Лето наших надежд

Несмотря на уговоры, Алина отказалась от ужина и ушла спать едва мы вернулись в отель. В ее отсутствие я без аппетита ковырялся в своей тарелке, пока вокруг меня шли ожесточённые словесные баталии на тему того, куда мы должны поехать завтра - в Голливуд или в Universal Studios. Мэрайя и Роман хотели в парк, Тиффани и Джон отстаивали съёмочный город, мне было все равно - я только хотел, чтобы Алина была рядом. В свой номер я поднялся около десяти вечера. День был такой длинный и насыщенный, что мне казалось, что с момента, как я встретил Алину в аэропорту прошла вечность. Скинув кроссовки, я поплёлся в ванную. Умылся, почистил зубы и расчесал волосы, которые отчаянно нуждались в стрижке. Через пару минут хлопнула входная дверь - похоже, пришёл Джонатан, и я выглянул из ванной, чтобы убедиться в этом. - Ты там надолго? - спросил он. - Ужасно хочется спать. - Две минуты, и она в твоём распоряжении, - ответил я, скрываясь за дверью. Освободив ванную для Джона и сняв с себя одежду, я лёг на кровать. Сон не шёл. Пытаясь скоротать время, я проверил почту и ответил на несколько важных писем от Юки, моего агента, а потом залез в Instagram. Бегло просмотрев ленту, я отложил телефон, закинул руки за голову и невидящим взглядом уставился в потолок. Как раз в этот момент из ванной комнаты показался Джонатан. - Мечтаешь? - спросил он. - Думаю, - поправил я его. - Слушай, старик, советую тебе всерьёз не зацикливаться на этом обдумывании, - серьезно ответил Джонатан, плюхаясь на свою кровать. - Девушки предпочитают действия. Я промолчал. Было немного не по себе от того, что для всех вокруг настолько очевидно мое увлечение Алиной, но отрицать его тоже не имело никакого смысла - я знал, что долго играть в безразличие с ней я не выдержу. Возможно, на расстоянии я бы и смог сдерживать свои чувства ещё какое-то время, но сейчас, когда она была совсем рядом, я понимал всю безнадежность этой затеи. Пока я думал, что сказать Джону, с соседней кровати послышалось мерное похрапывание. Мой руммэйт спал. И спал настолько «громко», что я был вынужден засунуть в уши наушники и включить музыку, чтобы заглушить его раскатистый храп. В этот момент я понял всю иронию, заключавшуюся в шутке Тиффани, которая заявила, что храплю я. Она знала, точно знала, что ожидает меня ночью! Через два часа мучений и безнадежных попыток заснуть стало очевидно, что ни музыка, ни медитация, ни шикания в сторону моего соседа по комнате мне не помогут. Часы на экране телефона показывали полночь, так что решил спуститься вниз и немного проветрить голову. В темноте комнаты я мастерски отыскал чистые шорты и лонгслив, оделся и, так и не потревожив сладкий сон Джонатана, покинул комнату. Проигнорировав лифт, я по лестнице спустился на первый этаж, но на улицу не попал - в холле меня привлекли звуки фортепиано, доносившиеся из ресторана, и я пошёл прямо на них. Просторный зал ресторана в этот поздний час был почти пуст. Кроме пары мест в дальних укромных уголках, где прятались влюблённые, все остальные столики были свободны. Я присел за один из них и попросил у появившегося официанта воду и сэндвич. Пока готовился мой заказ, я с интересом следил за пианистом - он очень виртуозно играл и у меня возникло желание подойти к нему и попросить дать мне пару уроков. Но я так и не решился это сделать. Мой заказ принесли как раз в тот момент, когда мелодия оборвалась, а музыкант встал со скамейки и стал собирать ноты. Повинуясь порыву, я оставил свой сэндвич сиротливо лежать на тарелке, подбежал к фортепиано и спросил: - А можно мне сыграть что-нибудь? Мужчина удивленно поднял брови, но все же кивнул, уступая мне место. Растерев ладони, я сел на скамейку. В тот момент я даже не знал, что буду играть, но стоило пальцам погладить клавиши, как они сами собой начали двигаться в такт «Времени» Ханса Зиммера. Неторопливые и вдумчивые, чудесные звуки заполнили пространство вокруг и меня самого. Размеренный темп композиции заметно контрастировал с моим растрепанным внутренним состоянием, но раньше музыка всегда успокаивала меня, и я подумал, что, может быть и сейчас она поможет мне привести мысли в порядок и, наконец, избавиться от этого тянущего чувства внизу живота, которое появилось как только Алина дала своё согласие на поездку и с тех пор не желало уходить... Я не знаю, сколько я так сидел - так увлёкся, что даже не заметил, как начал играть Людовико Эйнауди, под которого в прошлом сезоне катала произвольную программу Мэрайя. Очнулся только, когда почувствовал, что я не один, что у меня появился внимательный слушатель. Я повернул голову направо и увидел Алину. В первое мгновение я даже подумал, что она - галлюцинация. Плод моего воображения, миллионы раз рисовавшего ее рядом со мной. Но она улыбнулась и подняла ладошку в качестве приветствия. И в этом было столько реального, что мне пришлось поверить своим глазам. Мне тут же показалось, что из легких в одну секунду выпустили весь воздух. Это было знакомое ощущение - впервые я испытал его, когда в тринадцать прыгнул четверной тулуп. Смесь дикой радости, возбуждения и благоговейного страха, когда ты точно знаешь, что открыл дверь в новую для себя эру - именно так я чувствовал себя в этот миг. Не переставая играть, я пробежался взглядом по ее фигуре. Алина была в свободных шортах и короткой толстовке с логотипом Puma, которая оставляла открытой светлую полоску кожи на ее животе. На лице не было ни грамма косметики, а длинные волосы свободно ниспадали на плечи. Она была одуряюще восхитительна, и я не мог оторвать от неё глаз. Просто физически не мог. На ее губах блуждала робкая улыбка, а в глазах застыл интерес и ещё немой вопрос, будто бы она спрашивала у меня разрешения находиться здесь. Я вдруг понял, что она никогда не слышала, как я играю. Я делал это неплохо, но не идеально. А мне хотелось, чтобы для нее я был идеальным во всем. Даже в мелочах. Поэтому, первым моим порывом было встать и опустить крышку фортепиано. Но в этот миг в моем сознании вдруг возникли слова Джонатана, который советовал мне действовать, и я отбросил все сомнения. Чувствуя, как крепнет внутри уверенность в правильности моих действий, я повёл головой, приглашая Алину подойти поближе и подвинулся, чтобы она могла сесть рядом. Когда она медленно опустилась на скамейку и наши бёдра соприкоснулись, я не смог сдержать судорожный вздох, но быстро замаскировал его улыбкой. - Я давно хочу научиться играть, - между тем произнесла она шепотом, не отрывая глаз от черно-белых клавиш фортепиано. - Весь год обещала себе, что найду преподавателя и буду ходить на занятия после тренировок. А в итоге после тренировок хотела только одного - рухнуть в кровать. - Это был непростой сезон для тебя, - тихо сказал я, разглядывая ее точеный профиль. Она улыбнулась. - Но он только заставил меня больше ценить то, что я получила в финале, - философски заметила она, пожав плечами. Я кивнул и с удивлением отметил, что тоже улыбаюсь. Это было странно, но в этот миг я так гордился Алиной. Так гордился тем, что она прошла через все трудности этого сезона с высоко поднятой головой. Что она не разучилась верить в себя. Что она победила себя не изменяя себе. На некоторое время между нами воцарилась тишина. Алина тихо дышала и смотрела на свои пальцы. Я смотрел на ее беззащитно склоненную голову и разрывался от желания обнять ее. Но в итоге ограничился тем, что взял в свою руку ее маленькую ладошку и опустил на клавиши. - Вряд ли из меня получится хороший учитель - я никогда никого не обучал с нуля, - пробормотал я. - Но, может быть, сейчас это и не требуется? Я начал медленно перебирать пальцами левой руки, извлекая из фортепиано простенькую мелодию. Пальцами правой я накрыл кисть Алины и несколько раз слегка надавил на ее пальчики в такт. Когда я почувствовал, что она уловила ритм, то убрал свою руку и позволил ей аккомпанировать мне самостоятельно, хотя ещё долго ощущал на своих пальцах манящее тепло ее кожи. Когда она поняла, что у нас получается неплохой дуэт, ее лицо озарила такая заразительная улыбка, что у меня в животе разлилось тепло. Черт возьми, что бы я ни сделал ради такой улыбки снова! Вскоре я показал ей новую незамысловатую музыкальную комбинацию и следил, как сосредоточенно она ее повторяет. Она закусила губу, наклонила голову на бок и ее волосы оказались так близко от моего лица, что я не удержался - слегка наклонился и украдкой коснулся их губами. Она пахла цветами, мёдом и чистотой. И моей собственной мечтой. Так что я совершенно терял голову, растворяясь в ее близости, дыша ею, заполняя ее запахом все пространство своих легких... - Нэйтан, спасибо, - внезапно услышал я. - Это так здорово! Восторженный возглас Алины, который она сопроводила звонким хлопком в ладоши, вернул меня с небес на землю. Наши взгляды встретились. Ее ореховые глаза искрились от удовольствия, и у меня вдруг возникли совершенно неуместные фантазии о том, как они засияют, если я ее поцелую. Не знаю, может быть, это желание было чересчур очевидно, может быть в моих глазах пылал огонь, но улыбка Алины вдруг увяла, зато жаркий румянец залил щеки, и я увидел, как она быстро облизала губы. - Нэйтан... - глухо произнесла она. Желание поцеловать ее стало практически нестерпимым. В голову настойчиво лез призыв Джонатана действовать. Но в глубине души я знал, понимал, что ещё слишком рано. - Спокойной ночи, - хриплым голосом произнёс я, быстро встал и, не оборачиваясь, покинул ресторан.