Панацея моего мира

Ладони потеют, а волнение резкими волнами переходит в своего рода агрессию. Хочется кричать на Женю по любой мелочи: вздохнул слишком громко или посмотрел не так. Раздражает абсолютно всё, словно я приехал за результатами анализов на рак, а не знакомиться с родителями Жени. Глубокий медленный вдох, растягиваю выдох. Открываю глаза и хмуро, с лёгкой тревогой в глазах, смотрю на ворота загородного дома. С какой бы лёгкостью я не относился к своему прошлому. Как бы осознанно я не отзывался о том, что родителей не выбирают, и дети могут пойти по иному пути в жизни. Волнение и сомнения стали одолевать меня сразу после того звонка. Никто меня силой не тащит знакомиться с родителями Жени, но и не хочется показать своё пренебрежение к его семье. Однако, голова под завязку забита накрученными мыслями отрицательного характера. Как его родители отнесутся к омеге из детского дома, отпрыска вора, суицидника и совершенно безответственных людей? Будут ли они думать обо мне также, как о них? Как будут смотреть: с отвращением и ожиданием подвоха в любой момент? Примут ли они меня в свою семью? Эти мысли не может заглушить даже факт того, кем работает Женин отец, и то, каким хорошим человеком они воспитали сына. Это ещё не значит, что к постороннему они будут относиться также тепло и ласково. Вздрагиваю от прикосновения к своей руке и перевожу взгляд на Женю, который совершенно не сомневается в том, что его родители полюбят меня не меньше его. Я доверяю ему, но от этого как-то не становится легче. Смотрит на меня с лёгкой улыбкой и успокаивает, поглаживая тыльную сторону моей ладони своим большим пальцем. — Если меня от волнения стошнит на пороге, они точно меня возненавидят, — хмурюсь ещё сильнее. — Думаю, папа сжалится узнав, как ты в прошлые выходные уминал за обе щеки его фирменный яблочный пирог. Идём, он несколько минут назад через окно видел, как подъехала машина. — Идём, — тяжело вздыхаю и открываю дверь машины. Пару секунд сомневаюсь, но всё-таки выхожу. Перед смертью не надышишься, так что нет смысла тянуть. Цепляюсь за рукав Жениной кофты и топаю следом за ним к дому. — Машину мы тут оставим? — оглядываюсь на машину каршеринга. — Да: проезду она не мешает, а место в гараже занято машиной отца. — Нужно было ехать на такси. — За город сложнее вызвать такси, а так спокойно уедем домой, — целует мою макушку, успокаивая. Не очень-то помогает. За воротами оказывается весьма немаленький двор, прибранный после зимы. Вспаханные клумбы, готовые к посадке растений. Дорожки аккуратно выложены плиткой, а с правого бока заднего двора виднеется качель на прочных канатах, крепящихся на толстый ствол дерева. Интересно, она была сделана для маленького Жени? Так мило. От рассматривания участка меня отвлекает щелчок поворачивающейся ручки двери. Открылась дверь и раздалось негромкое Женино: «Мы приехали». В горле пересыхает, а ноги становятся тяжелыми, и я едва могу сдвинуться с места, переступая порог дома. Из проёма показался высокий, по сравнению со мной, омега. Его глаза горят ярко-зелёными огоньками, а лицо украшает широкая и очень тёплая улыбка — точно такая же, как Женина. На душе становится чуть спокойнее, но отпустить рукав своего альфы как-то не решаюсь. — Мы вас заждались, — вытирает руки о полотенце, подходя ближе. Омега Александр ловко встаёт на носочки, целуя Женю в щёку. Собираясь сделать шаг назад, замираю от невесомого поцелуя в макушку и тёплой руки на своей щеке. Неожиданно краснею, растерянно хлопая ресницами. Поднимаю голову. — Первая встреча всегда волнительная, что совершенно неоправданно, — заглядывает мне в глаза и снова улыбается, а я, наконец-то, ощутимо расслабляюсь, облегчённо выдохнув. Отец Жени очень важный и занятой человек, но семья для него на первом месте. Стоило нам зайти в гостиную, он тут же отставил ноутбук в сторону и убрал телефон в карман, решительно настроенный уделить нам всё своё внимание. Телосложением Женя, бесспорно, в него: такой же высокий, широкий и крепкий. Но внешне они мало похожи. Темноволосый мужчина с проседью, которая совершенно не портит его. Глаза цвета каштана, как угольки из костра. Становится тепло от одного короткого взгляда, особенно в сочетании с непринуждённой улыбкой. Всё это кажется таким знакомым и невероятным. — Анатолий Викторович, — произношу тихо и неуверенно. Я хорошо помню тихий вечер из детства, глухой стук в дверь, как я спрашивал: «Кто?». А мужчина за дверью мягко отвечал: «Друг, и ваш папа попросил меня о вас позаботиться». У того высокого мужчины были тёмные волосы, добрые глаза и тёплая улыбка. За столько лет ничего не изменилось. Сомневаюсь, что он помнит всех детей, которых привёз в детский дом, забрав из неблагополучных семей, но вдруг. — Помню, я помню, — кивает мужчина, будто прочитал мои мысли, — как тесен наш мир. Мир в самом деле тесен и, возможно, немного судьба сыграла свою роль. Верю ли я в судьбу? Не уверен точно, но что-то в этом есть. Родители Жени оказались очень гостеприимными и их совершенно не волновало, какой была моя семья. В их доме мне также уютно, как и в своей маленькой квартире. С появлением Жени границы моего мира значительно расширились. Папа Александр, как самый главный лучик в этом доме — его улыбка греет как родная, а глаза влюбляют с каждым пронзительным взглядом всё сильнее. Он порхает по дому так, что мне сложно осознавать его возраст, который стремительно приближается к 50. — Я слышал, у тебя есть младший брат? — вдруг между делом спрашивает Александр, когда Женя ушел с отцом в гараж по «мужским делам». — Да, его зовут Даниил, — задумчиво облизываю чайную ложку. — Сколько ему? Он ведь омега, верно? Поклонников, наверное, много. Мысленно вспоминаю Даника в пошарканных, заношенных джинсах, которые он никак не решится выкинуть, хотя есть куча новых. Зато на жопе сидят как влитые. Вытянутые футболки, явно не его размера, но любимые, купленные на личные накопления. Белые кроссовки, косящие под кеды, которые он умотал за два месяца весны, а за новыми идти отказывается с тем аргументом, что скоро лето, и они всё равно полетят на мусорку. Всегда прибранные рыжие волосы, которым он не позволяет отрасти ниже плеч. А не почистить зубы из-за забытой щётки для него просто катастрофа. Пришлось ему купить несколько запасных во избежание истерик. Следить он за собой следит, относительно, конечно, но поклонников у него нет. Настолько наглое выражение лица и острый язык, что из детдомовских альф к нему давно никто не подходит. — В августе ему исполнится восемнадцать. Будет жить со мной и вряд ли в ближайшее время съедет. Не скоро он найдет себе альфу, который будет его терпеть, — улыбаюсь. — Неужели такой неприступный? Совсем не похож на тебя? — Мы братья, но совершенно разные, — снова улыбаюсь, — мне было бы и самому интересно посмотреть на того, кому он достанется. Александр тихо смеётся, прикрывая рот ладонью. Пытается что-то сказать, но не успевает. В комнату залетает Женя с альфой помладше. Шуточная борьба, в которой, из-за физической комплекции, выигрывает Женя. Не сказать, что второй парень ему сильно уступает, но всё-таки. Подтаскивает парня к нам поближе и треплет по волосам, удерживая голову подмышкой. Наконец-то, отпускает. А на меня уставились ещё одни зелёные глаза. — Знакомьтесь. Мой младший брат — Марк. Мой вредный, но один единственный — Женя, — растерянно хлопаю ресницами. Я и не знал, что у него есть брат. А вот парень в отличие от меня не растерялся. — Теперь-то ясно, где ты сутками пропадаешь. А брат у тебя есть? — наклоняется ко мне так близко, что я машинально отклоняюсь назад. — Такие глаза необычные: серые, почти прозрачные. — Есть, — также растерянно, почти шепотом. Марк удивляется, но продолжает улыбаться. — Есть, но тебе не светит. Ты слишком наглый, — припечатывает Женя, оттягивая того за ворот кофты. Этот день совершенно точно надолго отпечатается в моей памяти. Первая в моей жизни семейная посиделка в большом доме, но, к счастью, не последняя. Я в этом уверен. Впервые в жизни я своими глазами увидел цельную и счастливую семью, которые ранее мелькали только в сериалах и, честно говоря, мозолили глаза. Теперь я стал не просто чьим-то парнем, любимым человеком или истинным. Я стал частью одной большой и любящей семьи, а она стала частью меня. Мой мир внезапно и стремительно увеличился с маленькой квартирки и двух человек до целой семьи и ещё один большой дом, в котором меня принимают и любят как родного. — Извини, — шепчет Женя, паркуясь у подъезда. — За что? — растерянно. — Марк так просил, что на сотый раз я просто не смог ему отказать. Такой дотошный, когда чего-то хочет. — Ты дал ему номер Дани? — Мы всё-таки теперь одна семья. Им тоже нужно познакомиться. На моё хмурое выражение лица мне невинно улыбаются, а я уже предчувствую неладное. Завтра мой телефон разорвётся от гневных звонков и сообщений. Даник куда общительнее меня, но также ценит свои личные границы.