Каждому Дьяволу положен свой Ангел

Нуар и правда не сразу понял, в чем именно заключается его ошибка. Парень не чувствовал себя ни виноватым, ни предателем. Ему казалось, что он не дал Маринетт ни единого повода надеяться на то, что между ними может что-то быть. Не потому, что она ему неприятна и он не испытывает к ней никаких чувств. Нет, совсем напротив. Юноша попросту боялся. Боялся, что если он поддастся искушению и сломает тонкую грань, разделяющую их с Маринетт, то испортит ее. Ему не хотелось собственными руками рушить хрупкий, нежный идеал, который девушка из себя представляла. Она такая добрая, такая чистая и искренняя, что его ядовитая близость может все испортить. При всем своем эгоизме, Кот не мог этого допустить, потому старался держать своего строптивого ангела на расстоянии. Как оказалось, своей попыткой спасти девушку от самого себя он сделал только хуже. И как бы парень ни старался забыть об этом, утопая в объятиях других девушек, таких же грязных, как он сам — ничего не выходило. Маленькая флористка с фиалковыми глазами крепко засела где-то глубоко внутри, отравив собою без того темные мысли. И спустя несколько дней Нуар вернулся за ней. Вернулся, чтобы извиниться и дать понять, насколько он был неправ. Он не хотел задеть ее чувств, не хотел обидеть. Просто он... Трус. Трус, не готовый нести ответственность за собственные поступки, и принимать их последствия с гордо поднятой головой. Но он научится. Ради нее, Маринетт, он научится чему угодно, пусть только она даст ему еще один крохотный шанс. Толкнув дверь, Кот заглядывает в помещение, каждый уголок которого крепко засел в его памяти — стекла витрин, вазы с цветами, полки, гудящая холодильная камера. Все это стало таким привычным и постоянным, что не видеть их долгое время показалось ему неправильным. На удивление, за прилавком никого не оказалось, лишь чья-то тень мелькнула в крохотном дальнем помещении, где хранились не выставленные на продажу цветы. Приготовившись извиняться, Нуар пригладил блондинистые волосы и уверенно перемахнул через столешницу, направляясь к прозрачной двери. — Маринетт, — позвал он, отчего-то уверенный, что девушка сможет расслышать его сквозь тонкие стены, — я идиот, я знаю. Дверь издала негромкий скрип. Залитое ядовитым светом помещение оказалось больше, чем парень думал изначально. Заметив, что флористка стоит за стеллажом с какими-то рабочими принадлежностями, юноша шумно вздохнул. — Я поступил глупо. И я не подумал, что... — Простите? — перебил его незнакомый голос. Из-за стеллажа выглянула белобрысая женская голова. Взгляд грязно-зеленых глаз скользнул по нему изучающе, широко распахнулся, изумляясь. — Вам нельзя здесь находиться. Вы что-то хотели? Понимая, что крупно облажался, Кот покраснел. Какое счастье, что его лица нельзя было разглядеть под плотной тканью маски! Нервно почесав затылок, юноша постарался совладать со своим волнением, натянул дежурную улыбочку и осторожно проговорил: — Прошу прощения, я искал знакомую. Маринетт. Она работает здесь. — Уже нет, — блондинка отрицательно покачала головой, вытирая руки от воды тряпкой, — она уволилась несколько дней назад. Устроила здесь погром и сказала, что больше не выйдет на смену. Погром? Это на Маринетт не похоже. Судя по всему, Нуар обидел ее куда сильнее, чем ему показалось сперва. Вот черт. Герой нахмурился, судорожно соображая, как поступить. — А она не оставила своих контактов? Номера телефона или чего-нибудь еще? — Нет. Да и даже если бы оставила, я не имею права их распространять. — Понимаю, — выдохнул он угрюмо. — Я могу помочь чем-нибудь еще? В помещении воцарилось молчание. Закрыв глаза, Кот устало запрокинул голову. Странное чувство охватило его в тот момент — чувство злости и беспомощности одновременно. С одной стороны, он сам виноват в случившемся. С другой же, даже если так, почему он теперь должен бегать за этой строптивой девчонкой и выискивать ее по всему городу?! Черт-с два! Ему есть, чем занять свое свободное время. — Да, кое-чем можешь, детка, — голос блондина зазвучал иначе. Холоднее и жестче, — букет роз. Красных. И побольше.

***

Он снова обнаружил себя в постели едва знакомой девицы. Букет шикарнейших красных роз красовался в гигантской вазе, в приглушенном свете бордовые простыни казались залитыми кровью. Слишком много красного. До тошноты и боли в глазах. Что-то щебеча, Оливия, так звали девушку, прижималась к его груди, тщетно стараясь узнать, как расстегнуть злосчастный костюм. Но Нуар ее не слушал. Лишь безмолвно смотрел в потолок, стараясь выбросить из мыслей образ Маринетт. Выходило паршиво. Стоило ему закрыть глаза, как другие глядели на него в ответ — цвета фиалок, переливающихся радугой в капельках ледяной воды. Как глупо вышло. Он боялся отравить ее своей чернотой, а в итоге оказался отравлен сам. — Эй, ты слушаешь меня? — Лив коснулась мужской щеки ладонью, на что блондин хмуро поморщился. — А я должен? Она не ответила, он не открыл глаз. Повисло тупое молчание, начинающее действовать парню на нервы. Он пришел сюда, чтобы забыться, а в итоге лишь еще сильнее загнался. Рывком сев, Кот свалил девицу со своей груди, отправляя ее обратно на кроваво-красные простыни. — Я что-то сделала не так? — спросила она заметно расстроившись. Нуар покосился на Оливию краем глаза и невесело ухмыльнулся. Судя по всему, расстраивать девушек — его призвание. — Нет, я просто потерял настрой. Увидимся в другой раз, окей? Лив так и застыла, прикрывая полуголое тело одеялом. Она не могла поверить в то, что парень может вот так просто ее бросить. Слова обиды и гнева застыли на ее пухлых губах, но так и остались не произнесенными, пока горе-герой не покинул ее квартиру.

***

Хорошо. Если Маринетт хочет, чтобы он за ней бегал, он будет бегать. Он даже из-под земли ее достанет, если придется. Спустится в Ад и вытащит оттуда силком, впившись пальцами в копну черных волос. Зная наизусть дорогу до общежития, блондин быстро преодолел необходимое расстояние и заявился на территорию университета. Плевать, что ему нельзя здесь находиться, плевать, что у самой Маринетт могут быть из-за этого проблемы и сама она, скорее всего, уже спит. Плевать. Она сама вынудила его пойти на крайние меры, так что пусть пожинает плоды собственных трудов. Аварийный вход оказался заперт, так что забираться в комнату номер двадцать два Нуару пришлось через окно. К счастью, ночи сейчас были теплыми, так что ставни оказались приоткрыты, а жалюзи подняты. Беззвучно сдвинув створку, парень юркнул внутрь и затих, прислушиваясь. Одна постель пустовала, на другой кто-то едва слышно сопел, спрятавшись под одеялом. Глас рассудка настиг героя только сейчас — и что дальше? Не сидеть же здесь, дожидаясь, пока она проснется! Стараясь принять более удобную позу, Кот уселся на подоконнике на корточки, уперев обе ладони в шероховатую поверхность перед собой, как то часто делают обычные домашние коты. Мозг соображать отказывался, в мыслях творилась настоящая вакханалия. Пожалуй, ему стоило продумать план заранее, чтобы не оказаться в собственноручно возведенной ловушке. Непроизвольно совершив неловкое движение рукой, парень задел стоящий на подоконнике горшок с цветком и тот рухнул вниз, мгновенно разлетевшись на куски и подняв слишком громкий, особенно учитывая ночную тишину, шум. Спящая девушка мгновенно подскочила на постели, протянула руку к тумбе, на ощупь выискивая очки, и обратила взгляд карих глаз в сторону окна. Спросонок Алья не сразу поняла, что на подоконнике кто-то сидит, но когда разум более менее пришел в себя, девушка едва не лишилась чувств. Шумно сглотнув, Сезер приоткрыла рот в изумлении и, сделав вдох, что есть мочи заорала. Испуганный такой реакцией, Нуар мгновенно соскочил на пол и за несколько широких шагов добрался до кровати. Рывком зажав девушке рот рукой, он замер, внимательно глядя ей в глаза и стараясь дать понять, что никакой опасности нет. — Тише, — проговорил блондин хриплым шепотом, — твои вопли приведут сюда всю общагу. Успокойся. Сквозь прижатую ладонь донеслось сдавленное мычание. Если первые несколько секунд Алья пыталась сопротивляться, то теперь все активные действия с ее стороны прекратились. Осторожно отняв руку от ее рта, Кот отстранился, внимательно за девушкой наблюдая. Он не был знаком с ней лично, но Маринетт много рассказывала о лучшей подруге, и герой имел представление о том, с кем имеет дело. — Алья, верно? — уточнил он, отходя на шаг. — Кот Нуар, — хмыкнула Сезер недовольно, зажгла настенную лампу и села. По выражению смуглого лица было видно, что ночному гостю она совсем не рада. — Полагаю, Маринетт тебе рассказала о... Обо всем. — Обо всем, да. И даже больше. Что тебе нужно, Кот? Понимая, что Алья принимает сторону подруги, парень улыбнулся краешками губ. Что же, ее недовольство было оправданным, однако делу нисколько не помогало. — Я искал ее в магазине, но мне сказали, что она уволилась. Я надеялся, что смогу найти ее хотя бы здесь. — Зачем, чтобы снова нагадить ей в душу? Блондин поморщился, так, словно его только что обвинили в убийстве. Шумно вздохнув, он скрестил руки на груди и встал к девице полубоком, рассматривая рисунки, развешанные над свободной постелью. — Чтобы извиниться. — Как видишь, ее здесь нет, — взгляд Сезер полнился раздраженным недоверием, — и вряд ли она сюда вернется. Можешь сказать себе за это спасибо. Проклятье! Ну почему она так жестока? Неужели не видит, что ему самому сейчас паршиво? Паршиво из-за своих идиотских поступков, паршиво из-за одиночества, накрывшего его с головы до ног после нескольких дней, проведенных без Маринетт. Конечно, не удивительно, что Алья так яро поддерживает лучшую подругу, однако и в его положение она могла бы войти и все понять. Если захотела бы. — Но ты знаешь, где она. — Знаю, но не скажу. — И почему же? — Потому что она просила этого не делать. Так значит, Маринетт понимала, что он будет ее искать, и рано или поздно поиск приведет его в общагу. Дальновидно, ничего не скажешь. — А ты всегда делаешь то, что велит тебе Маринетт? — хмыкнул он, стараясь занять в споре главенствующее положение. Недолго думая, Алья твердо ответила: — Нет. Но я всегда делаю то, что велит мне сердце. На этом битва оказалась проиграна. Беззвучно хватанув воздух ртом, Нуар покосился в ее сторону и уязвленно поджал губы. Что же, стоит отдать девушке честь за верность своим принципам. Несмотря на довольно конфликтную ситуацию, парень даже еще сильнее ее зауважал. — Я тебя понял, — выдохнул он глухо. — Не издевайся над ней, Кот. Ты уже сделал свое черное дело, оставь Маринетт в покое. Не зная, что ответить, юноша кивнул и направился к окну. Вопреки всему, он не собирался сдаваться, однако и спорить с Альей было бессмысленно. Девушка и так считает его чудовищем, зачем еще больше усугублять ситуацию? Забравшись на подоконник, парень оглянулся на Сезер и, едва заметно улыбнувшись краешками губ, произнес: — Еще увидимся, защитница.

***

Обстановка старой спальни навевала ностальгию, даже воздух казался душным и затхлым. Ворочаясь в постели, Маринетт старательно силилась уснуть, однако все ее попытки оказывались тщетными. Хрупкие сновидения ускользали от нее, как выскальзывают скользкие шелковые ленты из холодных рук. С одной стороны, в доме родителей ей должно было стать легче, с другой же, воспоминания о прошлом вызывали неимоверную тоску. Воспоминания о детстве, в котором не было ни проблем, ни забот, ни разочарования. Теперь же разочарование стало ее обыденным, ежедневным спутником. Жарко. Маринетт напряженно сбросила одеяло и перевернулась на бок, устремляя усталый взгляд на стену. На ней, отражаясь от нежно-розового ночника, выплясывали свой замысловатый танец круглые лучистые блики. Когда-то этот ночник спасал ее от выдуманных кошмаров, но теперь все кошмары обрели плоть и кровь, и бродили вокруг девушки наяву, извиваясь и скаля зубы. И самое обидное, что самым страшным для себя кошмаром стала она сама. — Прекрати, Маринетт, — выдохнула девушка едва слышным шепотом и обняла подушку, — ты ведешь себя жалко. Никто не любит жалких, наивных дур вроде тебя. Следы горячих слез выступили на покрасневших от бессонницы глазах. Стыдливо утерев их тыльной стороной ладони, брюнетка уныло уткнулась носом в ткань наволочки, которая почти сразу стала влажной. Последние дни Маринетт старалась держать себя в руках и не давать волю негативным эмоциям, но по ночам все они вырывались наружу, как вода из переполненного сосуда. Девушка знала, что рано или поздно это паршивое чувство обиды и одиночества пройдет. Знала. Нужно было всего лишь немножко потерпеть...