Делириум

      Драко устремил свой взгляд на Грейнджер, задерживая дыхание и надеясь, что тошнотворно-приторные духи Амбридж выветрятся с ее уходом.       Гриффиндорка похудела с того момента, когда он видел ее в последний раз. Взгляд Грейнджер был полон ненависти, и это еще больше разозлило Малфоя. Как будто бы ей приходится жить с грязнокровым ничтожеством.       — Я молился Мерлину, что ты успеешь сдохнуть до начала учебного года, но, видимо, я перепутал приемные часы, потому что ты все еще стоишь здесь и отравляешь воздух своим присутствием.       — О, еще бы Мерлин откликался на молитвы такого драконьего дерьма, как ты, Малфой, — наигранно беззаботно ответила девушка, чувствуя, как ее трясет от злости только потому, что она видит этого человека.       — Закрой пасть, тупая сука, — произнес Малфой, практически шипя. — Ты здесь дышишь и существуешь только потому, что я не сказал обратного. Я могу завтра захотеть привязать тебя прямо к этому дивану, и на меня даже никто косо не посмотрит, так что закрой, блять, рот и проваливай с глаз моих. И не высовывайся.       — Пошел ты, — еле слышно произнесла Гермиона и резво поднялась по ступенькам, не имея и малейшего желания смотреть на него.       Малфой, выдохнув, сел в кресло. У него совершенно не было настроения воспитывать ее сейчас. Этот день и так мог побороться за место в пятерке самых херовых дней в году, а присутствие в нем Грейнджер мгновенно выводило его в топ. Он потом разберется с ней.

***

      Комната, в которой Гермиона нашла свои немногочисленные вещи была, наверное, раза в три меньше, чем соседняя. Стол, небольшая кровать и комод. Это все больше походило на чулан для прислуги. Но ей было плевать.       Этот день с каждой секундой обрушивал на ее плечи по несколько килограммов камней, будто пригвождая к полу. Она будет жить с Пожирателем смерти, ходить на уроки, где преподают Пожиратели смерти.       Трясущимися от нервов руками, Гермиона дотронулась до век. Завтра. Она подумает об этом завтра.

***

      Приглушенный смех и звуки оживленных разговоров разбудили Гермиону. Девушка села в кровати, и ей понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, где она находится. Часы показывали без четверти три утра. Это, должно быть, шутка.       В гостиной вновь послышался хохот и звук дребезжащего стекла. Они веселятся. Это казалось таким неестественным — веселиться. Практически противозаконным, практически уродливым на фоне всего происходящего.       Какое-то время она просто лежала на кровати, устремив глаза в потолок. Гермиона хотела спать, но не могла себе этого позволить. Это было... небезопасно. Она не боялась, нет. Просто не хотела спать, когда в помещении находилась компания слизеринцев.       Конечно, можно было запереться, но даже смешно подумать, что если им взбредет в голову сюда зайти, то группка малолетних Пожирателей не сможет подобрать нужное отпирающее заклинание.       Находиться тут было невыносимо. Встав и быстро переодевшись в джинсы и первую попавшуюся футболку, Гермиона решила уйти. Выйти на астрономическую башню и ощутить ветер. Почувствовать что-то старое, знакомое, пусть неодушевленное, но родное.       Когда она открыла двери, звуки тут же стали более отчетливыми. Невозможно было понять, сколько человек собралось в гостиной, потому что все голоса сливались в какофонию октав, кроме одного. Холодный и высокомерный. Голос Малфоя звучал так, даже когда он рассказывал о чем-то веселом. Неужели слизеринец так же пренебрежительно общается даже со своими друзьями? Неужто их это устраивает?       Пройдя небольшой коридор, Гермиона рассчитывала незаметно проскользнуть через портрет, не привлекая к себе внимания. Но в проеме гостиной она поздно увидела парня, который заметил движение по правую сторону от себя и повернулся.       — Грейнджер! Неужели! — Теодор Нотт растянул губы в фальшивом приветствии. — А я уже и запамятовал, что ты пленница Малфоя!       — В его мечтах, — процедила Гермиона, сделав пару шагов вперед.       В небольшой комнате два слизеринских парня развалились на диване. В одном из них гриффиндорка узнала Эдриана Пьюси. Забини стоял у шкафа, держа в руке стакан с янтарной жидкостью, а к его боку прижималась Дафна Гринграсс. В центре комнаты, будто бы специально привлекая все внимание, сидел Малфой, обнимая одной рукой Пэнси Паркинсон.       Змеиное логово.       Драко повернул голову и увидел в дверном проеме Грейнджер. Ее волосы выбивались из растрепанного пучка, лишний раз приковывая внимание к впалости щек. Эта картина, возможно, даже могла бы выглядеть жалко, если бы не убийственный взгляд карих глаз, который бил, не прикасаясь.       — С хера ли ты тут забыла? — улыбка, вызванная у Драко недавней шуткой Забини, вмиг растворилась.       Но она не успела ответить, так как Пэнси, перестав шептать что-то на ухо Малфою, повернулась к ней.       — Мерлин, Грейнджер, не думала, что такое вообще возможно, но ты выглядишь еще более уродливо, чем раньше!       — Вряд ли уродливей твоей гнилой душонки, Паркинсон, — парировала Гермиона.       — Да что ты... — начала пищать Пэнси, но ее оборвал голос мулата.       — Неужели нужно омрачать такой вечер ссорами? Грейнджер, если ты хотела присоединиться, то стоило лишь попросить, а не подкрадываться к Теодору.       — Блейз, — предупреждающе произнес Малфой.       Он не хотел, чтобы она тут была. Драко не желал видеть ее лицо и вспоминать о тех днях. Моментах беспомощности.       — О, не переживай, Малфой. Я скорее предпочту общество акромантулов, чем ваше.       Он пытался придать лицу беспечности и зафиксировать насмешку, но Гермиона видела, что, теряя контроль на какие-то мгновения, Малфой сжимает руку в кулак. Слизеринец злился. И это почему-то приносило Гермионе чувство удовлетворения. Она словно по-детски мстила ему за все, что пережила, пусть и не по прямой его вине.       — Фу, Блейз, тебе, наверное, уже хватит, — поморщила нос Пэнси. — Достаточно того, что грязнокровка теперь находится в непосредственной близости от Драко. Мы могли бы жить здесь вместе, милый.       Староста поджал губы. Он умалчивал, что возможность жить вместе с надоедливой Пэнси, которая раздражала его все время, когда открывала рот, прельщала его не больше, чем соседство с Грейнджер.       — И вас разделили, словно в той истории про влюбленных! — драматично вздохнул Блейз, прекрасно понимая, что желания Паркинсон очень отличаются от желаний его лучшего друга.       — Мне нужно выйти, — сказала Гермиона, проталкиваясь мимо Нотта и не желая слушать весь этот бред.       — Стоять!       Малфой резко встал, практически опрокинув Пэнси на пол, но она успела вовремя ухватиться за край стола.       Гермиона остановилась, сама не понимая почему. До двери было каких-то три шага, и Нотт не особо горел желанием ее задерживать. Он в принципе мало к чему сейчас тяготел, если у этого не имелся приличный градус, и это нельзя было влить в себя. Но разъяренный голос ненавистного слизеринца будто пригвоздил Грейнджер к месту. Взбесившись из-за собственной реакции, она развернулась на 180 градусов.       — Не смей мне приказывать, Малфой.       — Заткнись, Грейнджер, — сказал он, приближаясь. — Я не разрешал тебе никуда выходить, поэтому ты никуда не пойдешь.       — Я тебе не рабыня! — понизила голос гриффиндорка, удивляясь, как зло она сейчас звучит.       — Ты. Никуда. Не. Пойдешь. Пока. Я. Не. Разрешу.       Боже, казалось он сейчас вскипит от негодования.       — Брось, Драко, пусть идет, расскажешь нашему директору, что она удумала что-то, — равнодушно сказала Дафна, желая вернуть внимание своего парня, который напряженно следил за диалогом слизеринца и грязнокровки.       — Да мне не нужно твое чертово...       — Дафна права. Чем быстрее в ней увидят опасность, тем быстрее она окажется по соседству со своим шрамоголовым ублюдком, — улыбнулась Пэнси, болтая бокал так, чтобы льдинки бились друг о друга, создавая приятный звук.       — Что ты сказала? — Гермиона посмотрела поверх плеча Малфоя, находя глазами слизеринку.       — Конечно, я бы многое отдала, чтобы посмотреть, как ты превращаешься в министерскую шлюху, прямо как Уизли, но...       Кажется, следующие моменты кто-то ускорил в несколько раз, специально не давая никому опомниться. Гермиона пронеслась мимо Малфоя, немного задевая его плечом и отталкивая. Не думая об этом, но на подкорке сознания понимая, что доставать палочку нет времени, а даже если бы оно и было, то вряд ли девушка смогла причинить ею реальный вред. А причинить она его очень хотела.       Схватив практически пустую бутылку, девушка разбила ее о стол и кинулась к Паркинсон. Она почувствовала, как ее рука сжимает затылок слизеринки, почти вырывая комок волос.       Писклявый крик свидетельствовал о том, что острое стекло полоснуло по коже, заливая кровью участок под ключицей. Болотно-зеленый джемпер начал окрашиваться в бордовый, оставляя пятна.       В следующий момент сильные руки схватили Гермиону за плечи и откинули на пол, заставив разжать ладонь и кинуть бутылку в сторону. Краем глаза она заметила, как Забини перепрыгнул стол и встал между девушками, видимо, опасаясь, что отброшенная Малфоем гриффиндорка вновь кинется.       — Угомонитесь! — крикнул мулат, пытаясь перекричать стоны Пэнси, которая вопила так, будто бы гиппогриф сожрал ее правую руку.       Все еще ошарашенный Малфой перевел взгляд на девушку, лежащую на полу и... нет, он не злился. Злился Драко каждый раз, когда видел ее. Он чувствовал ярость каждый раз, когда она смела огрызаться. А сейчас слизеринец потрошил Грейнджер взглядом. Он бы убил ее, а потом воскресил, чтобы снова убить. Это было что-то большее, чем злость.       Грейнджер поднялась, не прерывая зрительного контакта с Малфоем, а потом, развернувшись, побежала по лестнице вверх, понимая, что ее никто не выпустит.       Для самой Гермионы собственный поступок тоже был огромной неожиданностью, она будто бы смотрела на себя со стороны. Но никто, никто не будет говорить плохо о ее лучших друзьях. Эта сука сама напросилась.

***

      — Как же больно, Мерлин! — Драко слышал крики Паркинсон так, будто бы в его ушах была вода — сквозь странную пелену.       — Пэнси, перестань орать и залечи царапину! — раздраженно крикнул он, бросив ей палочку, которая выпала из кармана ее мантии.       Она еще что-то продолжала ныть о том, что это не царапина, но слизеринец не слушал. Обведя глазами комнату, он сосредоточился на лице Блейза.       — Ебать, — произнес мулат одними губами, дабы не сеять еще большую панику.       Драко послал ему взгляд «поговорим потом».       — Окей, мне кажется, что пора расходиться. Завтра начинается учеба, — произнес Забини, понимая, что, учитывая их статус, в любой другой ситуации это послужило бы таким себе поводом для того, чтобы закончить вечеринку, но не в этой.       Гринграсс все еще успокаивала подругу, когда Нотт с Пьюси выходили из гостиной, переговариваясь.       — Драко, скажи, что ты убьешь эту суку! — ухватилась за рукав его рубашки Пэнси, ища заботы. — Скажи, что ты донесешь на нее! Она меня чуть не убила.       — Пэнси, пора на выход. Я уверен, что Драко большой мальчик и знает, что делать.       Черт, как он сейчас был благодарен Забини. Ему не хотелось никого слышать и видеть, а тем более успокаивать. Кажется, Драко впервые за эти два дня, после того, как узнал о задании, по-настоящему его понял.       — Если что, я помогу тебе спрятать труп, — подмигнул ему Блейз, закрывая за собой дверь и, таким образом, пытаясь немного разрядить обстановку.       Но, кажется, Малфой просто расчленит ее сейчас так, что помощь не понадобится.       Он дернул двери на себя и они открылись с таким грохотом, что если бы вырвались из петель, то вряд ли подлежали восстановлению, даже магическому.       Она стояла у открытого окна спиной к нему. Что же, пришло время небольших уроков вежливости.       Дернув девушку за руку, Малфой заставил ее повернуться и посмотреть ему прямо в глаза.       — Что ты себе позволяешь, грязнокровка?       Кровь шумела в ушах, не давая думать ясно. Губы гриффиндорки сомкнулись в ярости. Он уже подумал, что она и вовсе ничего не ответит, но ошибся.       — Что она себе позволяет! Я не допущу, чтобы при мне говорили о них такие вещи! Вы все — стая гребаных вонючих Пожирателей, но я вас не боюсь! И тебя, Малфой, не боюсь! Отпусти мою руку, мне больно! — кричала она, создавая контраст его тихому голосу.       Он намеренно сжал ее плечо еще сильнее, и приблизил свое лицо немного ближе.       — Наверное, пытки задели ту часть мозга, которая отвечает за слух, и до тебя не до конца дошло, что именно говорила Амбридж, — практически шептал парень. — Если бы я вдруг тебя прикончил, то мне стоило бы просто сказать, что ты вела себя очень подозрительно, и все бы только одобрили мой поступок. Ты всего лишь извращенное средство манипулирования, конченый акт милосердия. Я могу убить тебя прямо сейчас, Грейнджер. Или сделать лучше: сказать, что застал грязнокровку, замышляющей восстание, и отдать тебя Волдеморту. Интересно, насколько долго продлится его милость, как считаешь?       Он говорил это Грейнджер прямо в лицо, практически касаясь своим кончиком носа ее. К своему удовлетворению Малфой увидел в шоколадных смелых глазах отблеск страха. Да, она понимала, чем ей грозит все это. Смерть — далеко не самое худшее, что может придумать Темный Лорд.       — Клянусь Салазаром, еще одна такая выходка, и я это сделаю, не сомневайся.       Драко выплюнул последнюю фразу и, отпустив локоть грязнокровки, толкнул ее прямо на кровать, а затем развернулся и захлопнул дверь с обратной стороны, оставив девушку совершенно опустошенной.