли, сжимая в кулак мягкую ткань футболки. – Переживаю слегка из-за Иэна. Надеюсь, он сойдется в итоге с Коннором. – О, я же собирался сказать тебе. Кто-то раньше еще говорил, что Коннор собирался прийти на выставку с новым бойфрендом. Я сначала подумал, что он придет с Иэном, потом понял, что это бред. Учитывая то, что у Коннора с Майлзом все тянется… Когда они в прошлый раз говорили на эту тему, Чарли переживал, что каждый из их компании просто хочет сойтись с кем-нибудь в разных комбинациях – и в итоге они перестанут общаться все вместе. Пип возразил, что Майлз с Коннором давным-давно то спят, то не спят друг с другом, и это никак не сказывается на их дружбе. Или наоборот – дружба не влияет на то, что они периодически трахаются, ведь Чарли и Пип не знали, с чего именно началось их общение. – Как думаешь, – медленно начал Чарли, – кто-нибудь из них вообще хочет по-настоящему обзавестись бойфрендом? Я имею в виду – как… – Он указал на них с Пипом. Пип фыркнул. – Нет, конечно. Они думают, что мы чокнутые. – Я не считаю, что мы чокнутые. – Чарли опустил взгляд, водя пальцем по узору на покрывале. – Еще какие! – улыбнулся Пип, легко щелкая Чарли по носу и тут же торопливо целуя. – Мы просто сумасшедшие! Сумасшедше влюбленные! – Он упал на спину и принялся петь одноименный хит, а Чарли смотрел на него с таким восхищением, словно считал, что Пип, дрыгаясь на постели, танцует не хуже самой Бейонсе. Допев, Пип уютно устроился в объятьях Чарли и замер. Голову его переполняли планы на завтра – на то, чтобы ничего не делать и делать столько всего. Дыхание Чарли над ним было ровным и тихим – с каждым вдохом предлагая беседу, с каждым выдохом умоляя отложить ее до следующего утра. Пип какое-то время просто слушал, подстраиваясь под ритм Чарли и прижимаясь плотнее. К нему вернулись воспоминания о прошедшем вечере: обо всех людях, которых видел он и которые видели его, о словах, которыми он обменялся, и мыслях, которые остались у него внутри. Все это существовало теперь, практически в материальном виде, и было надежно уложено по полочкам памяти. И это только за сегодняшний день. Что же касается последних шести месяцев – Пип набрал жизненного опыта, которого хватило бы на двоих. Обняв Чарли еще крепче, он закрыл глаза и растворился в бурной реке картинок и планов, желаний и фантазий: на сегодня, на завтра, на будущее.