Делириум

      Душный кабинет напрягал, кажется, становясь меньше с каждой секундой. Бормотание Макгонагалл раздражало, хоть и не оседало даже на задворках мозга. Блять, он же почти успокоился. Злость в нем бурлила, ввинчиваясь в виски металлическими шурупами, норовя расколоть его башку надвое. Уйдя вчера к слизеринцам, он приказал себе забыть и не думать о произошедшем, не думать о Грейнджер. Не вспоминать о рыжем ублюдке и ее реакции на него, но все пошло к чертям уже за завтраком. Она была чертовски счастлива и это мог видеть буквально каждый. Гермиона улыбалась, показывая небольшие ямочки на щеках, будто призывая к ним дотронуться. Черт, она была так счастлива после встречи с Уизли, что хотелось ее придушить за эту улыбку. Гребаную искреннюю улыбку.       Он перевел взгляд на нее, всегда сидящей немного впереди справа. Сегодня она заколола волосы, собрав прядки у лица, что заставило его еще чаще смотреть на Гермиону. Это злило Драко еще больше. Малфой наблюдал, как она закусывает карандаш, водит пальцем по пушистым ресницам и практически ненавидел ее за эти простые жесты. Будто издеваясь, Гермиона напялила сегодня обтягивающую юбку, которой он раньше у нее не видел. Или не замечал, плевать. Ерзая на стуле, она словно специально испытывала его нервы. Чувствуя, как все самообладание достигает точки кипения, Драко подорвался со стула, привлекая к себе всеобщее внимание.       — Мистер Малфой? — произнесла Макгонагалл, сдвигая очки.       — Мне нужно в башню, я кое-что забыл, — сказал он, направляясь к двери.       — Разве это не может подождать до окончания урока? — сдержанно спросила профессор.       Но Драко уже ее не слушал, вылетая из класса. Гермиона наблюдала за ним, подняв брови. Ее натура так и вопила о том, чтобы извиниться за его поведение перед Макгонагалл, но она вовремя себя остановила. Что с ним такое? Нужно отдать учителю Трансфигурации должное: не смутившись бесцеремонного поведения ученика, она лишь поджала губы и продолжила читать лекцию, рассказывая об ошибках превращения предметов с четкой геометрией.       Стараясь делать записи, гриффиндорка то и дело возвращалась к выходке Малфоя. Быстро взглянув на растерянного Забини, она могла предположить, что тот тоже понятия не имел, что вообще произошло. Когда над их головами вновь показались люстры, Гермиона решила отогнать от себя эти мысли и начать исправлять ошибки, которые она допустила на предыдущем уроке, когда услышала свою фамилию из уст Макгонагалл.       — Да, профессор?       — Не могли бы вы сходить и проверить мистера Малфоя? Возможно, ему нужна медицинская помощь? — предположила женщина. — Дайте мне знать, если это так.       — А почему я? — ляпнула она то, что первым пришло в голову.       — А разве вы не живете в одной башне? — спросила Минерва, смотря на Гермиону, как на дурочку.       — Да, точно, — кивнула она, краснея. — Я скоро вернусь.       Девушка сказала об этом, будучи в полной мере уверенной в своих словах. Если Малфой пошел в башню, то в таком настроении он вряд ли захочет навестить мадам Помфри или хотя бы выдавить из себя крохи вежливости. Скорее всего, она вернется через минут десять и скажет, что слизеринец неважно себя чувствует. Дальше пусть разбирается сам, в конце концов, это он — тот, кто пользуется здесь всевозможным потаканием со стороны учителей.       Она кивнула, внутренне согласившись сама с собой. Каблуки Гермионы отдавались равномерным стуком в пустых коридорах, когда проходя мимо туалета, девушка услышала звук закрывающегося крана и ругательство, брошенное себе под нос. В зазоре ей открылся вид на спину, которую она теперь могла узнать из сотен других. Черт, разве сам этот факт не был дикостью? Приоткрыв дверь, Гермиона увидела, что он просто стоит над умывальником, опустив голову вниз.       — Малфой? — спросила она, ступая внутрь. — У тебя все хорошо?       — Скажи мне, Грейнджер, почему у тебя есть эта кошмарная привычка — постоянно лезть, куда не просят? — он ответил так, будто ни капли не удивился, что девушка пришла, хотя его плечи моментально напряглись.       — Профессор Макгонагалл переживает, и она послала меня узнать, что с тобой, — сказала Гермиона в свою защиту.       — Старуха берет на себя слишком много.       Яд в его голосе брызгал во все стороны, проедая дырки в стенах. Какого черта она явилась? Мерлин ненавидит эту девочку, если подбрасывает ее под его горячую руку.       — Съебывай, Грейнджер, — выплюнул Драко, поворачиваясь.       Его лицо было едва влажным, а волосы самую малость растрепались, внося штрихи человечности в образ Малфоя, потому что все остальное время он выглядел как восковая фигура — идеально вышколена, идеально одета, идеально бесчувственна. Но его глаза не давали Гермионе покоя: было в них что-то безумное, мечущееся, неспокойное. И такая резкая смена ее пугала.       — Тебе не обязательно быть таким злым, — произнесла она осторожно. — Что случилось?       Ты случилась, Грейнджер. И лучше бы этого не было. Она стояла перед ним, держа дистанцию, в этой своей юбке, с волнами в волосах и слишком участливыми глазами. Он должен был проследить, должен был остановить все это. До того, как перестал чувствовать омерзение, смотря на нее, до того, как обводя глазами ее фигуру в одежде, начинал вспоминать ее без, до того, как помог рыжему недоразумению, потому что это было важно для нее. Сука, это должно прекратиться. Но он смотрел на ее эти ноги, нервно закушенную губу и просто переставал себя контролировать.       — А тебе необязательно быть такой вездесущей занудой, — сказал Драко и сам удивился, насколько озлобленным был его голос.       Эти слова резали ей по сердцу. Он давно не разговаривал с ней вот так. Такое чувство, будто Обливиэйт для Амбридж отрекошетил и стер ему воспоминания половины времени, которое она провела с ним под одной крышей.       — Я просто хотела помочь, — ответила Гермиона, понимая, что грусть в голосе была слишком отчетливой.       — Знаешь, — он склонил голову немного вправо, боже, как она любила этот жест, — ты можешь мне помочь.       Пара шагов, и Малфой прижал ее к одной из дверей в кабинке, стоя вплотную. Что за глупая привычка? Она опустила взгляд на его ключицу, которая выглядывала из-под небрежно застегнутого воротника и сглотнула. Воспоминания о том, как Гермиона оставляла на этом месте свои поцелуи были слишком живы. А теперь он груб и зол, и что самое страшное — ей от этого больно. Обычно боль толкала ее на агрессию, обида выливалась в закаленную руку. Как обида за разрушенное детство Гарри подпитывала ее решимость на протяжении всего пути, обида за классовое неравенство. Но сейчас боль щемила и ей хотелось сделать хоть что-то, чтобы он перестал.       Засмотревшись на участок кожи слизеринца, она не сразу поняла, что Малфой взял руку девушки и, дернув, опустил вниз к паху. Почувствовав, как он поглаживает ее ладонью по своей твердости, не отрывая взгляда от шокированного лица Гермионы, гриффиндорка тут же пришла в себя.       — Малфой, какого черта ты делаешь? — она попыталась выдернуть руку, но он держал слишком крепко.       — Перестань, Грейнджер, что ты как в первый раз? — усмехнулся Драко. — Ты же предлагала свою помощь.       — Я... я не это имела в виду, — произнесла она еле слышно, поднимая на него взгляд.       — Да мне похуй.       Слова вырвались из его горла, царапая гланды, словно наждаком. Но так нужно. Нужно, чтобы она вспомнила, кто он. Худшая его версия. Сколько Гермиона выдержит, прежде чем убежит к какому-то Уизли, который будет обнимать ее, когда она плачет, приговаривая эти свои нелепые словечки? Ей ведь нужен кто-то типа Уизли. Сколько ты еще будешь терпеть это, Грейнджер?       Сжав ее щеки, Малфой впился в губы поцелуем, контролируя, чтобы в нем не было ничего, кроме грубости, чистого превосходства. Пара укусов, силой раскрытый рот. Она вот-вот расплачется и убежит. Прижимая ее руку к члену, он чувствовал, как тот становится тверже.       Оторвавшись от нее, Малфой щелкнул ремнем, расстегивая штаны. Он понимал, что помешательство никуда не делось, оно только притихло, как притихают смертельные болезни, чтобы убить рецидивом. Вчера после возврата Драко пытался избавиться от этой злости, которая увеличивалась каждый раз, когда слизеринец вновь вспоминал эту картину голубков. Но касания Фосетт вдруг начали казаться слишком грязными. Какая гребаная ирония! Ему это нужно было именно от Грейнджер.       Он обхватил член рукой, наблюдая за ее реакцией. Покрасневшие щеки и бегающие глаза довольно хорошо передавали ее шок. Но недостаточно, если ты все еще здесь.       — Ну давай, где же эта гриффиндорская самоотдача? — ему практически было противно от себя самого, но так нужно.       Так было нужно сделать, иначе потом будет еще хуже. Он провел рукой, ощущая, как воздух между ними электризуется. Грейнджер молчала, кажется, не веря, что Драко действительно это делает. Возбужденное дыхание и пелена на грозовых глазах приковали ее взгляд к его лицу. Так красиво. Мерлин, он делает что-то грубое, почти извращенное — вот что имеет значение. Словно подтверждая ход ее мыслей, Малфой нахально притянул ее к себе, наклоняясь.       — Драко, пожалуйста, перестань, — прохныкала она.       На секунду, на какое-то мгновение Гермиона увидела в его глазах сожаление, нечто, которое девушка видела всегда, когда они стояли вот так близко. Но это быстро испарилось, сменяясь злостью. Его губы с нажимом кусали ее, доказывая что-то. Никаких легких касаний. Она ощущала, как он двигал рукой, отбирая у нее поцелуи. Гермиона сжалась, внутренне закрываясь. Боже, что происходит? Зачем он так поступает? Смотря вбок, гриффиндорка видела, что Малфой не перекрывает ей путь к выходу. Если бы она ударила его сейчас посильнее, то смогла бы убежать. Убежать, попросить у Макгонагалл помощи... Но она вдохнула запах сандала с миндалем, дерзкого, обволакивающего, такого знакомого. Гермиона, это же он. Все еще он. Закрыв глаза, она аккуратно разжала челюсти и коснулась своим языком его. Проведя по его нижней губе, Гермиона почувствовала несколько капель воды, которой он, видимо, умывался до ее прихода. Подняв руки, которые Малфой больше не держал, она прикоснулась ладошками к его лицу. Он отреагировал практически мгновенно. Незаметные микрореакции, но она почувствовала, как Драко совсем немного наклонился навстречу ее ладоням. Их языки сталкивались, накаляя все вокруг.       Малфой опустил руку к ее ягодицам, обтянутым эластичной тканью. Проклятая юбка. И сжал, прижимая их еще ближе. Ее пальцы с нежностью водили по его щекам, она ластилась к нему, отвечая на самые грубые поцелуи. Что ты творишь, Грейнджер? Дальше будет только хуже. Но он больше не мог бороться с собой, и если бы она попыталась уйти сейчас, то не смог бы ее отпустить.       — Черт... я... — его голос отдавал хрипотой, когда Драко разорвал их поцелуй.       Он даже сам не понимал, что хотел сказать, просто пытался как-то отрезвить себя. Ее нежность, которой было наплевать на все его планы, на то, что им обоим не выжить, на то, что они совсем не друг для друга — она растекалась по нему, как нега, заставляя хотеть ее сильнее. Гермиона подняла на него карамельные глаза и медленно опустила руки на грудь, проводя по ключицам и ниже, к животу, задевая расстегнутый ремень. Он двигал рукой, смотря на ее влажные губы, которые девушка облизывала слишком часто, чтобы слизеринец смог сконцентрироваться на чем-то другом.       — Помоги мне, — прошептал Драко, очерчивая большим пальцем ее губы.       Не приказ, не указание, а просто едва слышный шепот, боже, кажется, он сейчас окончательно потеряет рассудок. Она сглотнула, все так же смотря на него в упор, и наверное, даже того, что Гермиона вот так просто стояла рядом, дотрагиваясь до Драко, оставляя свои легкие, как перышко, прикосновения на теле парня, было достаточно, но через секунду ее рука медленно опустилась ниже, обхватывая его основание. Малфой выдохнул, касаясь губами ее щеки и кладя свою руку сверху, задал темп.       — Дьявол, Грейнджер... — произнес он, чувствуя, как она рвано дышит, подставляя шею для его поцелуев.       Это было так хорошо. Он водил пальцами по ее спине, опускаясь к ягодицам. Это совсем не было грубо. А должно было. Драко, пожалуйста, перестань. И он был слишком слаб, чтобы закончить начатое. Пара шоколадных радужек, заполненные просьбой, и Малфой сдался. Херова тряпка. Люциус бы сжег себя от позора. Но сейчас, пока она рядом, двигает теплой рукой по его члену, создавая импульсы наслаждения, ерошит волосы, шепча что-то неразборчивое — пока Гермиона здесь, это все неважно.       Подняв юбку, он просунул руку под ее белье и ухмыльнулся. Ему всегда доставляло какое-то странное удовольствие точно знать, что она хочет его. Тоже. Даже таким. Он попытался втолкнуть в нее палец, но она сжала ноги, косясь на дверь.       — Боже, Драко, не нужно, — пролепетала Гермиона, все еще со сбившимся дыханием.       Ему захотелось рассмеяться от того, как смешно она опасается того, что их кто-то застукает, и как жадно пробует все новое. Он же развратил невинную монашку.       — Раздвинь ноги, — приказал Малфой слишком жестко и прикусил ее мочку уха, расслабляя.       Я так хорошо выучил твое тело, Грейнджер. Он поднял ее левую ногу за колено, закидывая себе на бедро, чтобы было удобней. Давай, я соскучился по твоим стонам. Тихим, несмелым, как мышка, но таким горячим, что о них было просто запрещено вспоминать, когда у него не было возможности дотронуться до нее. Оправдав все его ожидания, Гермиона почувствовала, как его пальцы выводят узоры внизу ее живота, заставляя трястись от желания. Серые глаза светились самодовольством, как всегда, и абсолютной похотью. Боже, если ты есть...       Видя, как она загребает влажными губами воздух и сильнее сжимает его плечо, он начал двигать рукой быстрее, одновременно толкаясь в ее ладонь. Черт возьми, даже если бы сейчас сюда кто-то зашел, если бы в этом чертовом туалете выстроился бы весь Хогвартс, это не заставило бы его остановиться. Слишком большой кайф. Он пытался перевести свой взгляд на что-то другое, но еще один ее всхлип — и это была как одна искра у бочки с бензином. Пара касаний по клитору девушки, и Драко сместил руку, вовремя удерживая гриффиндорку, чтобы она не свалилась прямо ему под ноги. Еще пара толчков и густая сперма растеклась по ее ладони, пока он смотрел, как подрагивают ее ресницы в удовольствии. Чертов взрыв. Незаменимая хрень, самый чистый конденсат. Как потом без этого жить?       Гермиона почувствовала, что он отпустил ее, и открыла глаза, смотря как Драко поправлял одежду. Четкие размеренные движения. Годрик, как он так быстро берет себя в руки после таких вещей? Чувствуя, как краска заливает ее щеки, она заклинанием вычистила руки и опустила юбку, прежде чем словить на себе его взгляд.       — Ты... Ты вернешься на урок? — спросила Гермиона, чувствуя себя глупо, пытаясь скрыть свое смущение.       — Не думаю, — ответил он лениво, а потом уголок его рта приподнялся, создавая кривую ухмылку. — Подыши, Грейнджер, ты выглядишь слишком довольной. Старуха может что-то заподозрить.       Гермиона впопыхах пригладила волосы, пытаясь бросить на него сердитый взгляд, но едва ли у нее что-то получилось.       — Что мне сказать Макгонагалл?       — Скажи, что мы кончили вместе в ближайшем туалете, а потом мне стало лень возвращаться на урок, где кучка недоумков не может справиться с трансфигурацией люстры.       Она цокнула языком, запрещая себе краснеть еще больше. Не слишком ли поздно для растерянности? Как он мог с таким невозмутимым выражением лица говорить обо всех этих вещах? Словно у него совсем не было смущения. Или совести. Скорее всего, и того, и другого.       — У меня тоже не получилось это на прошлом уроке идеально, — с обидой в голосе она сдвинула брови на переносице, с недовольством вспоминая его безупречный результат.       — Мне уже приходилось проделывать подобное, — пожал плечами он, а потом сверкнул глазами в ее сторону. — Не переживай, Грейнджер, я знаю, что ты быстро учишься.       Видимо, вгонять ее в краску было его новым хобби, но черта с два она даст ему шанс вот так потешаться над ней. Поэтому, сделав вид, что не поняла подтекста последней фразы, Гермиона встала вполоборота к выходу.       — Мне нужно возвращаться.       — Не смею тебя задерживать, — бросил он, опираясь о стенку и все еще не отводя от нее взгляда.       Эта идея пришла ей в голову внезапно. Слишком желанная, чтобы успеть себя остановить. Если бы ее спросили потом, то она бы сказала, что это был последний рубеж. Повернувшись к нему, Гермиона сделала несколько шагов вперед. Сейчас он отстранится. Или скажет что-то грубое. Унизительное. Что-то, что полностью ее уничтожит, потому что, оказывается, она была достаточной дурой, чтобы просто взять и отдать ему свое сердце, словно это безделушка, по которой не будешь скучать. Как отдать котенка живодеру. Глупо и безрассудно. Но останавливаться уже было поздно, потому что что-то толкало ее в спину, несмотря на мольбы внутреннего голоса.       Медленно поднявшись на носочки, чтобы дотянуться к нему, она опустила свои губы на его. Легкий, девственный поцелуй. Секунда, две. Одно движение челюстью, и он едва ощутимо облизал ее нижнюю губу, отвечая. Гермиона помнила, как мир разбился на миллион осколков и сжался в одну точку, когда мозг девушки был переполнен ненавистью, в тот момент, когда она узнала, что будет жить с Малфоем в одной башне. Теперь произошло что-то похожее, только всю ее — от кончиков волос до пальцев ног переполнял восторг. Она влюблена в него. Эта мысль перекрыла ей доступ кислорода и заставила отстраниться. Боже, что я наделала?       — Иди, — произнес Драко, а в кварцевых глазах мелькала обреченность, словно он тоже только что осознал что-то невероятно важное.       Только в отличие от открытия Грейнджер в этом не было ничего воздушного и заставляющего дышать быстрее. Скорее то, что пригвождает к земле, словно камнем.       Она кивнула, отходя, и положив руку на ручку двери, обернулась.       — Нам нужно поговорить.       — Знаю, — рыкнул он, понимая, что рано или поздно им нужно будет обсудить то, что они задумали. — Сегодня вечером в гостиной.       — Ладно, — произнесла она, закрыв дверь с той стороны.       Боже, что я наделала?

***

      Когда он вошел в гостиную и увидел ее, сидящую над какими-то бумажками, которыми был завален весь стол и что-то вдумчиво писавшую, не обращая на него внимания, почувствовал странный прилив тепла, несмотря на незажженный камин. Это было странное чувство: когда тебя кто-то ждет. Возвращаясь с занятий по Гербологии, он отказался от посиделок с Блейзом, потому что знал, что они договорились поговорить, очевидно, что она будет ожидать его в гостиной, но почему-то этот факт пробудил в нем новые эмоции, которые Драко тут же отогнал от себя, не желая разбираться в их природе.       — Грейнджер, ты забыла руну заклинания Инсендио? — спросил Малфой, бросая холодную мантию на спинку дивана.       Она подняла брови, кажется, только сейчас замечая его.       — Почему тогда у нас в гостиной холодно, как в пещере? — сказал он, зажигая огонь, и осекся.       У нас в гостиной. Черт возьми. Это звучало так, будто они жили вместе. Точнее, будто делали это из собственного желания. Словно его собственный язык издевался над ним, идя наперекор.       — Я слишком отвлеклась, составляя списки, — ответила она, натягивая на плечи плед и, кажется, не замечая ничего странного в его предложении.       — Списки? — скривился он, просматривая одну из страниц, исписанных ее почерком.       — Того, что нам может понадобиться, — объяснила Гермиона. — Просто... на самом деле у нас не так много времени.       — Знаю, — огрызнулся Драко, бросая лист обратно на стол и присаживаясь на диван, закинул ногу на колено, принимая взрослое решение остаться и обсудить все это дерьмо, которое так или иначе обсудить придется.       — Мы должны это сделать в течение недели, — осторожно произнесла она, чувствуя его переменчивое настроение. — Так как ингредиентов было в обрез, мне удалось приготовить для Рона всего лишь семь флаконов, а нам понадобится его помощь, поэтому...       — Послушай, Уизел меня волнует в последнюю очередь, ясно? — резко оборвал он ее. — Проблема в том, что если мы хотим освободить Поттера... Попытаться освободить Поттера, то нам нужно будет сделать это до того, как Тикенсс вернется из своей командировки, что может произойти со дня на день.       — Но нам все равно нужно подготовиться к... — попыталась вразумить его Гермиона.       — Да не подготовишься ты к этому никак, Грейнджер, — Драко закатил глаза, раздражаясь. — Мы не представляем, что там может быть, а зная тетю Беллу, там может быть все, что угодно. И да, забыл тебе сказать, Снейп в курсе.       — В курсе чего? — спросила она похолодевшим голосом.       В курсе того, что мы спим, Грейнджер. Спим. Ну вот опять, этот оборот так просто сформировался в подсознании, будто стал обыденностью. Будто будут еще разы. «Этого больше не повторится» — прозвенел собственный голос, обращенный к Блейзу так издалека, будто это случилось вечность назад. Но это повторилось.       — В курсе того, что ты стащила его запасы ингредиентов для зелья.       Обычно слегка загоревшая кожа гриффиндорки стала бледнее белого.       — Как?       — Вот так, — Драко откинулся на спинку дивана. — Точнее, у него, конечно, нет прямых доказательств, что это ты, но он их найдет. Так что лучше нам попытаться вызволить мальчика-который-не-может-справиться-со-своим-дерьмом-без-чьей-то-помощи быстрее, чем Снейп найдет законный способ тебя расчленить.       — Отлично, — буркнула она, заметно нервничая. — Ты должен рассказать мне об этой тюрьме. Будет лучше, если я смогу хотя бы немного ориентироваться.       — Нечего особо рассказывать. Гора защитных заклинаний, посторонним туда не пробраться вообще никак, это исключено. Я был там всего раз, когда там никого не держали, мне было пятнадцать.       — В тот год, когда Лестрейнджи сбежали из Азкабана?       — Да, — кивнул он, вспоминая. — Тетка хотела проверить свои владения.       — Поверить не могу, что ты виделся с ней, когда весь магический мир пытался поймать ее, — возмутилась Гермиона.       — Она спала через две двери от моей комнаты, — решил добить ее Драко, внимательно следя за реакцией.       Но решив лишить его удовольствия, она промолчала, опуская глаза на лист и потянувшись за картошкой.       Только когда края ровных зубов откусили кусок от картофеля фри, он заметил на столе еду. Она ела, вновь не отлипая от своих текстов, как часто делала это в Большом зале, будто в жизни вообще не было ничего важнее ее чертовых книг и свитков. Малфой внутренне усмехнулся, думая, что Астория или Пэнси быстрее согласились бы стать помощницами Хагрида и ухаживать за его милыми созданиями, многие из которых вообще не имели права на жизнь, чем вечером съели бы что-то настолько калорийное. Потому что они заботились о своей фигуре, здоровье или хрен знает о чем. А она вон сидит, подогнув одну ногу под себя, не замечая спустившегося с одного плеча пледа, так как в комнате температура повысилась, и жует эту картошку, не отрывая карих блюдец от текста.       — Откуда здесь еда? — спросил он, видя, что там стоит еще несколько тарелок с мясом и салат.       — Ты удивишься, сколько можно получить, если иногда быть с эльфами вежливым, — отчеканила она, видимо, вспоминая, что вежливость Малфоя к людям — это уже редкость. — И я не была на ужине.       Он пропустил реплику об эльфах мимо ушей, даже не пытаясь вдаваться в этот бред. Гермиона вертела в руках маггловскую ручку, делая ею разные пометки и, пожалуй, в этом была вся она. Даже если бы ей пришлось выступать перед ордой магглоненавистников, Грейнджер все равно бы притащила с собой какую-то маггловскую хрень, просто потому что так было удобно ей. Скользя взглядом по ее голому плечу (видимо, она издевается, постоянно надевая эти майки), он скривился от отвращения к себе. Драко жалел, что ввязался в эту хрень, поговорив с ней тогда. Нет, его желание уничтожить Волдеморта все еще было нереально сильным, но теперь, сидя здесь, он понимал, что не хочет ее ни с кем делить. Мысль о том, что она просто думает об этих своих одноклеточных, вечно таскающихся за ней по Хогвартсу и, видимо, будучи неспособными даже жопу себе подтереть без ее помощи, делала его бешеным. Хотелось вскрыть скальп, обтянутый кудрявыми волосами и нахрен вымыть все посторонние мысли из ее головы. Драко, ты помешался. И здесь впору засмеяться в истерике, потому что он давно помешался. Когда Уизел сможет сбежать, Поттер окажется на свободе, что станет с ней? Это все Стокгольмский синдром — он развеется, заставляя ее ужаснуться произошедшему. Что станет с ним? Его голова прочистится, и Малфой поймет, что был в гребаном болоте все это время? Или так и останется помешанным психом? Из-за нее.       — Я составила здесь список зелий и некоторых предметов, которые могут пригодиться, если вдруг... что-то пойдет не так, — она стушевалась, произнося последнее.       Будто что-то может пойти так. Гермиона протянула ему лист, и на ее удивление Драко просто взял его. Без пререканий и слов о том, что ему противно дотрагиваться к тем вещам, которых касалась она. Черт, что с ней стало, если такой простой жест от него заставляет что-то трепетать внутри?       — Думаешь, несколько скляночек нас спасет? — произнес он в неверии, проглядывая список.       — Когда мы с Гарри и Роном охотились за крестражами, то мне страшно подумать, что могло случиться, если бы эти «пара скляночек» вдруг не оказались в моей сумочке, — ответила она, пристально за ним наблюдая.       — Я достану то, что смогу, — ответил Драко. — Мы отправимся завтра утром.       — Что?! — воскликнула Гермиона, вытаращив на него глаза. — Мы не готовы. Мы...       — Боишься, Грейнджер? — усмехнулся он, забавляясь ее слишком эмоциональной реакцией.       — Нет, — отрезала она. — Просто это безумие — мы не подготовлены.       — Можешь помолиться своим маггловским богам, наколдовать нам обереги — плевать, но ты не подготовишься достаточно хорошо к тому, чего не знаешь. И Снейп тоже не станет сидеть сложа руки. Либо завтра, либо забудь.       Она выдохнула, проводя кончиками пальцев по лицу. Они пойдут в логово беса, не иначе. Гермиона подняла голову, когда он заговорил.       — Все эти заживляющие зелья — это хорошо, но главная проблема не в этом... — протянул Драко, раздумывая.       — А в чем? — спросила она, опасаясь ответа.       — Жди здесь, — сказал он, поднимаясь и проверяя палочку в кармане.       Гермиона положила ноги на диван, не спрашивая, несмотря на жгучее любопытство, потому что знала, что Драко все равно не ответит. Дойдя до портрета, он вдруг кинул через плечо:       — И оденься, — Гермиона подняла брови в недоумении. — У нас будут гости.

***

      Прекрасно, он теперь контролирует, во что она одета. Молодец, Драко, какой следующий шаг? Но его непомерно бесило, что кто-то зайдет и будет пялиться на нее в этой майке, которая была такой тонкой, что смысла в ней практически не было. С каждым шагом он раздражался все больше. Произнеся пароль, Драко зашел в гостиную Слизерина, в которой тут же повисла напряженная тишина. В последний раз, когда он здесь был, старина Блетчли сорвал связки. Вспоминая об этом, Малфой едва сдержался, чтобы не улыбнуться. Плевать, насколько ужасно это было — ублюдок заслужил.       — Драко! — улыбнулась Пэнси, целуя его в щеку, и все заметно расслабились.       Представления сегодня не будет.       — Какая честь! — ухмыльнулся Тео. — Садись, перекинемся в карты.       Он дал Нотту пять, не желая расстраивать друга. В последнее время они меньше общались, но ему все равно не хотелось терять эту связь.       — Я бы с радостью, но, где Блейз? — спросил Драко, осматриваясь, и будто по щелчку мулат спустился в комнату, держа в руке банку сливочного пива.       — Малфой? — Забини нахмурился, как всегда идеально чувствуя его настроение, хотя внешне ничего не выдавало его тревожности — он об этом позаботился.       — Сколько у меня может валяться твой набор для чистки метел? — лениво протянул Драко, смотря на друга. — Не хочешь его забрать?       — Он сильно тебе мешает? — спросил тот, ставя банку пива на столик.       — Хочу избавиться от хлама, — пожал плечами Драко. — Минимализм, знаешь?       — Так уж вышло, что сейчас тебе повезло, и я совсем не занят, поэтому успокою твою душу перфекциониста и заберу его, — паясничал Блейз. — Скоро буду, сыграйте партию без меня.       Он обратился к однокурсникам, которые уже не слишком вникали в их беседу.       — К твоему сведению, свой набор для метел я даже из дома не забирал в этом году, — проговорил Забини, когда они вышли в коридор.       — Будет повод купить новый, — равнодушно ответил Малфой, сворачивая. — Прогуляемся к Астрономической башне?       — Я понимаю, что для заледеневших внутри холод нипочем, но черт возьми, мог бы хотя бы предупредить взять с собой мантию, — недовольно буркнул друг, все же ступая за ним.       Они шли в тишине, и Драко пытался сформировать их будущий диалог, но все абсолютно не клеилось. Осталась надежда лишь на всегда понимающего Забини, хотя понял ли бы он сам, вывали на него такое мулат? Драко не представлял. Но знал, что другого выхода не было. Если в этом мире и был человек, которому слизеринец мог доверять, то сейчас он шел сзади.       — В чем дело? — серьезно произнес Блейз, опираясь о перила, и внутренне благодарил погоду, что сегодня было не так ветрено.       — Мне нужна твоя помощь, — сказал Драко не без труда.       Он произносил это предложение в жизни всего парочку раз, и слова всегда отказывались звучать легко, будто гордость подрезала им крылья. Брюнет смотрел на него в упор, намекая продолжать.       — Я хочу избавиться от Волдеморта, — выпалил Драко.       Брови Блейза взметнулись вверх, почти скрываясь за растрепанными темными волосами.       — Да, я знаю, как это звучит, и я... — Малфой обессиленно потер глаза большим и указательным пальцами руки. — И я много об этом думал. Но какой бы изощренный план пульнуть ему Аваду в спину я мог бы продумать — это не сработает. Потому что для этого нужен Поттер. И... в общем, его нужно попытаться освободить.       Он тараторил, пытаясь сразу высказать все. Вдруг так станет легче, но видя взгляд темных глаз напротив, ему меньше в это верилось с каждой секундой.       — Что? — скривился Забини так, будто реально не расслышал.       — Пророчество. То, за которым охотился Люциус в ту ночь. В нем было сказано, что убить Темного Лорда может только Поттер, иначе это все не сработает, — объяснил Драко другу. — А так получилось, что я знаю, где именно они его держат. И это шанс. Его нужно использовать.       Несколько секунд между ними повисло молчание, и был слышен лишь вой ветра, который становился сильнее, а потом Забини прервал молчанку раскатистым смехом.       — Забавно, братан, — похлопал он друга по плечу. — Но, видимо, у тебя жар, поэтому давай сходим к Помфри, чтоб напоила тебя какой-то настойкой из дерьма, они у нее все такие на вкус. Могу поспорить, она получает от этого удовольствие.       — Забини, я серьезно, — смахнул его руку с плеча Драко, смотря прямо в глаза. — Мы с Грейнджер попытаемся это сделать утром.       — Ебать, ты совсем мозгами тронулся, Малфой?! — вдруг закричал Забини. — Ты больной? Или инфекция супергеройства передается половым путем, и ты подхватил от нее?! Ради Салазара, она что, поит тебя чем-то?       — Да блять, не в ней дело! — начал кричать он в ответ, чувствуя, как растрепываются идеально лежащие волосы. Совершенный образ, отработанный годами. — Неужели ты не понимаешь, что выхода больше нет? Это конец. Он выиграл, но ничего, слышишь, ничего не прекращается! Знаешь, что мне сказал Снейп? Он решил заклеймить Нарциссу. И он это сделает. А потом дойдет до тебя, до твоей матери, до Крэбба с Гойлом, Пэнси и твоей сраной Гринграсс тоже достанется немного змеиных чернил дядюшки Волди!       Драко кричал, пытаясь вбить свои слова в череп мулату, чтобы тот прочувствовал хотя бы долю того, что не дает Малфою спать по ночам уже который месяц. Чтобы ощутил хотя бы десятую часть его отчаяния, может тогда стало бы легче. Может тогда эта идея показалась бы ему не последним шагом в пропасть.       — Ты... Ты понимаешь, что это верная смерть? — спросил Блейз тихо, создавая контраст недавнему крику.       — Это и так верная смерть, — невесело усмехнулся Драко, смотря на темные тучи. — Рано или поздно он убьет меня. Или маму. Или тебя. Вопрос во времени. Ты не сидел на этих собраниях из раза в раз. Я просто больше не выдержу. Не выдержу постоянно бояться за них всех, это пытка похуже Круцио.       Малфой проговаривал это медленно, чувствуя на себе взгляд друга, и его начинало колотить, будто он опять и опять переживал эти минуты. Тогда, я думаю, для тебя не будет сложностью почистить за твоим нерадивым собратом. И пустые глаза матери, в которых совсем не осталось красок. Такие же, как у Матильды, которые он до сих пор видел в кошмарах.       Темный Лорд решил не откладывать присвоение метки всем чистокровным, которые могут быть ему полезны, и он решил начать с... Нарциссы.       Это был гребаный котел с маслом, в котором его варят на медленном огне, давая возможность прочувствовать каждый волдырь, прежде чем он сдохнет. Это больше не может продолжаться вот так.       — Черт, — произнес Блейз, свешивая руки вниз, упершись локтями о поручни и смотря на сов, которые то и дело вылетали из совятни на ночную охоту. — Я не знаю, это все равно звучит как что-то невозможное.       Хотя Забини прекрасно понимал, что к этому идет. Он не был готов к тому, что все выльется в настолько радикальное решение, но видел, как менялся Малфой. Это были постепенные изменения, но слишком заметные для лучшего друга. Он перестал быть покорным, как тогда, на шестом курсе, уже давно. Люциус больше не был главным авторитетом, а сам Драко оброс ядовитыми иголками. И это сидело в нем, как инфекция, которой Грейнджер дала толчок.       — Откуда ты знаешь о пророчестве?       — Грейнджер, — буркнул Драко, засовывая руки в карманы.       — Как ты можешь знать, что это правда? — повернулся к нему Забини, задавая вопрос. — Что она не наплела тебе этот бред, просто чтобы вызволить своего дружка?       Предположение слизеринца больно скрутило желудок Малфою, но он покачал головой.       — Она бы не стала врать мне об этом.       Блейз хмыкнул, вновь устремляя свой взгляд вдаль. Они молчали, Драко предусмотрительно дал ему время. И кажется, спустя вечность, он опять развернулся к нему и спросил, прищурившись:       — Просто объясни, почему она? Можешь не кормить меня херней, что между вами ничего нет, — Забини сложил руки на груди. — Просто... рядом с тобой столько баб — Пэнси и Астория чего только стоят. Что в ней такого?       Драко сглотнул, чувствуя, как слюна превращается в раздробленное стекло прямо в горле, и поднял на друга серые глаза. Первым порывом было рассмеяться. Громко и заливисто, прямо как Блейз пару минут назад. Но даже от воображаемой картины этого так разило фальшью, что начало тошнить. Он так устал врать себе. А теперь просто не было сил врать еще и Блейзу.       — Я... я не знаю, — ответил Драко самое честное, что мог.       Потому что он и правда не знал. Между ними ничего не было в обычном понимании. Это было какое-то иррациональное притяжение, которое вопреки всем законам не стало просто физическим. И он ненавидел себя за это и надеялся, что пройдет, выветрится. Но пока Драко просто ничего не знал, впервые столкнувшись с чем-то подобным.       Забини покачал головой, все же уловив искренность. И было в этом простом жесте что-то такое, что мгновенно ослабило удавку вокруг его легких.       — И что от меня требуется? — в конце концов выдал итальянец.       — Это рискованно, Забини, — сказал Драко, смотря на него. — Это просто пиздец как...       — Ты думаешь, я разрешил бы тебе собрать все лавры в одиночку? — напряженно улыбнулся он, пытаясь разрядить обстановку. Как всегда. — Мерлин, не прошло и полугода, когда Золотой мальчик сел в темницы, как у нас появился новый герой.       — Ой, заткнись, — закатил глаза Малфой. — Договорим в башне.       Чем явно осчастливил итальянца, который последние пять минут потирал замерзшие руки.

***

      Его не было уже больше часа, и она постоянно повторяла себе, что он большой мальчик и знает, что делать, но учитывая все переменные в лице Пожирателей, наполняющих Хогвартс и того, что парень не посвятил ее в свои планы, заставляли Гермиону все чаще клацать ручкой и нарезать круги вокруг дивана. Поэтому, когда девушка услышала холодный голос, произносящий пароль, нервы гриффиндорки уже были на пределе. Машинально она сделала шаг вперед, но остановилась, увидев, что вслед за Драко зашел Забини. Гермиона прищурилась, отходя назад.       — Здесь стало на порядок уютнее, в сравнении с прошлым разом, — произнес Блейз, проходя внутрь. — Уверен, что это как-то связано с отсутствием колюще-режущих предметов в руках Грейнджер.       — Здравствуй, Забини, — натянуто произнесла Гермиона, смотря на Драко.       — Нам понадобится помощь Блейза, — сказал Малфой, по-хозяйски разваливаясь в кресле и игнорируя колючие взгляды этих двоих.       Гермиона поджала губы, явно не доверяя мулату. Она заметила, как Драко быстро прошелся взглядом по ее фигуре, удовлетворенно отмечая, что девушка переоделась. Гриффиндорка даже сама не могла ответить, почему поступила так, как он сказал, и теперь это ее раздражало. Малфой и так невыносимый, нечего подливать масло в огонь его тщеславия.       — Мы пойдем утром, думаю, ждать больше нет смысла, — продолжил он. — Но нужно перестраховаться. Если нам все же удастся, то первый человек, на которого падет подозрение — будет Грейнджер. Нужно обеспечить ей алиби, появляться в людных местах во время всего этого. И мне нужно, чтобы ты, Блейз, на какое-то время стал Грейнджер, благо, у тебя есть достаточное количество Оборотных.       Друг скривился, явно будучи в полном восторге от предстоящей миссии.       — Что? — воскликнула Гермиона. — Это бессмысленно. Забини должен превратиться в тебя, а не в меня.       — Нет, Грейнджер, — нетерпеливо объяснял Малфой, кажется, впервые обходясь без оскорблений. — У тебя у единственной есть мотив это сделать. Если не будет алиби, то первым делом подумают на тебя. А я — тот, кто отвечает за то, чтобы ты была под контролем. Превратись Забини в меня, то мне в любом случае снесут башку, хотя бы за то, что не уследил за тобой.       — Только у меня есть мотив, серьезно? — усмехнулась девушка. — Да весь мир хочет смерти Волдеморта.       — Но не весь мир знает о пророчестве, — рыкнул он, ненавидя ее за вечную жажду спорить.       — Таким образом, я должен завтра пойти на уроки вместо Грейнджер? — прервал их итальянец, смотря прямо перед собой, пытаясь выудить из их споров сухие факты.       — Да, и перед этим придумать правдивую легенду, чтобы объяснить наше с тобой отсутствие. Никого не удивит то, что мы решили прогулять пару-тройку уроков.       Блейз кивнул, сидя на диване и раскладывая все в голове по полочкам, а потом поднял глаза на Гермиону и протянул руку.       — Волос.       У змеенышей что, в крови разговаривать приказным тоном? Но решив, что сейчас не место для пререканий, она скрипнула зубами и вырвала пару волнистых волосин, чтобы вложить их в руку мулата.       — Пожалуйста, — с издевкой произнесла она.       — Чудесно, — сказал Драко. — Теперь зелья.       Он протянул другу список, который набросала гриффиндорка.       — Просмотри его и скажи, есть ли в твоих запасах что-то из этого. Может пригодиться.       — Противоожоговая мазь, рябиновый отвар... — читал вслух Забини. — Костероста нет, и он вам не понадобится. Вряд ли у вас там найдутся сутки-вторые, чтобы полежать и отрастить новые кости. Лучше запастись противоядиями, но у меня их всего несколько флаконов.       — Этого будет достаточно, — сказала Гермиона, внимательно слушая.       — Еще одно, — поднял Драко свой взгляд на девушку. — Твоя палочка. Нам нужна дееспособная, которой можно драться. Вам нужно обменяться ими.       — Еще будут какие-то отличные новости на сегодня? — спросил Блейз, чье лицо теперь выражало гамму эмоций человека, съевшего лимон целиком. — Типа того, что под вечер мне придется пожертвовать свою почку для миссис Норрис?       Практически превозмогая себя, он вытащил из внутреннего кармана пиджака волшебное древко и протянул Грейнджер.       — Не так, — помахала головой она, вдумываясь. — Палочка слушает своего хозяина. Вряд ли она признает во мне нового, но единственный вариант того, что хотя бы попытается, если я отберу ее в бою.       Парни одновременно подняли брови в недоумении, заставив девушку закатить глаза.       — Я должна обезоружить Забини.       — Она права, — нехотя признал Малфой, кивая Блейзу.       — Боже, вы будете мне должны целое состояние, — произнес мулат, поднимаясь с дивана и вставая напротив гриффиндорки.       — Не бойся, я сделаю это аккуратно, — усмехнулась она. — Экспеллиармус!       И палочка слизеринца выскользнула из его рук, чтобы приземлиться в женскую ладонь.       — Значит, все, — выдохнул Драко, смотря на измученное лицо лучшего друга и, наконец, уяснив, что они действительно решились на это.       — Боже, это сумасшествие, — изрек Блейз, вновь задумавшись. — Но так или иначе... Драко, было бы неплохо узнать сегодня кодовое слово от вашей фамильной ячейки в Гринготтсе, разве это не одна из самых больших ячеек в банке?       — Ты же знаешь, что там хранится всего десятая часть состояния, — усмехнулся Малфой, понимая к чему он ведет.       — О, друг, думаю, для безбедной старости хватит и половины этого.       Они улыбнулись, подтрунивая друг друга и, стоя сзади, Гермиона поняла, что впервые видит его таким. В непринужденной обстановке. Улыбающимся. Ей всегда казалось, что ученики Слизерина то и делают, что собираются вместе для новых коварных планов или вечеринок, которые, по слухам, заканчивались крайним непотребством. Но сейчас, сидя в гостиной, эти два парня мало чем отличались от гриффиндорцев. И какая-то совершенно глупая ревность сжала ей горло: он никогда не вел себя так с ней. Легко и свободно.       — Мы выдвигаемся рано утром, — еще раз сделал акцент Драко. — Поэтому тебе лучше пойти выспаться, Грейнджер.       Сузив глаза от столь прозрачного намека, она фыркнула.       — Еще немного, и я бы покрылась сыпью от передозировки слизеринцами, — бросила Гермиона, резво поднимаясь по лестнице в свою комнату.       Какое-то время они оба сидели, смотря на список, начерканный маггловской ручкой и, кажется, отсчитывали секунды. Мерлин, это могли быть последние часы в его жизни.       — Блейз, я...       — Начнешь нести какой-то бред о прощании или «позаботься о моей матери», я лично зааважу тебя, — прервал он его. — Вы должны вернуться. У этой девчонки моя палочка, в конце концов!       Его голос был нарочито возмущенным, но Малфой слишком хорошо знал, какими способами Забини скрывает беспокойство, поэтому приняв правила игры, усмехнулся.       — Вообще-то я хотел пожелать тебе удачи. Завтра Зелья, а ты в образе Грейнджер... даже не знаю, кому из нас придется хуже.