(Не)простая история

POV Сакура

Колокольчик над входной дверью весело позвякивает, и я оборачиваюсь с приветливой улыбкой, готовая принять четвероногого, чешуйчатого или пернатого пациента и поддержать хозяина, если потребуется. Иногда хозяева нуждаются в помощи едва ли не больше собственных питомцев. Особенно истеричные дамочки, сюсюкающие и дрожащие над своими маленькими «пусичками». Ох, в дверях вырисовывается явно не дамочка. Опять этот бомж! Волонтер, тоже мне! Но, положив руку на сердце, признаю, что человек он и впрямь добрый: собаки его просто обожают, а животных не обманешь притворством и фальшью, они чувствуют, кто их действительно любит. Сколько он мне собачек перетаскал за последние несколько дней - не перечесть! И каждый раз, стоит ему войти, сердце ёкает и трепыхается сладко-сладко-о-о. О-о-о... Тьфу ты, о чем я опять думаю! Вид у него сегодня – закачаешься. Розовая футболка с гламурными кисками явно женская. Посередине груди отталкивающее пятно, как будто кого-то стошнило на эту красоту. Но! Странное дело, этому бомжу идет буквально все: и эта футболочка, и обвисшие замусленные штаны пятьдесят третьего размера на подвязках, и майки-алкоголички, растянутые и грязные до умопомрачения, и старые соломенные шляпы с цветочными мотивами и птичками на полях (как раз вчера он заявился в подобном шедевре). Какаши (то еще имечко, умереть - не встать, как выражается дядюшка Мадара) вразвалочку входит и… молчит. Что такое, не в настроении? Даже цитаточкой не угостит сегодня? А я-то уже губу раскатываю. Жаль немного, у него такой красивый баритон, приятно ласкает слух. И манеры, хоть и странноватые, но, м-м-м, изысканные, даром что бомж. Все хочу спросить, кем он работал до того, как опуститься на дно, но боюсь показаться бестактной или обидеть. - Розовый фламинго – дитя заката, - цепко оглядывая меня с ног до головы, выдает мой странный знакомец с меланхоличной улыбкой. - Если это комплимент, я его принимаю, - заправляю за ушко непослушный розовый локон. Ну что я вытворяю? Кокетничаю с бомжем? Почему я такая дура, отчего мне не везет с мужиками? Вот он, стоит передо мной: чумазый, грязный, бездомный наверняка, бедный, но притягательный. Гос-с-поди! Протяжно вздыхаю, горюя о своей нелегкой бабьей доле. - Терпи, товарищ боевой, твое раненье не смертельно. Певучая цитата приводит меня в чувство, а укоризненный взгляд серых глаз вгоняет меня в краску. Неловко-то как, думаю о чем угодно, только не о бедном пёсике-страдальце. - Санчо Пансо, снова ты? - Забираю рыжика из грязных рук Какаши и слышу очередную цитатку: - Нелегкая ему выпала доля: побывав в плену одних злодеев, он угодил в лапы еще более отъявленных негодяев. Вот паршивец! Ладно, принимается! - Что на этот раз, мелкий? Рыжий пушистик в черных пятнах - мой постоянный пациент – отчетливо напоминает мне моего старого друга Наруто, тот тоже вечно не вылезает из передряг. Специально, что ли, их выискивает? «Не ходи туда, там тебя ждут неприятности!» «Ну как же не ходить, ведь они меня ждут!» Хи-хи, теперь и я заболеваю тем же недугом… Какаши почти бесшумно идет следом за мной, и нет никакой возможности от него отделаться. Выгонять абсолютно бесполезно, он упрется и будет ждать, пока я не окажу помощь псу, дабы убедиться, что жизни животного ничего не угрожает. - Та-а-ак, царапины на лапе глубокие, но ничего страшного, сейчас обработаю рану антисептиком, наложу швы и повязку, - стараюсь завуалировать болтовней неловкое молчание и смущение; нелегко работать, когда тебя в упор разглядывает волнующий персонаж. Руки машинально выполняют привычную работу, а мысли витают совсем в другой плоскости, блуждая где-то в районе губ гостя, глаз цвета штормового моря и точеного профиля, правда, немного чумазого. Ах да, как контрольный выстрел - родинка на подбородке. Что за наказание! Как я не стараюсь себя отговорить, мужчина (интересный типаж, кстати: мужественное волевое лицо, но есть в нем что-то по-детски милое, мальчишеское) меня волнует! глупо врать самой себе. И напрягает. Особенно его мимолетные цепкие взгляды. Думает, я не замечаю этого? Что-то в нем эдакое… не могу до конца сформулировать свои ощущения. Есть в Какаши некая неправильность. Не пойму в чем именно: в его облике? поведении? или все скопом? Вот оно: опять щекочущий нервы взгляд, но почти сразу выражение лица мужчины становится… непередаваемым. Столько эмоций намешано, я даже не пытаюсь разобраться, все равно ничего не выйдет. Точно могу определить лишь одно: теплота. Мягкая, чуть печальная теплота умных серых глаз выбивает из колеи. Ох… Ну что он так смотрит-то?! Как брошенный хозяевами пес! Не могу же я взять его к себе домой, накормить, обогреть? Черт, почему все так несправедливо? Остервенело накладываю повязку на Санчо, то и дело бросая взгляд на грязную физиономию. - Что с псом? Травма несовместимая с жизнью? - ироничный тон удается Какаши, как всегда, превосходно, любой актер удавится от зависти. Опускаю взгляд на Пансо… - И-и-и-и! - Фух! Вот балда, чего визжу? Это не мумия, а всего лишь маленький, замотанный от носа до кончика хвоста, пёсик. Перепеленала я его знатно: наружу торчат только уши, левый глаз (укоризненно-страдальческое выражение явно говорит, что Санчо думает о моих умственных способностях) и черный лаковый носик… даже рта не видать. – Ох, бедняжка моя… - Еще скажи: кто же тебя так? – ехидничают из угла и тяжко вздыхают. Еще один вздох. Начина-а-а-ается. Опять его душераздирающие вздохи-охи-ахи. Сколько можно! И вздыхает, и вздыхает! - Что ты все дышишь и дышишь?! Сил нет терпеть! Иди отсюда! Ты отвлекаешь меня от работы! Какаши на минуту застывает в проеме двери и с шальной веселостью, граничащей с безрассудством, выдает очередной перл, чаруя своим невероятным голосом: - За дверь я выгнан в ночь, Но выйти вон и сам не прочь, Ты без меня хоть застрелись, Все решат, что это твой каприз, Повтори его на бис… Кем же он был прежде? Артистом, певчим при храме? Голос уж слишком хорош. Нарушитель спокойствия выходит вон, и я, наконец, могу свободно выдохнуть, беспрестанно улыбаясь. Проведя целый день в заботах о нежно любимых мной пациентах, только под вечер понимаю, что мой шеф, тире гениальный хирург-ветеринар, опять где-то пропадает. Ни в какие рамки! Где дядюшка Мадара, хотелось бы знать? Где черти носят эту старую горгулью? Нет, это надо, два дня не появляется и даже не звонит! Намираю ноберок… тьфу ты, набираю номерок, слушаю... - Еще и телефон отключил! …Дядя вальяжно вваливается в кабинет, и я обрушиваю на его лохматую гениальную голову сначала большую медицинскую энциклопедию, затем вовремя подвернувшийся стул. Бамс! Хрясь!.. Фух, даже от сердца отлегло, вот что значит богатое, живое воображение. Я, конечно, никогда так не сделаю, но мечтать-то не возбраняется. Расслабляющая нега обволакивает меня со всех сторон, унося на волнах удовольствия в далёкое далёко, где нет ни забот, ни треволнений, ни… когтистых лап неугомонного кошака. Саске впивается мне в плечо и начинает трещать над ухом, вырывая меня из такого желанного царства Морфея. В почти кромешной темноте разглядеть черную морду не представляется возможным. Старичка мейн-куна выдают только горящие желтизной глаза. Протягиваю руку, чтобы приласкать любимца и… сердце исполняет тройное сальто, а мой судорожный вздох пугает меня саму. - Ч-что это? На цыпочках, боясь выдать себя неосторожным движением, медленно подкрадываюсь к входной двери. Прислушиваюсь. Несколько секунд гнетущей тишины. Пару десятков гулких ударов трепыхающегося сердца. Мерзкий скрежещущий звук вновь заставляет меня встрепенуться! Кто-то ковыряется в замочной скважине?! Что за новая напасть? Паника со скоростью света затопляет мой разум, я ничего не соображаю, слушая тихие удаляющиеся шаги, но приглушенный стук подъездной двери приводит меня в чувство. Если этому человеку, кем бы он ни был, необходимо залезть в мою квартиру, в первую очередь нужно закрыть окна в гостиной и спальне. Я так и поступаю. И успеваю вовремя! Черный силуэт движется от окна к окну, терпя неудачу за неудачей. Но уходит не сразу. С минуту постояв под окном спальни, неизвестный направляется к выходу со двора – к сводчатой арке между домами. Пластичная, размеренная походка точеной фигуры против воли привлекает внимание. Что-то неуловимо звериное проскальзывает в его движениях. Человек напоминает пантеру: весь в черном, гибкий, сильный и опасный, судя по всему. Господи, кто же он? Что ему нужно от обычной, ничем не примечательной девушки, как я? Неожиданно яркая луна колобком выкатывается из-за туч и серебрит окрестности, освещая и незнакомца, гладящего соседского пса. Пепельные шелковые волосы, шрам поперек левого глаза, знакомая родинка… - Ка-каши? Желание звонить в полицию пропадает без следа, оставляя место недоумению, обиде, жалости к себе, отголоску несбыточной мечты. Ни злости, ни гнева. Почему? Да потому что не верю в дурные намерения этого человека! Не хочу верить! Да, я немного наивная и доверчивая, но своей интуиции и сердцу верю больше, чем всем доводам разума, вместе взятым. А интуиция ВОПИТ, что здесь кроется какая-то загадка, но никакого явного криминала. Не может такой человек, как Какаши, быть негодяем. Нет, не буду пороть горячку и делать поспешные выводы, завтра поговорю с ним начистоту - это самое простое и верное решение. В голове что-то щелкает, точно включается свет. Вот оно, я понимаю, что именно напрягало меня в образе Какаши: а) вонь, точнее ее отсутствие (от прочих бомжей за версту несет, как от помойки); б) ухоженные ногти (какой надо быть идиоткой, чтобы не заметить такие нестыковки). Наивно звучит, но я тешу себя надеждой, что интерес Какаши вызван именно моей женской привлекательностью. Вот только… я ни разу не заметила его особенных взглядов в мою сторону…

POV Какаши

Чистый, открытый взгляд зеленых глаз – первое, что резануло мое сознание, стоило мне наведаться в ветлечебницу Мадары Учихи в образе бомжа. Вошел и - бац! - получил обухом по башке в виде обольстительного розоволосого создания. Первое, о чем тогда подумал: «Она станет моей женой. Факт». Её святая наивность дьявольски прельщает. Любая в ее возрасте поняла бы подоплеку моих кричащих взглядов, но не Сакура. Эмоционально чувствительная, отзывчивая, застенчивая, - интересное сочетание черт. От души жалеет всех сирых и убогих, в том числе меня, пытаясь тщетно скрыть свое сочувствие. Боится обидеть «бездомного сиротинушку»? Факт. Яркая живая мимика делает прелестницу читаемой на раз-два. Как говорится: все чувства и мысли налицо. Нда, каламбурчик. Не заметить ее явного, почти неприкрытого интереса к моей нескромной персоне, способен только слепо-глухо-немой. Что уж говорить обо мне - классном физиономисте? Что меня останавливает сделать первый шаг? Одно «но». Подозрения. Подозревать мою (Сакура будет моей, это даже не обсуждается) девочку крайне сложно, но (въедливое «но» уже стоит в глотке, постоянно ставит палки в колёса, сволочь) я обязан проверить все досконально. Взялся за гуж – не говори, что не дюж. Взялся помочь другу – доведи дело до конца, отдай долг чести и совести, за когда-то спасенную тебе жизнь. Все эти мысли проносятся на первой космической за те несколько секунд, пока я глажу соседа Сакуры (даже мысленно произносить её имя доставляет удовольствие) - добродушного вида дворнягу. - Невыносимо трудно скрывать свои чувства, когда хочется кричать о них всем и каждому, друг. Пёс ворчит в ответ что-то утвердительное. Понимает, собачья душа, все понимает. Собаки вообще невероятно умные и преданные существа. Кошки тоже недалеко ушли. За несколько дней, что я ошиваюсь вокруг ветлечебницы, сдружился с парой дюжиной собак и кошек. Будь у меня возможность, я б всех этих бедолаг забрал себе, но у меня и так целая кодла, девать некуда. Выдрессированы мной лично. Дрессировка - один из многих моих несравненных талантов. Если когда-нибудь жизнь припрет к стенке – подамся в кинологи. Дрессировка, дрессировка, что-то такое крутится на кончике языка. А!.. - Но я знаю одно: никому не дано дрессированным псом сделать меня. Никому, кроме Сакуры, видимо... Ладно, друг, до встречи. - По-приятельски жму лапу псу и быстро направляюсь к арке. Пора и честь знать. Бодрым шагом выхожу из двора, но куда направить стопы? Где я оставил «кавасаки»? Помню, что спрятал… где-то. Мысли путаются из-за одного лишь воспоминания о моей будущей жене. - Что же ты со мной делаешь, Сакура? – от произнесенного вслух имени, на губах остается приятное послевкусие. Негодование внезапно поднимает голову, хочется врезать кулаком по чьей-нибудь морде, желательно Мадары Учихи. Если он использует Сакуру, то только втемную, без вариантов! или я не Какаши Хатаке. Бедные псы... Надеюсь, мои подозрения не подтвердятся. Хочется верить в лучшее. С утробным рычанием разрезая воздух ночного шоссе, «кавасаки» несёт меня домой, где ждут отец и свора верных четвероногих друзей. А я думаю о НЕЙ. Глазами души вижу ее изящный, хрупкий стан, летящую походку, опущенные ресницы… Чистая, нежная… вкусная! Мое совершенство! - Моя любовь к тебе достигла совершенства, И — как прекрасна ты, владычица моя!.. Как сердце полно слов!.. Но в трепете блаженства Язык мой бедный нем… Не странно ль, о друзья: Томлюсь я жаждою, безмолвный и печальный, А предо мной река шумит волной кристальной.* Быстрее бы закончить дело и сделать Сакуру счастливой. Смогу ли я воплотить свои планы в жизнь? И к гадалке не ходи. Факт.