Каждому Дьяволу положен свой Ангел

Кот сдержал свое обещание. После злосчастного нападения в парке, Маринетт действительно ощутила, что находится под его надежным крылом. Чтобы вновь заявить о себе в позитивном ключе, Нуар стал чаще патрулировать город, появляться на людях, сотрудничать с полицией и властями. Было поймано несколько разыскиваемых преступников, предотвращено множество облав, краж и прочих нападений. Герой мог действовать так и раньше, но только сейчас ощутил в этом острую необходимость. Париж нуждался в нем, как утопающий нуждается в протянутой в толщу воды руке. Слишком много появилось вокруг злых, жестоких людей. И только благодаря Маринетт юноша сумел открыть на это глаза. Однажды увлекшись мелкими «геройствами», Кот Нуар стал забывать, кто он и какова его цель, однако теперь в его мыслях снова появились свет и ясность. Когда блондин по обыкновению заглянул в цветочный магазин, до конца рабочего дня оставалось еще два часа. Собирая букет для стоящего около витрины клиента, девушка подняла на него взгляд и мягко, приветливо улыбнулась. Тот махнул рукой в ответ, но быстро отвернулся, сделав вид, что очень заинтересован расставленными на полке маленькими кактусами. Закончив с букетом, Маринетт чуть торопливо рассчитала покупателя и, когда тот ушел, обратила все свое внимание на Нуара. — Разве супергерой сейчас не должен быть на работе? — спросила она с ухмылкой и опала в кресло на колесиках. Парень ткнул пальцем в один из кактусов, шумно шикнул и нахмурился, будто рассчитывая, что на ощупь колючки окажутся мягкими. Отстранившись, он небрежным шагом направился к прилавку, по привычке уперся в него локтями, в излюбленной манере оказываясь лицом к лицу с Маринетт. — Даже супергероям иногда нужно отдыхать. И маленьким флористкам, между прочим, тоже. Видя, как заплясали дьявольские искорки в его ядовито-зеленых глазах, девушка нахмурила брови и скрестила руки на груди. Он что-то задумал, не иначе. Кот никогда ничего не говорит просто так. — На что ты намекаешь? — Давай ты сегодня закроешься пораньше и уделишь мне пару часов своего драгоценного времени? Мне надоело постоянно вылавливать тебя по городу во время перерыва на обед и провожать до общаги. Едва Нуар озвучил предложение, как девушка тут же отрицательно покачала головой. Ей хватило нескольких выговоров от начальницы и риска лишиться работы, чтобы залечь на дно и перестать нарушать правила. Ведь зачем рисковать, если можно этого не делать? — Нет, ни за что. Если тебе не нравится провожать меня, можешь этого не делать. — Ох, детка, ну не будь такой занудой! Ты же понимаешь, что я имею в виду! И я не отстану от тебя, пока ты не согласишься. — Что же, значит тебя ждет очень долгий и унылый день, — невольно улыбнувшись, Маринетт равнодушно пожала плечами, — ибо я собираюсь работать дальше. Закатив глаза, Нуар раздраженно вздохнул и, выпрямившись, чуть отошел от широкой, наполированной столешницы. — Что же, значит мне придется выволочь тебя отсюда силой. Ты не можешь просидеть все лето в этом холодильнике! Всем цветам иногда нужно бывать на воздухе. Не упрямься, будет весело. — Меня уволят! И что я тогда буду делать? — Устроишься моей помощницей на полставки, — рассмеялся Кот, умиленно рассматривая строптивую собеседницу, — только рада будешь. Если хорошенько постараешься, конечно. Парень двусмысленно подмигнул, на что брюнетка лишь хмуро отмахнулась. Конечно ей хотелось поскорее вырваться с работы и пойти гулять, наслаждаясь розовым закатным солнцем, однако нежелание навлечь на себя неприятности говорило само за себя. — Ну не смотри на меня так, Маринетт. Может, никто и не узнает! Подумаешь, часом больше или часом меньше. Я увожу тебя на прогулку, а не на убийство, в конце концов. Видя, как девушка страдает от борьбы между тревогой и азартом, парень расплылся в широкой, хитрой улыбке. Его уговоры определенно начинали срабатывать, осталось лишь немного подтолкнуть. — Если ты сейчас же не оторвешь от стула свою прелестную задницу, я утащу тебя на улицу вместе с ним. Возмущенно распахнув фиалковые глаза, Маринетт мгновенно вскочила со своего места, сама не зная, почему. Ей очень хотелось сказать парню что-нибудь колкое, однако из-за теплой улыбки, озаряющей его спрятанное под маской лицо, язык словно онемел. Сдавшись, девушка расслабила узкие плечи и вздохнула. — Ладно, ладно! Но уборку никто не отменял!

***

— На нас все пялятся, — шикает Маринетт, ощущая себя насекомым на энтомологической выставке. Ну неужели Кот не мог придумать ничего лучше похода в парк аттракционов? И правда, под вечер здесь было огромное количество народу. Повсюду носились и орали неугомонные дети, страдальчески вздыхали их родители, тут и там виднелись увлеченные друг другом слащавые парочки. Гул голосов сливался с ароматами сахарной ваты и воздушной кукурузы, хрустели карамельные яблоки, шипели литры разноцветной газировки. Все это создавало особую, ни на что не похожую атмосферу беззаботного детства, когда главной твоей проблемой является возраст, не позволяющий пройти на самый крутой и «опасный» аттракцион. Хоть Маринетт и нравилась эта яркая, оглушающая обстановка, взгляды окружающих все равно вызывали у нее жуткий дискомфорт. Это Кот привык вечно быть в центре внимания, расписываться на плакатах и делать совместные фото, а она, простая девочка-Маринетт, нет! Она даже в магазин не могла сходить так, чтобы не запнуться при виде суровой продавщицы, а тут такое! — Ну и что? Я думал, ты уже привыкла. — Я никогда не смогу к этому привыкнуть. Не понимаю, как ты можешь мириться с тем, что каждая вторая девица готова оторвать от тебя кусок себе на память, — произнеся это, девушка вдруг недовольно покосилась в сторону невысокой незнакомки, нерешительно направляющейся к ней с Нуаром. Так же заметив приближающуюся девчонку, лет шестнадцати, не больше, парень негромко рассмеялся и глянул в сторону Маринетт снисходительно. Неужели его железная леди ревнует? Быть того не может. — Легко и просто. Я просто даю им то, что они хотят, и искренне этим наслаждаюсь. Пожалуйста, побудь милой хоть пару минут. Как и предполагалось, девочка обсыпала своего героя комплиментами и попросила о совместной фотографии. Будучи сегодня воплощением ангельского терпения, Кот дружелюбно согласился и даже поразился тактичности незнакомки, когда та ради приличия позвала в кадр еще и Маринетт. Следом за этой девочкой подоспело еще двое, потом еще, и вскоре на небольшой площадке развернулась целая фотосессия. Герой разбрасывался улыбками направо и налево, знакомился со своими поклонниками и поклонницами, отвечал на их глупые вопросы, а Дюпэн-Чен молчаливо стояла рядом, по велению своего друга стараясь казаться милой. Сложно сказать, насколько хорошо у нее получалось, однако когда всеобщий ажиотаж поутих и толпа разошлась, Нуар одобрительно кивнул подруге и мягко потрепал ее по распущенным волосам. Наконец, очередь дошла и до самих аттракционов. Прежде Маринетт спокойно относилась к подобного рода развлечениям, но когда зоркий женский глаз заметил, как нервно дергается всеми признанный герой на резких взлетах и падениях, заметно оживилась. У нее в голове не укладывалось, как человек, сражающийся с преступностью и ловко скачущий по крышам, может бояться мертвой петли! Сойдя с американских горок, девушка получила автоматически снятую фотографию и долго хохотала, тыча пальцем в ошалевшее лицо Кота. Тот хоть и не обижался, но требовательно просил ее замолчать, чтобы ему не пришлось самостоятельно затыкать ее очаровательный, наглый рот. Следом за горками пошли «Камикадзе» и «Маятник», цепочная карусель, «Фрог». Завидев Нуара, люди весело голосили ему и махали руками, на что парень улыбался смущеннее обычного, боясь, чтобы кто-нибудь не раскрыл его маленький секрет. Когда совсем стемнело, Кот и Маринетт долго сидели на лавочке, болтая о всякой ерунде и любуясь вереницей разноцветных, режущих глаза огней. Им было комфортно друг с другом. Комфортнее, чем с кем бы то ни было еще. И даже когда само по себе возникало затяжное молчание, никто из них не чувствовал себя неловко. Вскоре объявили о запуске салюта, в честь открывшейся утром ярмарки, и парень, рывком схватив свою спутницу за запястье, торопливо потащил ее в сторону гигантского, переливающегося светом колеса обозрения. — Разве ты не боишься высоты, Котик? — спросила она с колкой ухмылкой, но беззлобно. Ярко-красная кабинка, в которой они засели, неспешно поднималась в черноту неба и размеренно, едва ощутимо покачивалась. Растянувшись на лавке, юноша вытянул ноги вперед и завел назад руки, одной практически обнимая сидящую рядом девушку. Та, чувствуя приятное тепло, даже не отстранилась. Лишь покосилась на него как-то странно и то, мельком. — Будешь издеваться, полетишь отсюда вниз. И ловить тебя под конец я не стану, — улыбнулся он, обращая ядовитый взгляд на взмывающие вверх огни фейерверков. Прямо сейчас, в небе, расцветали огромные огненные цветы, гаснущие столь же стремительно, сколь стремительно рождались новые. Было в этом зрелище что-то особенное, захватывающее дух, так, что парень даже уверенно положил руку на худенькие женские плечи. Та, упиваясь непривычным уютом, прильнула к нему боком и пригрелась, как кошка. Между ними долго царило молчание, в тишине, постоянно разрываемой свистом и взрывами искристых залпов. Абсолютно случайно Маринетт заметила, что Нуар смотрит совсем не на огненное шоу, развернувшееся высоко над головой. Он смотрит на нее. На ее светлое, окрашенное жаром летней ночи лицо, на пляску огненных бликов в глубоких, цвета фиалок глазах. Тогда она тоже посмотрела на него, даже отстранилась, чтобы было видно лучше. Он не улыбался, и застыло на его лице какое-то странное, напряженное выражение, словно юноша старательно размышлял над каким-то тяжелым вопросом. Его взгляд неспешно скользил по ней — пронзительно, изучающе. Нуар старательно искал ответ на вопрос, но Маринетт не знала, на какой именно. Ах, если бы она только могла прочесть его мысли, выяснить их неестественную природу! Тогда все стало бы намного проще, и она с радостью разъяснила бы каждую загадку, мелькнувшую в белокурой голове. Но она не могла этого сделать, а в искусстве понимания других сам Кот был намного виртуознее. Вопросительно вскинув темные брови, девушка вдруг склонила голову на бок, на что парень вздернул вверх уголки губ и задумчиво отвел зелень глаз куда-то в сторону. Несмотря на напускную холодность, в радужках его все равно плясали игривые бесенята, которые ничем не скрыть, как ни старайся. Маринетт так и не призналась себе, что в тот момент ждала от парня поцелуя. Поцелуя, который должен был произойти, но что-то ему помешало. Она чувствовала, какой странной стала возникшая между ними связь, видела, как по-особенному Нуар на нее смотрит, и как меняется его голос, когда он говорит именно с ней. Это нельзя было назвать влюбленностью, нет. Но это определенно была симпатия, мягкая и теплая, как котенок. — Тебе никогда не казалось, что что-то в твоей жизни идет не так? Что все должно было сложиться по-другому? — вдруг спросил он, когда ее голова мирно покоилась на его крепком плече. — Например, что? — ответила она вопросом на вопрос, явно рассчитывая услышать что-то конкретное. Нуар помолчал несколько секунд, поджал губы, словно на что-то решаясь, но вскоре небрежно отмахнулся: — Не знаю. Я это так, в целом. Пребывая в легком недоумении, Маринетт чувствовала лишь то, что должна сказать хоть что-нибудь. — Знаешь, в жизни редко все складывается так, как нам хочется. Но и никто, кроме нас, не может этого изменить. Я считаю, что вся твоя жизнь зависит только от тебя, нужно только приложить усилия и... — Нет, — оборвал ее Кот, — есть вещи, которые не зависят от нас. И бывает выбор, которого мы не совершаем, но встаем перед фактом. Вещи, от которых мы не можем отказаться, даже если их не хотим... — О чем именно ты говоришь? Шумно хватанув ртом воздух, парень вдруг снова поглядел на свою собеседницу и сощурил глаза, словно только сейчас понял, с кем именно разговаривает. Этот разговор рождал ненужные, опасные вопросы, и его следовало немедленно прекратить. — Ни о чем. Забудь, — он вдруг снова улыбнулся, тепло и весело. Но Маринетт не унималась. Продолжая внимательно рассматривать Нуара, она пыталась придать своему лицу уверенный, напористый вид, отчего со стороны стала выглядеть еще забавнее, чем обычно. — Да что с тобой такое? Говоришь загадками, дразнишь меня! Ну скажи, что ты имел в виду? Бархатистый смех, негромко раздавшийся в ночи, окончательно сбил девушку с толку. Взяв ее пальцами за подбородок, юноша склонился к ней, близко-близко, и тихо, вкрадчиво произнес: — Ты еще такое дитя, Маринетт. Теплые губы осторожно коснулись ее лба. Едва ощутимо, невыносимо бережно и недолго. Все эти короткие секунды бедняжка не могла даже дышать, захваченная порывом мечущихся внутри чувств. Неожиданно для себя набравшись смелости, девушка спросила: — Почему ты вечно прикасаешься ко мне так, словно боишься сломать? Нуар удивленно распахнул на нее свои зеленые глаза, затем задумчиво поджал губы. И правда, почему? С первой их встречи в его беспокойной душе поселился страх — страх отравить ее. Заразить своей грязью, цинизмом и холодностью. Словно она была ангелом, чьи крылья могут почернеть от его ядовитых прикосновений. Но и отказаться от них он никак не мог. Все равно, что лишиться кислорода. — Понятия не имею, о чем ты. Я за собой такого не замечал. Колесо обозрения совершило уже несколько оборотов. Заметив, что они снова снижаются, Кот крепко взял Маринетт за руку, подстегнутый ее замечанием. — Идем, отведу тебя домой. — Почему ты торопишься? Сейчас же еще не так много времени. Он ухмыльнулся, снова натягивая на лицо привычное, насмешливо-равнодушное выражение. — Ты сегодня такая красивая. Не хочу увидеть, как принцесса снова превращается в тыкву после полуночи. Возмущенная такой наглостью и одновременно растаявшая от комплимента, Маринетт так и застыла в нерешительности, бездумно хлопая сияющими, влюбленными глазами.