Зверушка на побегушках

Хироми хохотала от души, держась за живот руками. — О, боже! Я бы много дала, чтобы увидеть лицо Сина Ко, когда он проснётся! Ни денег, ни документов, а если учесть, что ты умыкнула информацию стоимостью в несколько миллионов долларов, то ад для него начнётся сразу, как только он откроет глаза! — давилась от смеха она. Я сидела в её гостиной, и пила чай с печеньем. На душе было легко, если не считать беспокойства за Ясоу. — Как он? — спросила я. — Ещё спит. Я проверяла несколько минут назад, — ответила Хироми, вытирая набежавшие от смеха слёзы. — Как ты думаешь, когда ему полегчает? — Сложно сказать… Однако, если его состояние не изменится в ближайшее время, придётся, наверное, обратиться за помощью. — И что тогда будет? — Не знаю… Будем надеяться на лучшее… Хироми допила свой чай и надела мотоциклетную куртку. — Мне нужно отвезти флешку с данными господину Рею Ко. Чем быстрее он её получит, тем лучше. Побудь пока с Ясоу. Если он очнётся, будет дрожать или вести себя неадекватно — напои его настойкой. Я оставила её для тебя на столе. — Хорошо, — кивнула я. Перед входной дверью Хироми неожиданно замерла и обернулась. — Я была не права насчёт тебя. Извини меня, если что не так. Я восхищаюсь тобой… И знаешь, по духу ты похожа на Ясоу очень сильно… Вы как будто с одного дерева и одной ветки, делите напополам один черенок… Я буду рада, если у вас с ним получится, — сказала она с теплотой в голосе. Моё сердце сжалось от внезапно нахлынувших чувств и, повинуясь внезапному порыву, я бросилась к ней на шею и крепко обняла. Тело Хироми заметно напряглось. — Эй, ты чего?! — изумилась она. — Просто выражаю благодарность, — сказала я, сжимая её ещё крепче. — За что? Я ничего не сделала. — За то, что веришь в меня с Ясоу. Мне это нужно. — Ладно, я поняла. Отцепись от меня. Не люблю я такие нежности, — ответила Хироми смущённым голосом, мягко, но настойчиво выкручиваясь из моих цепких рук. Её лицо раскраснелось, зрачки расширились, и она старалась не смотреть мне в глаза. Ну, вылитый мальчишка, которого впервые обняла красивая девочка. — Больше так не делай, — пробормотала она, поворачиваясь к двери. — Почему? Мы же вроде подружились, — искренне удивилась я. — Собьёшь мне ориентацию ещё к чертям! Вроде вот смотришь — красивая да, но когда ты касаешься другого человека своим телом… Происходит, мать его, чудо! — с этими словами она поспешно ретировалась за дверь, не дожидаясь моего ответа. Ну, надо же! Девочки на меня ещё так не реагировали! Я поспешно пересекла гостиную и открыла дверь спальни. Ясоу мирно спал на двуспальной кровати, закутавшись в плед. Он походил на ребёнка как никогда — хрупкий, ранимый, уголки губ скорбно опущены вниз, под глазами пролегли тени, а на висках блестели капельки пота. Дыхание его было ровным и спокойным. Хироми говорила, что от настойки молодой человек должен провалиться в сон без сновидений, чтобы обрести покой и власть над терзающими его страхами. Я провела дрожащей рукой по его влажному лбу. Ясоу пошевелился, на секунду открыл глаза и снова закрыл. Я наклонилась как можно ниже к его лицу и тихо позвала: — Ясоу… Ясоу… Это я, Миа… Он вновь открыл глаза, поднял ко мне голову, и в этом его движении ничто не указывало, что он сколько-нибудь удивился. — Ми…а? — произнёс он, едва слышно и умолк. — Ясоу! Ты узнаёшь меня? Это Миа! Ясоу смотрел на меня взглядом полным пустоты и вскоре опять впал в оцепенение. Я попыталась звать его ещё раз, но он оставался глух к моему зову и мольбам. Время от времени с его губ срывались стоны и какие-то бессвязные слова. Мгновение, когда он пришёл в себя, назвав моё имя, оказалось коротким, и тьма вновь заволокла его больной и усталый рассудок. Ясоу стал метаться по кровати, словно в жару. Исступлённый бред сменялся полным оцепенением. В нём шла невидимая мучительная борьба со своими демонами страха. Помочь ему могло лишь чудо!.. »…Вроде вот смотришь — красивая, да, но когда ты касаешься другого человека своим телом… Происходит, мать его, чудо!» — послышался в моей голове голос Хироми. Если он не реагирует на мой голос, и его разум не помнит меня сейчас, то тело должно вспомнить! Я стянула с себя блузку, расстегнула юбку — она упала к моим ногам — распустила верёвочный корсет, который сплёл на мне Ясоу утром, сняла трусики и залезла на кровать. Отбросив плед в сторону, я расстегнула рубашку Ясоу и впилась в его губы жарким поцелуем. Прикосновения к его коже волновали меня очень сильно. Желание острое и жгучее пронзило меня насквозь. Внезапно Ясоу перестал дрожать и замер. Обхватив ладонями бледное лицо молодого человека, я осыпала его поцелуями, шепча бессмысленные нежные слова, дрожащими от страсти пальцами гладила его щёки, шею, плечи, будто вливая в него весь жар своего тела и любви. Вспомни меня! Вернись ко мне! Ведь ты так долго приручал меня, ковал между нашими телами и душами нерушимые связи. Ты надел на меня поводок, а сам хочешь сбежать во тьму. Я не дам тебе уйти. Мои губы двигались по его груди, животу, спустились ниже. Дрожащими пальцами я расстегнула ремень и ширинку, спустила вниз джинсы и трусы, и он упруго высвободился. Да! Ясоу отреагировал, хотя в его зелёных глазах по-прежнему пустота. Я взяла его член в руку и сдавила. Ясоу напрягся, и из его груди вырывался стон. Наклонившись, я взяла его в рот и начала сосать — сильно, плотно сжимая губы. Дыхание Ясоу со свистом вырвалось через его стиснутые зубы, а я втянула его ещё глубже, обвела языком вокруг головки, пока он не стал очень твёрдым. Я остановилась и села на него верхом. Он заполнил меня всю, и мне потребовалось какое-то время, чтобы привыкнуть. Потом осторожно и медленно я начала двигать бёдрами. Дыхание Ясоу сделалось хриплым и рваным, он стонал, и его глаза-бездны впились в меня. Как же это приятно — обладать им, отдаваясь ему. Я двигалась быстрее, в нарастающем ритме. Я вся в ощущениях его во мне. Вот так… Вверх и Вниз… Ещё и еще… Да! Я открыла глаза, прерывисто дыша, посмотрела на него. Ясоу тоже глядел на меня горящею зеленью. Что-то там, на дне зрачков проскользнуло… Еле уловимое. Его глаза расширились, и он с силой сжал мои бёдра. — Ми…а… — прошептал он. — Да! — крикнула я, задыхаясь и ускоряя темп. — Ты! Моя! — он громко застонал, закрыл глаза и запрокинул голову. Я последовала за ним, кончая громко, остро и пронзительно, выкрикивая его имя. Вот так. Только так. Я упала на молодого человека без сил, и его руки сплелись у меня за спиной, прижимая к себе ещё теснее. Моя голова покоилась на его худощавой груди. Я была вся в огне и не могла отдышаться. Ясоу гладил мои волосы. — Моя девочка… — шептал он. Я подняла голову и посмотрела на него. Ясоу вернулся! Ясоу вернулся ко мне! Я впилась в его губы вновь, он вздрогнул, и в мгновение ока я оказалась прижатая спиной к кровати, а молодой человек навалился на меня сверху, жадно терзая мои губы, словно от этого зависела его жизнь. Мы целовались опасно долго, сжигая друг друга и опаляя дыханием своего желания. Спустя какое-то время Ясоу отстранился, осторожно вышел из меня и упал рядом, сгребая меня в охапку. Казалось, мы лежали так целую вечность. Ясоу просто прижимал меня к себе. Солнце село, и в комнате стало довольно темно, а мы по-прежнему молча, лежали на кровати. Моё сердце трепетало от небывалого счастья и покоя. — Я люблю тебя, — сказала я вслух, пронзая пустоту и тьму лучом зелёного света, сорвавшегося с моих губ, прижимаясь к Ясоу теснее. Вот так просто. Я сказала то, что давно поселилось в моём сердце и расцвело буйным цветом пионов всех оттенков розового. Его тело напряглось. Что-то не так… Я подняла голову, пытаясь рассмотреть его лицо, но в комнате было темно, и я лишь видела белизну его лица и две бездны — чёрные дыры вместо глаз. Я потянулась к ночнику на тумбочке, и через секунду комната осветилась мягким жёлтым светом. Ясоу смотрел на меня глазами змеи, губы были плотно сжаты, его трясло. О, боже, неужели приступ возвращается? Я потянулась к его лицу, но он больно ударил по моей ладони рукой, резко поднялся с кровати и начал натягивать на себя штаны. — Что? Что с тобой, Ясоу? Молчание. Он даже не посмотрел на меня, продолжая одеваться, с остервенением застёгивая пуговицы своей белой рубашке. — Ясоу… Что я сделала не так? Объясни мне… — я подползла к нему на четвереньках, пытаясь схватить за руку, но он грубо оттолкнул меня так, что я упала на кровать. Я поднялась и вновь подползла к нему. — Ясоу… — промурлыкала я, перехватывая его руку и проводя языком по его пальцам. Он задрожал всем телом, отворачиваясь от меня, пытаясь вырвать руку. — Ясоу… Мой хозяин… — ласково прошептала я, касаясь губами его запястья. Он резко дёрнул руку и развернулся ко мне. Его лицо было перекошено яростью, а из глаз лились слёзы. — Ты испортила! Ты всё, блять, испортила! — истерично закричал он. — Я не понимаю… — Не понимает она, блять! Я же говорил! Я предупреждал тебя! Всё было так хорошо! И ты всё испортила! Всё! — Что я испортила? Тем, что призналась в своих чувствах к тебе? Я хотела быть честной с тобой… Я люблю тебя, — ответила я мягко. — Замолчи! Заткнись, блять! Не смей говорить мне такое! — заорал он, захлёбываясь слезами. — Но почему? Я лю… Звонкая пощёчина оборвала меня на полуслове. Я потрясённо посмотрела на Ясоу, прижимая ладонь к горящей щеке. — Я сказал тебе заткнуться! Любовь! Вы, тёлки, все как сговорились про эту любовь! Вас трахают — вам мало! Вас трахают отлично — вам мало! Вам дают деньги, содержат — вам опять мало! Вы словно мелкие паразиты! Отвратительная вирусная болезнь, которая попав в нужные условия, начинает распространяться, захватывая всё новые и новые территории, пока не уничтожат носителя. Ну, чего тебе не хватало, скажи?! У тебя все было! Я согласился даже взять этого грёбанного кота, мать его! — орал он. — Ясоу, ты считаешь меня болезнью? — прошептала я еле слышно. — Хуже. Теперь ты хуже самой отвратительной болезни. Я выбрал тебя, потому что ты ненавидишь меня! Ещё на кастинге! Том грёбанном кастинге! Ты посмотрела на меня, как на ничтожество, и я тогда подумал: «Бинго!» Значит, есть кто-то, кто не будет испытывать ко мне ничего… И ты… Ты теперь тоже… Как все они втюрилась в меня! — Что в этом плохого? От любви ведь не умирают, в самом деле… Он подскочил ко мне, больно схватил за плечи и с силой тряхнул. — Не умирают?! И это смеешь мне говорить ты?! Не умирают?! Она тоже любила и кричала, что любит моего отца, когда вонзала свой нож в тело моей матери! Она задыхалась от любви и выла, словно раненная волчица, когда перерезала моему отцу горло. Умывшись их кровью, испачкав руки по локоть, она улыбнулась мне и сказала, что очень сожалеет об этом, но по-другому она не смогла. «Твоя судьба в твоих руках», — прошептала она мне на прощанье, отдавая в руки нож. Вот что бывает с теми, кто любит. Они захватывают и жрут тебя по кускам, а если не отвечаешь им взаимностью, выпивают из тебя душу! — С тобой случилось несчастье. Тебя напугала эта женщина, но она сумасшедшая, Ясоу… В мире миллион людей живут счастливо, испытывая любовь… Он отпустил мои плечи, отошёл на шаг и скрестил руки на груди. Его глаза полыхали странным фанатичным огнём, от которого мне становилось не по себе. — Миллионы говоришь? Сейчас блевану от умиления! Всё идёт по стандартной схеме всегда: как только тёлка влюбляется, сразу начинает требовать и вести себя так, как будто ты что-то должен. Вот и ты оказалась точно такой же. Призналась мне и чего ты ждала в ответ? Что я расплачусь, упаду в обморок от счастья, начну бегать и прыгать через твой обруч, потому что сказала мне это?! Мне это нахуй не нужно! И никогда не было нужно! Ты была моей зверушкой, я чётко дал тебе это понять и что в итоге? Ты страх, блять, потеряла? Возомнила себя богиней? Как была дешёвкой, так и осталась! Он презрительно сплюнул на пол, растаптывая и уничтожая меня, забивая последний контрольный гвоздь в мой гроб. Я сползла с кровати и молча оделась. В ушах слышался шум, а перед глазами мелькали чёрные точки. Воздух вокруг был вязким и желчным, и я тонула в нём, захлёбываясь, не смея кричать. Я пересекла гостиную, в коридоре схватилась за ручку входной двери. Куда мне идти теперь? Что делать? Куда бежать? Я вне себя от обиды и злости, а по щекам текли жгучие слёзы. Хочется забиться в угол, свернуться калачиком и забыть события последнего месяца, как страшный сон. Как я могла быть такой дурой? О чём я только думала? Почему позволила ему себя уничтожить? Я последовала за ним туда в его мир… Но его мир убил меня. Разорвал на части. Ясоу предупреждал меня, и не раз. Это я придумала то, чего нет. Там где нужно было ставить минус, я поставила плюс. Вот в итоге задачка и не сошлась с ответом. Теперь я понимаю. Я никогда не смогу дать ему то, в чём он нуждается. Мне придётся уйти. Я послушалась зова сердца и что получила в итоге — растерзанную душу и окровавленное сердце? Его тьма слишком глубока и из неё нет спасения. Травмы, полученные в детстве, держат его, словно в капкане. и они не отпустят его. Ясоу сам не хочет никуда сбегать. Входная дверь захлопнулась за мной. Слёзы текли по щекам, а ноги несли вниз по лестничной клетке в мой личный персональный филиал ада.