Делириум

      Сидя в Большом Зале и держа в руках пергамент с расписанием, Гермиона уже несколько раз пожалела о съеденной порции завтрака, потому что чем быстрее глаза бегали по буквам, тем больше начинало тошнить. Первая пара Зелий со Снейпом. Она еще не была готова встретиться со слизеринцами после произошедшего. Теребя клочок бумаги, Гермиона невольно вспомнила лицо Паркинсон, искаженное паникой.       Как же Грейнджер хотелось причинить слизеринке такую же боль, хотя бы малую ее часть, чтобы она навсегда забыла как это — говорить такие гнусные вещи.       После того, как Малфой вихрем выскочил из комнаты гриффиндорки, Гермиона лишь услышала хлопок соседней двери и звенящую тишину, что свидетельствовало о заклинании, которое он наложил на стены.       Они не пересеклись с ним утром, за что девушка была невероятно благодарна высшим силам.       Будто без ее участия, взгляд сам нашел Малфоя в потоке учеников. Он сидел за слизеринским столом, согнув руки в локтях и сцепив их в замок. Сбоку от него расположился Забини, который что-то рассказывал другу, а тот сосредоточенно слушал. И судя по нахмуренным бровям, ему не совсем нравилось то, что он слышал.       Малфой повзрослел. Гермиона заметила это еще вчера. Когда-то долговязая худощавая фигура вырисовалась в мужской силуэт с широкими плечами и острым подбородком. Если еще год назад в лице слизеринца можно было разглядеть ребенка, то сейчас в нем не осталось даже намека на детство. И пусть скулы покрывала едва заметная щетина, дело было не в этом. Его глаза. Они убивали в Драко всю непосредственность, которая хотя бы иногда просматривалась раньше. Холодные и жесткие, его глаза оставались такими даже в окружении самых близких.       Интересно, что ему пришлось пережить за последний год, чтобы покрыться таким слоем льда и избавиться от любых проявлений сочувствия? Избавиться ли? Почему тогда она сейчас не сидит где-то в ногах у Волдеморта и не молит его о смерти за то, что напала на одного из слизеринцев?       Глупости. Скользнув глазами по Малфою еще раз, Гермиона отметила, что тон его кожи совсем немного потеплел, что было очень заметно в контрасте с платиновыми волосами, часть которых падала ему на лоб. Будто солнце едва-едва коснулось его, но, обжегшись о холод, тут же бросило эту затею.       Скомкав и кинув лист с расписанием на стол, как будто это он был виноват во всех ее бедах, Гермиона вскочила с места, больше не в состоянии сидеть в зале и вновь ловить на себе вопросительные взгляды.       Что они думали? Что она вернулась, потому что сменила сторону? Потому что сдалась? Никто не спрашивал. Просто потому, что никто не знал, можно ли.       Прохлада подземелий немного остудила пыл гриффиндорки, чему она была даже благодарна. Клокочущая ярость была не к месту, особенно учитывая, что ей придется провести целых два урока в компании змей.       Кабинет, как обычно, условно разделился на две части. Слизеринцы сидели на столах, переговариваясь и смеясь, в ожидании начала урока. Большинство магглорожденных волшебников уже заняли свои места, но в этой части кабинета не звучали признаки веселья. Только шорох пергаментов.       За секунду до звонка в класс зашел Малфой со своей свитой, а его походка выражала глубокую скуку, будто бы он шел к месту, делая одолжение. Самодур.       Взгляд профессора недовольно задержался на Старосте мальчиков, который практически опоздал на его урок, но все же ничего не сказал. Ну конечно, это ведь не Гриффиндор. Им же еще пить чай на одной кухне, поочередно восхваляя Волдеморта.       После той проигранной битвы, воспоминания о которой до сих пор ранили сердце девушки, она ничего не могла сказать о Снейпе. Он переметнулся на другую сторону? Все еще остается темной лошадкой? Плевать, он был последним человеком, которому она доверяла.       — Пропустим слова приветствия — я едва ли рад вас здесь видеть, — безэмоциональный голос профессора будто выключил весь шепот в классе. — Учитывая, что мне выпала такая честь — обучать вас в этом году магии зельеварения, хочу сказать, что мне плевать, за каким столом вы сидите, поедая ланч. Поблажек не будет никому.       Он обвел взглядом класс, будто пытался убедиться, что смысл его слов дошел до тупоголовой черепушки каждого.       — Сегодня вы будете натужно пытаться сварить достойный Тонизирующий глоток мандрагоры. Для чего предназначено это зелье?       Чья-то рука взметнулась вверх, и Драко даже не нужно было смотреть, чтобы догадаться, чья именно. Но все же, повернувшись, он посмотрел на Грейнджер, которая выглядела до смешного потерянной, будто сама не ожидала от себя такого. Словно сделала это по привычке.       — Как я рад, что некоторые вещи не меняются, несмотря ни на что, — иронично сказал Снейп. — Мисс Грейнджер?       — Это зелье возвращает заколдованного человека в прежнее состояние, — ответила гриффиндорка.       Ее голос звучал тихо, неуверенно, а шею покрыл румянец. Почему-то это заставило Малфоя взбеситься. Еще одно напоминание о том, что все изменилось.       — Не верю, что она все еще жива, — злобно прошептала Пэнси, сжав руку в кулак, которая лежала на внутренней части бедра Малфоя.       — Отлично, мисс Грейнджер. Я бы присвоил несколько баллов вашему факультету, если бы вы все еще к нему принадлежали.       Слова Снейпа оживили слизеринскую часть класса, пуская по рядам смешок. Теперь щеки грязнокровки вспыхнули даже ярче, чем красная шея. И если ранее это было смущение, то сейчас это точно была злость. Слабый отголосок того, что Малфой видел вчера. Пожалуй, слишком слабый, чтобы вызвать в нем удовлетворение.       Послушав основные нюансы приготовления зелья и посмотрев нужные ингредиенты, написанные на доске, студенты стали копошиться, начиная работу.       Нарезать спелую мандрагору и потолочь в бронзовой ступке, получая сок...       Гермиона чувствовала, как глаза профессора следят за ее движениями, видимо, подыскивая еще что-то в поведении девушки, что могло бы послужить отличным поводом для очередного подкола.       Добавить два литра живой воды...       Ей нужен план. Больше нет времени ждать.       Перемешать тридцать раз против часовой стрелки...       Библиотека. Ну, конечно. Если и есть способ, чтобы помочь Гарри, то где еще искать его, как не среди книг?       Водоворот ее мыслей прервал поток воздуха, созданный открытой дверью.       Без стука, как к себе домой, в класс зашла Амбридж, одетая как обычно в блевотно-розовый костюм, который дополняла до смешного нелепая роза в седеющих волосах.       — Профессор Амбридж, — произнес Снейп, сжав губы в такую тонкую полоску, что начало казаться, будто они и вовсе исчезли с его лица. — Что-то произошло?       — Я принесла тебе график курсов на первое полугодие, Северус, — улыбнулась женщина.       — Спасибо, Долорес, но не стоило утруждаться — совы в Хогвартсе еще не вымерли.       — Пустяки, — махнула рукой она, будто не замечая издевки в голосе профессора. — О, а что вы разучиваете?       Амбридж посмотрела на доску, и Гермиона подумала, что нужно быть очень глупой, чтобы видеть все ингредиенты зелья и не понять, какое конкретно они готовили.       — Тонизирующий глоток мандрагоры, — кажется, можно было услышать тихий звон натянутой нити терпения Снейпа.       — Я не припомню этого зелья в учебном плане, который вы мне предоставили, — проговорила Амбридж, не отрывая от своего лица мерзкую улыбочку.       — Правда? Наверное, я добавил его уже после.       — Мне кажется, что нашим студентам вовсе необязательно изучать подобный материал. Будто бы кто-то попытается их проклясть, зная, что они под защитой Министерства!       Высокий противный смех залил комнату, и Гермиона едва сдержалась, чтобы не закрыть уши.       — Я учту, — сухо ответил зельевар. — Что-то еще? У нас идет учебный процесс.       — Исправьте вашу программу, профессор.       Когда дверь за директором закрылась, Гермиона была уверена, что Снейп что-то сделает, но тот показал чудеса выдержки и даже не повел бровью.       Он обучал их полезному зелью без согласия этого узурпатора? Интересно.       Запечатав свое зелье в небольшую бутылочку, Гермиона поставила его профессору на стол. Гриффиндорка была уверена в том, что оно безупречно, потому что ей уже не раз приходилось варить Тонизирующий глоток, когда она с мальчиками уничтожала крестражи. Хотя, оценка ее совершенно не волновала. Кажется, впервые Гермионе Грейнджер было настолько плевать на отметки.       Уход за магическими животными под строгим взглядом профессора Граббли-Дёрг прошел более-менее сносно. Она рассказывала теорию, которую гриффиндорка уже знала. Но девушка была рада хотя бы на немного отключиться и просто просуществовать полтора часа.       Когда на обратном пути, закинув сумку на плечо, и, укрываясь от порывов ветра, гриффиндорка шла к замку, ее догнал парень с красно-желтым шарфом на шее.       — Гермиона, — окликнул он девушку и, обернувшись, она узнала Найджела Уорперта, с которым ходила на Нумерологию в позапрошлом году. — Привет, ты как?       — Жива, — ответила гриффиндорка, добавляя в уме «пока что».       — Эээ... ясно, — стушевался парень, поправляя челку. — Слушай, я хотел спросить, точнее... мы все хотели бы знать...       Ха, «мы хотели бы знать». Мы. Будто бедного Найджела отправили к ней как казачка, которого не жалко.       — Хотели бы знать, что происходит, знаешь. Все говорят, что Поттер мертв или переметнулся на сторону Сама-Знаешь-Кого и...       — Уорперт, Волдеморт убил родителей Гарри, — перебила Гермиона его нескладную и глупую речь. — Как думаешь, переметнулся ли он на его сторону?       — Эээ, да, точнее, нет. Я хотел сказать, что да, ты права. Но Рон Уизли...       — Мерлин, он под Империусом! Ты серьезно спрашиваешь меня об этом? Или кто там еще интересуется? Они боятся сами спросить?       — Нет, Гермиона, все просто не хотят приносить тебе неудобства, — покачал головой Найджел. — Все знают, что ты не просто так появилась здесь.       Ей мгновенно стало жаль. На Гриффиндоре было меньше всего студентов. Меньше всего тех, кого удалось запугать или подкупить, чтобы создать иллюзию нормальности. Обычности. Возможно, они действительно не знали, что делать и кому верить. Она вздохнула.       — Прости, Найджел. Ты прав — я здесь не просто так. Ничего еще не окончено. Гарри жив и... и я надеюсь, что еще не все потеряно.       Парень кивнул, оглядываясь. Такой разговор мог принести большие проблемы, в особенности разговор с Гермионой Грейнджер. Не желая подвергать его опасности, девушка развернулась и быстрым шагом отдалилась, пока какой-нибудь Малфой не нашел их беседу уж больно подозрительной.       Класс Заклинаний был идеально чистым, убранным, практически немагическим. Таким, каким она его помнила, когда Амбридж вела у них ЗОТИ. Вылизанные полки, парочка картин и все: больше никаких признаков магии.       Когда Амбридж «заплыла» в класс, по рядам прошелся еле слышный стон — гриффиндорцы уже предвкушали.       — Дорогие дети, — изрекла профессор тоном, который будто предназначался для пятиклашек, — вам очень посчастливилось учиться в Хогвартсе именно в это время, когда во всем наступает новая эра. Шторм прошелся по нашим жизням, но зато забрал с собой все ненужное и неправильное. Очищение.       Святой Годрик, кажется, у этой женщины просто талант вызывать у Гермионы самые отрицательные эмоции. Что за извращенная тяга к пафосным речам?       — Сегодня мы будем изучать очень полезное заклинание, — Гермиона не удивилась бы, если жаба предложила им чисто теоретически поупражняться в нем. — Оно называется Тергео.       Услышав это, Грейнджер даже потеряла речь на несколько секунд.       — Тергео, профессор? — раздался неуверенный голос Патил. — Заклинание уборки?       — На самом деле, это заклинание втягивает жидкости, пыль и песок в волшебную палочку, но, как вы успели отметить, мисс Патил, его удобно использовать в бытовых целях.       Воистину, это казалось какой-то шуткой. Заклинание уборки, которое при должном старании сможет выполнить любой второкурсник. Смех. Почти истерический, но не менее мелодичный вырвался из уст Гермионы. Десятки пар глаз покосились на нее, задержав дыхание.       — Вы это серьезно? — спросила девушка, все еще панически хихикая.       — Не вижу ничего смешного, мисс Грейнджер, — улыбка не покидала лицо Амбридж, но глаза превратились в две черные дыры, которые готовы были лично лишить ее жизни. — Занимаясь глупостями, вы, видимо, потерялись во времени, поэтому я напомню, что у вас сейчас последний курс, а это значит, что совсем скоро представители чистокровных семей будут искать себе пару, и такое заклинание как Тергео очень пригодится.       — Это заклинание исполнит любой болван, — выплюнула Грейнджер, позабыв о веселье. — Что насчет чего-то действительно важного? Полезного? Защищающего?       — В новом мире, где каждый член общества знает, где его место, правит безопасность, и поверьте, Тергео пригодится вам куда больше, чем любое защитное заклинание.       Вот ведь невозможно было представить, что стойкая ухмылочка директора тоже имеет лимит терпимости, но судя по искривленному от злости рту, этот лимит только что был исчерпан.       — Мир, в котором Волдеморт жаждет растоптать все живое, вы смеете называть безопасным?       Она молилась, чтобы ее слова были материальными и избили гребаную Амбридж.       — Молчать! — крикнула женщина. — В среду в кабинет ко мне на отработку!       Кажется, все студенты хотели превратиться в пыль, которую всосет в себя палочка. До конца пары никто больше не сказал ни слова, кроме постоянного повторения элементарного заклятия.       Когда все выходили из класса, Гермиона услышала отрывок разговора, где речь шла о том, что в следующий раз они, наверное, будут отрабатывать Орхидеус, чтобы в вазе на кухне всегда стояли свежие цветы.

***

      Когда Грейнджер зашла в гостиную, намереваясь принять душ, чтобы хоть чуть-чуть смыть с себя тяжесть всех часов, что ей довелось сегодня пережить, взгляд тут же уперся в блестящие ботинки, лежащие на столе. Медленно скользнув взглядом по телу хозяина обуви, она остановилась на лице Малфоя, который, нахмурившись, держал в руках несколько пергаментов. Через несколько секунд он бросил их на стол и впился в Гермиону взглядом.       — Грязнокровка, — произнес он, скривившись, будто ожидая кого-то другого.       — Ублюдок, — он поджал губы, поднимаясь. — О, чего ты, Малфой? Мы разве не обмениваемся очевидными вещами?       — Я бы лучше обменялся с кем-то гонореей, чем с тобой несколькими лишними словами.       Он прислонился бедром к дивану, засунув руки в карманы, и посмотрел на нее сверху вниз. Это безумно раздражало. Почему она не может быть с ним одного роста или хотя бы ее каблуки немного выше, чтобы не создавать ему эту дополнительную иллюзию превосходства? А еще лучше, Малфой мог бы родиться толстеньким низким гадом, и тогда его внутренний мир и внешность прекрасно бы гармонировали. Но судьба — сука, и почему-то только таким кретинам, как Малфой, могли доставаться такие лица.       — Вали в свою комнату и сделай вид, будто тебя здесь нет и никогда не было, — выплюнул слизеринец.       Она закатила глаза, устав от этих бессмысленных пререканий и, обойдя диван, практически скрылась в проеме коридора, но бросила напоследок через плечо:       — Я ухожу в библиотеку.       — Нет.       Такое простое односложное слово, но оно заставило ее остановиться.       — В смысле «нет»?       — А какой еще есть смысл у слова «нет», идиотка? — начал раздражаться парень, садясь обратно на диван и закидывая ноги.       Ей пришлось вернуться, чтобы заглянуть ему в лицо.       — Ради всего святого, Малфой, я здесь учусь! Мне нужно делать задания!       — Мне плевать. Я должен видеть, чем ты там занимаешься, а у меня нет времени ходить за тобой по пятам.       Теперь голос старосты был скучающим и почти ленивым, будто он объяснял ребенку очевидные вещи. Малфой даже не смотрел на нее.       — Ты что, гребаный надзиратель? Может, ты вместе со мной и в душ будешь ходить?       Малфой стрельнул в нее глазами, и Гермиона тут же залилась краской, поняв, что сказала.       — Я имела в виду...       — Послушай, Грейнджер, если бы у меня был выбор между душем с тобой и поцелуем с дементором, то я бы засосал его по-французски. Фу, даже не произноси этого вслух. Мерзость.       Выражение лица парня транслировало полное отвращение. Между ними была такая приятная и понятная взаимность.       — Не могу поверить, что тебя приставили следить, какие книги я читаю. Думаешь, смогу одолеть вашего хозяина парочкой книг из школьной программы?       Раздражение в комнате практически превратилось в густую массу, которую можно было лепить руками. Вдруг, в какой-то момент его лицо расслабилось и на нем появилась ехидная тень.       — Хотя, знаешь, может быть я и мог бы великодушно выделить тебе полчаса, чтобы ты взяла нужные книги и притащила их в свою хижину.       Гермиона нахмурилась и сложила руки на груди. Голос слизеринца не предвещал ничего хорошего, а благородства от него можно было ждать в последнюю очередь.       — И что ты за это хочешь?       — Ничего такого, что ты не смогла бы, зубрила, — презрительно улыбнулся он. — Будешь делать за меня домашнее задание.       Брови Гермионы взлетели вверх, и уже через секунду ее настигло понимание. Ему совершенно не нужно было просить кого-то о выполнении его домашки. Во-первых, вряд ли учителя что-то скажут Малфою, зная, кто он теперь такой и на что способна его семья, даже если слизеринец и вовсе забудет о существовании домашнего задания. А во-вторых, она не помнила, чтобы хоть раз оценки хорька опускались ниже «В».       Ему не нужны были задания. Малфою хотелось просто унизить ее. Самым тупым и примитивным методом и оттого более оскорбительным. Вся ясность происходящего отразилась в глазах Гермионы, и он, увидев это, расплылся в еще большей улыбке, зная, что она не откажется.       — Мразь, — шепнула ему девушка, но, понимая, что это ее единственный выход, девушка выдохнула, пытаясь утихомирить злость. — Хорошо.       — И да, получишь вознаграждение после проделанной работы. Я скажу, когда понадобишься, — решил добить Гермиону слизеринец.       Впервые за этот длинный-длинный год он почувствовал отголосок какой-то эмоции. Радость. Насмешка. Удовлетворение.