Тени сбиваются в стаи

Часть I Джаяна Глава 1. Игры с Огнём - Помогите! – крик вырвал меня из мягких объятий Дрёмы, не таких крепких, как я полагала. Ну, ничего, старичок, об этом ещё поговорим. – На помощь! – словно зыбкая рябь на воде, дрожание нагретого воздуха в полуденный час. Будь объятия чуть крепче, и я бы не услышала. Пришлось скорчить недовольную мину, цокнуть языком и встать, раз уж разбудили. Ляпис? Ты-то где? А, вот, синий лазурит под шумок откатился в самую высокую траву, надеясь остаться незамеченным, ну, сколько их было, тех побегов, я уж и внимания не обращаю. Ко мне, трус! Лазурит покорно выкатился из зарослей ковыля и, насупившись, недовольно прыгнул ко мне в ладонь. Я сунула его в карман вместе с остальными, чтоб неповадно было – взялся за гуж… муж объелся груш или как там? Не сильна я в фольклоре. - Помогите! – кто бы там ни был, он умирать не торопился. Голосок слабо-слабо дрожал, но уже на протяжении нескольких минут… пора бы и честь знать, дорогие умирающие! Я упёрла руки в бока, но простояла недолго, любопытство – один из тех пороков, от которого я не желаю избавляться в виду серости жизни – толкнуло меня в спину. Пришлось взбираться на холм, что по такой жаре не самое приятное занятие, и глядеть, кто же там так славно зовёт на помощь. Ничего удивительного не оказалось, какой-то малыш не старше – хм…десяти? – тонул в речке, которая и сама опешила от того, что в ней можно утонуть. Мне по колено, скажем так. Отступая от заданной темы, должна признаться, что мой рост оставляет желать лучшего. В обратном смысле, нежели понимает большинство. Я чересчур высока, настолько, что уже устала беспокоиться по этому поводу, хватило насмешек в детстве. Мне впору листву с деревьев обгладывать, серьёзно; а представьте, какая это морока – завязать шнурки, или, скажем, поднять что-то с земли, я уже не говорю о многочисленных дверных проёмах, чьи притолоки обязательно и не раз встречаются с моим затылком; потом – крыши карет, о которые моя голова бьется даже при лёгком встряхивании, стремена, находящиеся на уровне лошадиных колен, узкие проходы, низкие коридоры… Лорд, да я же любого парня выше на голову! Поэтому, возможно, было нечестно мерить глубину речушки по собственным коленям, даже оскорбительно, но ничего более подходящего поблизости я не нашла. Разве что моя лошадь? Так и Тойрен едва до груди дойдёт в самом глубоком месте, а малец тонуть вздумал, барахтается, орёт, как резанный, глаза по три короля. Я медленно, вразвалочку подошла к реке и встала на берегу, притопывая носком сапога и укоризненно качая головой. Ай-ай-ай, как не стыдно. Мальчишка орал и удивлялся, отчего я не скидываю рубаху и обувь и не плыву к нему на помощь, немедленно и не раздумывая. А может, я плавать не умею, ну-ка? Хотя тут конечно и пешком не беда пройтись. Ох, мой мокрый друг, глупо было даже надеяться! Ляпис в кармане заворочался, тревожа остальных, но я и сама не заметила, чай не слепая. - Дедушка, – укоризненно протянула я, – ну что же это такое? Совсем от жары заскучали? - А я чаво? Я ж ничаво! – послышался возмущенный шамкающий голос, раздался всплеск и мальчишка растаял, превратившись в облачко пара, а к берегу, прячась в тине и камышах, подплыл водяной, робко поглядывая на меня из воды, словно ожидая наказания. Я сделала строгое лицо и приблизилась к старику – морщинистый, глаза мутные, то ли зелёные, то ли голубые, волосы седые, в тине, руки в каких-то пятнах. А взгляд обиженный-обиженный. - Ну что ещё будем шалить с представительницей Старших? – Хмуро спросила я, откровенно забавляясь смущением старика-водяного. Ну не мог же он знать, в самом деле! Главное, не рассмеяться, а то совсем перепугается, решит, что списали его наши Инспекторы. - Прости, прости, дочка… - зашамкал водяной. – Слепой я, да старый, не углядел. - Не прибедняйся! – хмыкнула я. – Мне ещё с братом твоим поговорить надобно за сны этакие, что каждый разбудить норовит! - Ой, да он… дочка… да я… да мы!.. Ну вот, перепугала бедного духа до полусмерти, отлично, Джаяна, бывшая представительница канувших в вечность Старших! - Ладно-ладно, прощаю! – поспешила заверить я старика. – Впредь внимательнее будьте. - Ох, дочка! – благодарно выдохнул старик, будто скинул пудовую ношу. – Ты это… Ты… спасибо тебе, погодь-ка, не уплывай… то есть, не уходи. Я пожала плечами и скрестила руки на груди. Что это он удумал, этот водяной? Зелёный чешуйчатый хвост плеснул по речной глади, обиженно качнули головками камыши, заволновалась тина, квакнула какая-то недовольная лягушка, разбуженная нашими голосами. Ляпис в кармане надрывался, пришлось даже прижать его ладонью – нечего старших перебивать! Хотя, если признаться, по сути лазурит куда древнее меня. - Держи, дочка, уважь старика! – вернулся мой водяной. Вернулся и протянул на сморщенной старческой ладони колечко с крохотным камушком. Я думала, он жемчуга речного притащит, ну или окуней связку – было бы чем желудок потешить. А он! Колечко! Видать старик увидел, что за эмоции отразились на моём лице, и мгновенно поспешил меня разуверить. – Не простая это безделушка, дочка! Сама царевна года три назад в нашу реку обронила, вон по тому мосту проезжая. – Водяной махнул рукой на запад, где над водой гнул спину деревянный мостик. Я недоверчиво прищурилась, ой сама ли обронила? Я взяла колечко из рук старика. Ну на мизинец разве что налезет. Серебряное, с маленьким кораллом, недорогое, на рынке – пара принцев, не больше. Да только ведь – царское, если водяной не врёт, а мне он врать не станет. Ляпис в кармане взвыл не каменным голосом, пришлось шикнуть на него, чтоб умолк, пока умные люди думают. - А что мне до её перстенька? – лукаво изогнула я бровь, поглядывая на водяного. - Ну… ну как же дочка… ты же из… из них, из этих… - старик понизил голос до шёпота и потупился. – из Старших! Я выругалась про себя. Вот и ври после этого речному народцу! Ладно, старик, прищучил ловко, признаю. Да вот только… Что же странное чудится мне в этом махоньком безобидном колечке? Царское, пускай, половину спишем на королевскую кровь, но другая половина тогда откуда? Ляпис дёргался так, что грозил порвать карман и выпрыгнуть на свободу, чтобы настучать мне по голове за непроходимую тупость. Интересно, отчего другие молчат? Ладно, тьфу на них, они старые и сонные, по пустякам не ворочаются, а вот лазурит прав! - Утопленница? – нехорошо прищурилась я, глядя на прячущегося в камышах водяного. Тот крякнул и недовольно подплыл к самому берегу, игла моих слов попала в самую точку. - Ну… ну что ты, дочка, какая утопленница?! – округлил и без того большие глаза старик, притворно оскорбляясь. – Стал бы я тебе этакую щуку под бок подкладывать? Царевны колечко, не лгу! - Не юли мне! – топнула я ногой. – Забыл, с кем говоришь?! Я напомню, – в руке тугой змейкой свернулась плеть, заметная лишь глазам духа. Водяной скорчился, будто я его уже ударила. - Ну прости, дочка, прости… Уф, солнце печёт, голова кругом… - Отвечай по существу! С чего бы царевне в реке топиться… тем более в этой?! - А что в этой! Что в этой?! Она, между прочим, и поля питает и луга, а там, у заводи ивняк какой! - Стари-и-ик! – я предупреждающе вскинула руку, водяной прикрылся ладонью и заскулил. Ляпис в кармане дрожал от нетерпения. - Не сама она… ну не сама! И я не трогал клянусь, всё ведьма проклятая навела… А я что мешать буду? Сам себе враг, скажешь, дочка? Ведьма? Я нахмурилась. Ведьма три года назад заставила проезжавшую мимо царевну утопиться в реке. Хм…странно и даже ненормально для сельской местности. - Так он ведь спас её, не умерла же, дочка! Стал бы я тебе гиблый перстенёк подсовывать, уж не гневайся, - бормотал тем временем старик-водяной. Я вскинула брови. - Спас? Кто спас?! Так жива царевна, выходит? - Жива-живёхонька, – вздохнул дух. – Один ейный стражник и спас, за волосья вытянул прямо. Особу царскую! – он сказал это с таким возмущением, будто гораздо приличнее выглядело бы, позволь тот спаситель царевне утонуть. Ох уж эти дворцовые правила! - Ладно, старик, чего с тебя взять, - ну, кроме колечка, разумеется. – Не шали мне больше, особенно на такой жаре! Нужно срочно поговорить с ляписом, интересна мне эта ведьма, прямо-таки нездоровое любопытство вызывает. Три года, конечно, прошло, да вот только… такая хитрая попытка убийства свойственна только Иглам. А с ними у меня особый счет, срока годности не имеет. Я поплелась от речки к зарослям кустарника, где давеча изволила почивать, по пути доставая из кармана обезумевший от ожидания лазурит. «Ты! Да ты! Ты!» – пыхтел камень. Я усмехнулась. Что за ведьма хотела убить царевну? Ляпису явно было, что сказать и, хоть он и хотел преподать мне урок, знание просто распирало его маленькую синюю сущность. «Это была ведьма-хойя!» - почти проорал лазурит. Значит не Игла, а Мгла. Жаль. А может, я и ошибаюсь, всё-таки сложно судить об ауре незнакомого человека, ни разу его не видев. Стоп! Ну почему я, дура, сначала обращаю внимания на всякие интересные, но ненужные в данный момент, мелочи и упускаю главное?! Ведьма-хойя! Здесь, в деревеньке без собора и рынка, подозрительно, если не сказать хуже. Я сама здесь уже две недели, а так и не удосужилась нанести визит вежливости местной ведунье! Что ж сейчас самое время, благо долги в спину не пихают и не сучат своими маленькими ножками, не орут капризными голосами, не зовут исполнять их прихоти. Могу заняться своими (вернее царскими!) делами. У тебя есть ещё что-то? “Gaa!” Обиделся… ладно, Пёс с тобой, ляпис… Изумруд? Зелёный камень сонно заворочался в кармане, вот с кем легко разговаривать – не грубит, без спросу не лезет, не обижается. «Привет, дитя…» Ведьмы-хойи, просвети-ка насчёт них. Я, конечно, и сама немало знала, но книжные знания слишком быстро выветриваются из моей головы, видимо, потому что из-за роста она на постоянном сквозняке! «Ведьмы-хойи… » - изумруд сделал вид, что перелистывает страницы древнего фолианта. – «Высшая раса чёрных ведьм, проповедниц культа смерти, чаще насильственной». Это и ребёнок знает! Что там у них за чары? «Чары… куда интереснее» - однако ни капли любопытства в смиренном каменном голосе. – «Ведьмы-хойи подчиняют волю жертвы, читая в её ауре самые тайные страхи или желания и оперируя ими. Самого волшебства в данной системе очень мало, оттого-то и противостоять им почти невозможно. Говоря откровенно, жертва сама себя губит…» Как интересно! Выходит, царевна не прочь была утопиться? Хотя, скорее всего, ужасно боялась воды. Не без оснований. Ведьмы-хойи из своего тёмного мастерства привыкли извлекать выгоду. «Ты давно не будила нас…» А я думала, он снова уснул. «Не было необходимости? Легко забыть о камне, он ведь не жжёт карман!» Но кое-какой так и норовит… изумруд, да что с тобой сегодня? «Извини…» Шелест ветра в древесных кронах, а зелёный камень уже спит. Кажется, я снова ошиблась, считая его необидчивым, как интересно, я умудрилась ранить камень в лучших чувствах? Это, видать, только я умею. Ладно, это потом, сейчас – ведьма. Ей ведь не удалось совершить злодеяния, по словам водяного, царевну спасли. Интересно, закончились ли на этом покушения? Ну, по крайней мере, траур не объявляли, значит, девушка пока ещё жива. Солнце уже толстым шариком выкатилось в центр неба, чтобы прожарить землю со всех сторон, даже воздух высох, как ещё реки не испаряются? А ведь хотела я немного вздремнуть под тенистым кустиком, отлынивая от работы, а теперь… я свистнула. Тихо, громко у меня редко получалось, но Тойрен услышала и примчалась. Я взяла смирную кобылу под уздцы и повела через поле до деревни, отчего-то не хотелось мне ехать верхом, хотя гнедая отлично отдохнула, пасясь на лугу, полном сочной травы. Уж кому-кому, а ей мошкара даже в такую жару не досаждала, знала Тойрен как этих зудящих тварей приструнить. Неожиданно, видимо от палящего в самый затылок солнца, вместо обычной птицы, пересекающей небосвод, мне пригрезились наездники на вивернах, прибывшие по мою душу. Ага-ага, ещё бы Инспекторов приплела и Стражу Первых где-нибудь в кустах себе нарисовала. Кому ты нужна, Джаяна? Я снова глянула на небосвод: светел и ясен, как материнская улыбка, никакого Патруля, никаких летучих ящеров. А ведь когда-то и у меня был свой виверн: болотного цвета спина, драконья морда с клювом, орлиный взгляд, цепкие передние лапы и шипастый хвост вкупе с кожистыми крыльями. Обученный, опытный, уже немолодой… Нха’нээру его звали. Виверны чрезвычайно гордятся своими именами, попробуй не так выговори, мой даже не откликался, если я что не так произносила, гордец! А то, что растут в питомниках, это их не заботит! Тоже мне, недодраконы… ну ведь те же ящеры, только без задних лап да с клювом. Но папочка находил в них свою прелесть: это ж какой престиж, как повышается статус, когда у тебя – падайте от зависти – собственный виверн, да ещё и вкупе с клеймом. Ну не чушь ли? Долго я на нем пролетала? Три месяца? Четыре? Мы даже не подружились толком, заносчивый он был и важничал чересчур, да и путаницы много с земными. Летаешь себе, никого не трогаешь, а они тут же – Патруль, Патруль! Ну какой одиночка станет патрулировать? Пфф! Деревенщины… но мороки сколько, пришлось тащиться к папочке на поклон и просить принять подарок назад – а это ж целый ритуал самоуничижения. В итоге он обменял Нха’нээру на Тойрен и тут-то не прогадал. Конечно, хвост у неё имеется и похлеще, чем у виверна: будто бы крысиный, покрытый хитином, тугой как плеть, с тремя похожими на лезвие гильотины пластинками на конце. И дли-и-инный… не раз и не два предприимчивая лошадка хватала меня им за шею или за плечо, если я, по её мнению, собиралась поступить необдуманно, или рвануться куда-то, всё тщательно не взвесив. Впрочем, если я продолжала вырываться, Тойрен вздыхала и разжимала колючие объятья. Это мне в ней нравилось - никакого упорства ради упрямства. Я в себе-то этот грешок изжить не могу. В общем, хвост – это не самое страшное, чего только не делают городские колдуны с домашней скотиной – и петушиные шпоры, и куриные ноги, и свиные рыла, а могут и вовсе без хвоста оставить – всё на потеху публике и на зарабатывание звонкой монеты, приятно же иметь у себя в стойле этакую диковинку. Так что Тойрен если кто и удивлялся, то со мной это никак не связывали. А крылья её мы прятали под седло – очень удобно, и ей не мешает, и мне лишних вопросов не задают: всё-таки придавать домашним животным новые свойства – уже преступление Третьего Порядка, а кому охота объясняться с Инспекторами? Магам неохота, вот они и не балуют. А моя Тойрен с виду – гнедая кобылёнка с чёрными чулочками и пятном на морде. Грива тоже чёрная, хвост серый, почти стальной, крылья – ну на них никто не смотрит, более того, об их наличии никто и понятия не имеет. Мы с Тойрен только для разминки в Загоне летали, так сказать, чтобы слияние проверить – куда лучше, чем с этим старым недоящером, признаться. Но папаша всё равно был огорчен. Да и Пёс с ним! Подарки должны нравиться в первую очередь мне, не так ли? Мы вышли на просёлочную дорогу, пропустив вперёд себя одинокого всадника и чуть за ним телегу горшечника, спешащего в Руан, продавать товары. Вот ведь все норовят объездным путём проехать через бедную деревеньку! Главный тракт им не нравится отчего-то, крюк можно подумать большой, вот и мчатся напрямик, тем самым запирая детей и кошек за высокими заборами. Ну что это такое, спрашивается, а? Деревенская дорога оживлённее торгового тракта! Мы с Тойрен поспешили перейти две узкие жёлтые полоски, утрамбованные сотней колес и тысячами подков, и тут же на горизонте обозначилось чёрное пятнышко приближающейся кареты. Обнаглели! Я едва не всплеснула руками, но вовремя вспомнила, что не сельская кумушка пятидесяти лет, а пока ещё сравнительно молодая особа, и только скептически подняла уголок рта. А карета тем временем уже поравнялась со мной и сбавила ход. Шестёрка белых лошадей с плюмажем, золотая упряжь, ливрейные лакеи, позолоченные украшения, драгоценные камни, шик, блеск и десять человек охраны. Н-да… один из них, нестарый, лет сорок на вид, загорелый, со шрамом на щеке и взглядом, который просто вжимает тебя в придорожную грязь, заговорил, натягивая поводья у своего вороного жеребца. От движения серый плащ распахнулся, открывая моему взору ножны с мечом и кинжал в чехле, которые висят явно не для красоты. А это что за знаки? Эх, жаль он в перчатках, а то я бы сразу всё поняла. - Как нам доехать до деревни Грисса? – охранник умудрился вообще никак ко мне не обратиться, явно счёл за деревенскую. Ну и ладно, не гордые. - Понятия не имею, сударь, – я поспешила хлопнуть ресничками, хотя с моей внешностью выглядеть глупышкой получается далеко не всегда. Ну если честно, ни разу ещё не получалось, хотя попыток я не оставляла в самых удобных и неудобных случаях. А что делать? Лицо у меня такое… библиотекарское, умное слишком! Даже немногочисленные друзья так считают. Не сказала бы, что я некрасивая: нос посреди лица, два глаза, рот есть, всё как у людей. Обычная девчонка. Правда, говорят, улыбка у меня красивая. Да ещё глаза хвалят, мол, синие, большие, но я им не особо верю. Кто их видел-то, глаза мои? У них головы кончаются на уровне моей шеи! Старики говорят, я к себе располагаю, детишки ещё льнут, как к доброй фее, а отец вечно злился по этому поводу. Будто я должна выглядеть убийцей! Ну, может за убийцу я бы сошла, если б приоделась по-хорошему, а не это деревенское: свободная рубаха, подпоясанная ремешком, чтоб на талию намекнуть, мужские портки, в которых по кустам лазать удобно, и высокие сапоги, если при такой жаре и засухе в грязь умудрюсь вляпаться. Ну и оружие посерьёзнее ножа неплохо бы заиметь, а то я разве что рыбу яростно распотрошу или конверты повскрываю с особой жестокостью, но никак не совершу нормальное человеческое убийство. Ну и блестящих цацок, до которых бандиты с большой дороги ох как охочи, на мне нет. Разве что царевнино колчеко, и то с сегодняшнего дня. Эх, если б только не моё дурацкое лицо, прокатило бы притворство, счёл бы меня охранник дурёхой местной, но хрен там. С детства такая печаль, если сестёр называли «ух, какая милашка», то про меня иначе как «умненькая растёт» не говорили. В юности даже на одну ночь подцепить никто не пытался, а если и начинали разговор, то непременно с заумных бесед, можно подумать я Академию заканчивала! А ещё говорят, я на мать похожа, да у той отбоя не было от ухажёров, она и рта не успевала раскрыть, а они уже ползали у её ног. Со мной всё наоборот. Приятели противоположного пола жаждали от меня жарких дискуссий, а потом, подхватив под локоток симпатичную пустышку, отправлялись на сеновал. Это называется – уважали. Сама удивляюсь, как ухитрилась не остаться старой девой при таком печальном раскладе. Это я к чему такое долгое отступление? К тому, что охранник ни на гран мне не поверил, ну в то, что я деревенская простушка. - Не знаешь? – он так нехорошо сощурился, что у меня спина похолодела. – Ну ладно… А нечего! Надо на дорожные указатели хоть иногда внимание обращать, привыкли, что за них всё чернь делает! А ведь кое-кто и обмануть может, я, например, никому на верность не присягала! «Пока». Ух ты! Сапфир! Доброе утро! «Полдень…» Какие мы нудные сегодня! «Точно такие же как семь дней, три часа, сорок две минуты назад» Извини, но если это такой скрытый упрёк, то он не по адресу! Ты прекрасно можешь начать первым! «Ты прекрасно можешь отмахнуться. А ведь мы стараемся ради твоего же блага». Ты в данный момент не стараешься, ты меня отвлекаешь! Я с людьми разговариваю! «Ну да, ну да…» - придумывает скучающий тон. – «А эти люди решают убить тебя, или оставить в живых. Пока». Что за чушь?! «Обвиняешь меня во лжи?» – ух, как обжёг этот ледяной тон. Тогда поясни! «Царский Гончий обратил внимание на твою лошадь. Либо придумывай оправдание, либо… хм… либо умоляй!» Их о пощаде? «Нас! О помощи!» Ха! Не дождёшься! «Я терпеливый…» Кажется, он уснул. Но сапфир прав, дело не в моём умном лице, которое, кстати, отнюдь не отражает моих реальных способностей, а в лошадином хвосте. Тойрен обязана была заинтересовать охранника… Ничего, выкручусь. - Идем, Тойрен, лошадка, пошли, - притворно громко и беззаботно позвала я, надеясь, что лошадь не покрутит копытом у виска. Но гнедая поняла мою игру, так же притворно радостно заржала и, высоко задирая ноги, поспешила вскачь, будто счастливая уже оттого, что светит солнце, и растёт зелёная трава. Мне подобная беззаботная походка пятилетней девочки, собирающей ромашки, удалась бы куда хуже, но я попробовала. - Стой! – это был не приказ, но в просьбу охранник вложил столько власти, что даже я невольно остановилась. Интересно, почему он говорит, а кони, лакеи, слуги, воины и даже хозяин внутри молча стоят и ждут? – Твоя лошадь… - Красивая, правда? – растянула я губы в дикой улыбке, – особенно мне нравится её хвост, маги сделали! – я добавила в голос немного детской хвастливости. Кажется, подействовало. - Ну. Ну. – Странно хмыкнул себе под нос охранник и стегнул коня, даже не соизволив со мной попрощаться. Пронесло? Кортеж дернулся с места. Даже монетки не бросили, жадюги! Богатые ж вон какие, словно убудет от них! «Дура! Дура же ты!» – взвыл ляпис, даже не дожидаясь моего прикосновения. Ну его уровню эмпатии сама Мать Собора завидовала. Что опять? «Кто это был?! Кто это, по-твоему, был, дурья башка?» Богатеи. Я смерила удаляющиеся спины всадников недобрым взглядом. Жадные и чванливые богатеи, хорошо, что никто не вздумал обернуться. «Ты старших вообще слушаешь, Джаяна?» Ух, если ляпис по имени обращается, дело дрянь… Тебя, что ли? «Сапфир всё тебе сказал! А ты… тетеря…» Повторишь, а? «А ты… тетеря…» Я цокнула языком. Какие мы сегодня весёлые! «Ладно. Цитирую: Царский Гончий обратил внимание на твою лошадь. Далее неважно». Но я уже разобралась с этим, Тойрен… «Да причем здесь твоя Тойрен?!!» – завопил бедный лазурит Нет, иногда камни правы, я безнадежно и непроходимо глупа! И отчего люди считают обратное? Ну почему, почему я обратила внимание на Тойрен, на её хвост, на скрытую насмешку, на что угодно, но не на прямое предупреждение – передо мной Царский Гончий! Лорд, опять… крепка задним умом. Кортеж, как выясняется царский, уже удалился ровно настолько, насколько распространялась моя лень. Нет, догонять не стану, лучше вдоволь посетую! То-то Гончий удивился, когда деревенщина в грязь не бухнулась, правильно, я абы перед кем на колени не встаю, а он оделся в серый плащ, волосы отрастил до плеч, цепь знаменательную снял, и представиться не подумал! Я что провидица, что ли? Он среди десятка таких же ехал! Гончий, видите ли! Тьфу… Кстати! Вот опять думаю не о том! А мама умудрялась одновременно решать по три вопроса, четвёртый про запас придерживая, и отец меньше двух мыслей за раз не думал. Отчего же я такая медленная и щепетильная? Всё по полочкам да по шкафчикам памяти, и мусор никогда не выбрасываю. Вернее выбрасываю, но как раз за секунду до того, как он становится нужным. Итак. Царский кортеж. Что имеем с ним? Во-первых – и они в Гриссу! Поглядите-ка, сначала царевна в попытке утопиться, через три года… кто же был в карете? Отец или мать, путешествующие инкогнито? Да уж, зато с каким размахом! Что-то мне подсказывает, они по ведьмину душу (если она её ещё Псу не заложила за какой-нибудь ритуал), но не поздновато ли? Что ж, кто первый, ваши величества! Домик, где я имела счастье обосноваться две недели назад, стоял на самом краю деревни и глухая старушка, моя хозяйка, была чрезвычайно рада постоялице. Одиноко ей было, поговорить не с кем, а я отличный собеседник – ни разу не перебью. Впрочем, не стоит и пытаться, она всё равно не услышит. Я завела Тойрен в сарай, налила ей воды и засыпала овса – конюхов у нас не было. До ведуньи пойду пешком, нельзя, чтобы лошадиный хвост заранее её насторожил. Старушка самозабвенно копалась где-то в огороде, культивируя свои цветочки, и не страшно ей на такой жаре… я даже подходить к ней не стала, пусть развлекается, о ведьме у деревенских спрошу. Лошадь укоризненно поглядела на меня, выходящую из сарая в одиночестве, но ничего не сказала. Нет, уж как она умеет говорить, одной мне известно, человек так точно не выразится, поверьте! Конечно, Тойрен знала, куда я пойду, и беспокоилась. Приятно, когда хоть одно живое существо о тебе беспокоится. «А мы?» - возмутился вездесущий ляпис. А вы боитесь, как бы я не умерла, иначе кто будет вас кормить! «Ты ведь так не думаешь на самом деле?» - изумруд. Что будем беседовать всей компанией? Или старшим просто уступают место? «Мы легко можем найти другого хозяина. Но мы с тобой!» Другого? Вот так-так… Не знала. Умеете вы неприятно удивлять, камушки. «Джаяна! Ты ведь не думаешь…» А вы всегда хотели, чтобы я думала по шаблону! Как того вам нужно, не так ли? Вы всегда хотели обрядить меня в шоры, загнать в рамки, пустить по хоженой дороге, этакий идеальный образец, да? «Мы желали тебе добра…» А теперь? «Насильно счастливым быть не заставишь. Мы умеем смиряться». А сапфир сказал, вы умеете ждать! Я никогда не стану такой, как вы хотите. Я уже выросла! «Девочка… ты считаешь себя взрослой? В двадцать лет?» Двадцать один! «Учитывая, сколько живут члены твоей Фамилии…» Я буду жить ровно столько, сколько захочу! Я ушла из Фамилии уж не для того, чтобы продолжать их традиции, верно? «Верно. И взяла нас с собой». Ах ты! Зелёный гадёныш! Камни замолчали разом, да и я признаться тоже, ибо по дороге от кузни к тракту беспечно шагал эльф. Эльф! Вы понимаете, о чём я? Такое существо с тонкими чертами лица, никогда не поймешь с первого взгляда мужского или женского, и длинными острыми ушами. И волосы обычно кричащих оттенков, данный экземпляр ещё поскромничал – обычная благородная белизна, пышные локоны до середины спины и серебристая повязка на лбу. Какой-то корявый посох, дорожная, но дорогая одежда, лютня за спиной – всё ладно. Но что делает, простите, эльф, в южной провинции Эрнана? Они вообще в Южном царстве не появляются! Сидят в своей Хвир-О’Тала и путешествуют лишь по северу. Этот-то что здесь забыл? - Доброго дня вам, почтенная, – церемонно кивнул мне эльф, ибо я стояла прямо на его пути. Да ещё так странно стояла, открыв рот и выпучив глаза, будто рыба на берегу. Ага! Что я вижу, дорогой мой скрипач, косая ухмылочка, слетевшая с губ так быстро, как только умеют таять снежинки на теплой ладони. Ты знал, каково должно быть моё удивление! Знал, а теперь издеваешься! - Ну и тебе не злиться! – отозвалась я хмуро. А нечего на мне свои хитрые приёмчики отрабатывать. – Куда путь-дорогу держишь? - Куда заведут меня тропки южные, туда и направлю стопы свои, пошли мне Хвир-О’Тала благословление. Ох уж эта загадошная богиня, в честь которой названа их столица! А ведь остроухий пианист и не думал смущаться! - Позвольте узнать ваше имя, раз уж так любезно беседуем? – с бухты-барахты выпалила я, переходя на вежливое «вы». Обычно ж не такая смелая, в чистом поле не знакомлюсь. Но эльф ничуть не смутился. - Только в обмен на ваше! Я против воли улыбнулась. - Джаяна. - Нха’нээру. - Как?! – изумруд! Сапфир! Ляпис! Кто угодно, отвечайте! «Что ты хочешь услышать?» - Сапфир первый. Имена вивернов никогда не повторяются! «Верно. Но ведь их дают люди». В соответствии с Родом, с Местностью, с клеймом. Передо мной эльф с именем моего виверна! Как такое возможно?! «Два варианта. Первый: Твой виверн умер славной смертью, и его имя заслужило право на второе рождение». И что им могли назвать человека?! «Эльфа. Теоретически – почему нет?» А практически?! Я начала злиться. «Никогда не слышал о подобных случаях…» Правильно, эльф родился гораздо раньше, чем мог умереть Нха’нээру! Даже если ему на вид чуть больше двадцати, это не значит, что вчера ему не исполнилось сто пятьдесят! «Спасибо, что просветила!» - какой ехидный, а! – «Ты научилась строить логические цепочки, похвально». Спасибо за сарказм, сапфир! Эльф при всём желании не мог получить имени погибшего виверна от моей Фамилии, это не обсуждается. Какой второй вариант? «Совпадения не рассматриваются?» Слушай, если бы передо мной был деревенский парень, я бы могла допустить такое стечение обстоятельств. Имена здесь даются по принципу – где услышал, да что понравилось, и как бабку звали. Но у эльфов… Сапфир, не смеши меня! Они все звёзды, все карты, все божественные и лунные дни переберут лишь подобрать ребёнку подходящее имя! И пусть в нём будет подряд три апострофа, пять согласных и мягкий знак в начале! «У эльфов иная транскрипция… Их имена всегда будут звучать красиво, даже если все буквы – согласные». Ты отвечай на вопрос! Звёзды никогда не повторяют своих сочетаний! Даже спустя тысячи лет, а здесь налицо пара годков разницы! Тебе ли не знать, что у эльфов нет тёзок! Какой второй вариант? «Подумать не хочешь?» Сапфир-р-р! «Он соврал тебе». Что-о?! Нет, подумать всё-таки стоило. «Эльф солгал тебе, даже если он убил твоего виверна и забрал себе его имя. Но на самом деле его зовут по-другому». Но зачем ему это делать? «Два варианта». Не раздражай меня! Быстро! «Первый: он не знает кто ты. Второй: он знает, кто ты». Отлично! Ты просто колоссально мне помог! «Я чувствую сарказм в твоём голосе…Мне обидеться?» Хорошо, что я не умею стирать камни в порошок, а то от сапфира ничего бы не осталось. Ладно. Эльф. Брать быка за рога, что ли? Люблю я так – сначала сделать, а потом порассуждать, где, как и почему ошиблась. - Вам не приходилось на своём веку убивать вивернов? - Почему вы спрашиваете? – улыбнулся эльф. – Догадались? - О чем? - Я охотник. Я медленно выдохнула. Везучая… Теперь понятно, для чего у него эта пиликалка за спиной. Как вивернов ловят? Музыкой. Кто? Только эльфы! - Вы их не убивали? - За всю жизнь убил двух-трёх, но защищаясь. А вообще-то у меня богатый опыт, моя семья охотилась за вивернами веками, так что осечки случаются редко. Вы хотите сделать заказ на пару ящеров? Нха’нээру вырос в питомнике, так что поймать его эльф не мог. И имени виверна тоже не знал… но узнал! И теперь издевается! А если нет? Если и правда совпадение? - А вы отправляетесь на охоту? - Ну, кто же охотится летом? В начале осени если угодно. Я беру недорого и сам доставляю уже объезженного виверна к дверям дома вашей Фамилии. Так я тебе и сказала, где они живут. А если б и сказала, ты бы туда ни за какие коврижки не пошёл! - Конечно-конечно, у меня же полные карманы денег! Упс, а самих карманов-то как раз и нет! - я развела руками. Один карман, правда был, но в нём камни… – Но если я всё-таки найду, чем заплатить, как мне связаться с вами? - Позовите. – Эльф улыбнулся одними губами и пошел прочь. Я даже не знала, как его остановить. Любое продолжение разговора могло плачевно сказаться на моём бытии. Но любопытство кусало с досады капризные губы. Странный этот остроухий, совершенно не похож на своего крылатого тёзку. Характером, я имею в виду. Очень хотелось послать Фамилии весточку и спросить про Нха’нээру, но нет, больше никаких возвратов. Ушла и ушла. В пятый раз должно получиться! А теперь – наконец-то – ведьма! Спросив у первого попавшегося селянина, где домик ведуньи, и получив довольно подробный ответ, я направилась к лесу с восточной стороны деревни. Ну, ведьма поселилась по классике жанра – в равной степени достаточно далеко от людей и близко к лесу. Интересно, как это хойя переступала через себя и помогала деревенским? Ведь если б пользы от неё не было, сожгли б они её за милую душу… на крайний случай утопили бы. Или тут дело тоньше? Жила себе знахарка в своей избушке, зайца, мыши полевой без причины не обижала, а тут является хойя, у которой заказ на проезжающую вскорости царевну, убивает ведунью, принимает её облик, выполняет своё задание (неудачно!) и… и что? Уходит? Не-е-ет… так быть не может, следы всегда остаются. И я их найду. У меня козырь есть в рукаве, вернее, на пальце – колечко несостоявшейся утопленницы. Вот сейчас придём в домишко и поболтаем с этой ведьмой по-свойски. Ляпис в кармане раз-другой дёрнулся, словно и сказать ему нечего, и одобрить он моих действий не может. Я даже откликаться на эти рывки не стала, пусть учится у остальных – те лежат себе и молча меня проклинают. А это можно делать безнаказанно – к проклятиям у меня стойкий иммунитет. Ух ты, ну и избушка, хойя бы в такой жить не стала, они как никто другой питают слабость к роскоши… а здесь!.. Дом почти по крышу увяз в земле, накренился на один бок, окна узки и малы, а стекла покрыты паутиной трещин, забор валяется на земле. Грустный, побитый дождями и изъеденный древоточцами. Сад зарос бурьяном по самое “не хочу”, только деревья, задыхаясь и отпихиваясь от сорняков, пытаются пробиться к солнцу. Впрочем, безуспешно. Кажется, в этакой глуши давно никто не живет, но нет – ведьма дома, я слышу голоса, да ещё и лошадь у забора привязана, знакомая… я подняла бровь и шагнула через поваленные доски изгороди, стараясь не упасть. Дверь болтается из стороны в сторону, запоров нет и в помине – а зачем ведьме обычные замки? Крыльцо по третью ступеньку в земле и мне, чтобы попасть внутрь, разумеется, пришлось наклониться. Слава Лорду, внутри выпрямиться удалось. Сейчас поглядим, что у ведьмы за гости! В большой комнате пусто, пыльно и затхло, кое-какая нехитрая мебель побита молью, да прикрыта рваниной, печь вся в золе, горшки и посуда – большей частью расколота, никаких запасов, трав, настоек, редкостная неряха попалась этой деревне. А голоса значит из той маленькой комнатушки! Там даже фонарь горит, кажется, солнце в такую глушь и не заглядывает. Осторожно, на цыпочках, стараясь не шуметь, я стала подкрадываться к двери. Разумеется, под моими шагами скрипела каждая вторая половица, но двоим в комнате было явно не до незваной гостьи – у них что-то падало и с треском ломалось, её убивают, что ли? Кто-то слабо и тоненько вскрикнул, мужской грубый голос явственно выругался. Та-ак! Ведьме нужна моя помощь! Меня настораживало одно: почему в доме ведуньи магией даже не пахнет? Ни тебе охранных заклинаний, ни творящейся волшбы, и даже сейчас – ни файербола в свою защиту! Ладно, пусть хойям и не доступна активная магия, но свои колдовские секретики есть и у них! Я, уже не таясь, бросилась к двери, распахнула её и, обладая природным чувством такта, покраснела и едва не вылетела из комнаты. Там были двое: черноволосый мужчина и белобрысый юноша лет… шестнадцати? Мне трудно определять возраст навскидку. Всё бы ничего, пускай и ведьмы нет, понять можно, но эти двое – они яростно целовались! Черноволосый вдавил мальчишку в стену и отчаянно терзал его губы страстным поцелуем, тот даже глаза закрыть не мог от такого дикого напора, только белые пальцы судорожно сжимались на сухих плечах, покрытых серым плащом. Я узнала этот плащ, эти плечи и лошадь у забора – старый знакомый. Царский Гончий. Ладно, я понимаю, что вкусы у всех разные, но он – взрослый воин, а парень – совсем ещё ребёнок и наверняка не понимает, что играть в ТАКИЕ игры – чревато ох какими последствиями. Впрочем, пусть их, я в личные дела незнакомцев не вмешиваюсь. Только вот что они делают в домике ведьмы, и где она сама? Или потворница любезно уступила голубкам своё гнездышко, чтобы они поворковали вдалеке от любопытных глаз? Всё-таки Гончий – персона известная, а тут я со своими нравоучениями. Юноша что-то несвязно промычал – он-то меня видел, глаза по три короля, хрупкие пальцы точно на плечах Гончего следы оставят. Ладно-ладно, ухожу, извините. И тут я заметила некую странность – ноги парня болтались в воздухе, а рука Гончего сжимала его шею. Что-то не похоже на страстный поцелуй, скорее это выглядит как… я не успела испугаться и рвануться из дома прочь, как Царский Гончий уже закончил свою трапезу. Юноша был на последнем издыхании и умолял о помощи, а я слепая курица со своей моралью. Воин разжал свои цепкие объятья и оторвался от бескровных губ уже хладного трупа. Мальчишка рухнул на пол безвольной куклой с остекленевшими глазами, а Гончий обернулся ко мне. Провел языком по окровавленным губам и обнажил в улыбке белоснежные зубы. И как только ухитряется? - Привет, деревенская. Чутьё не подвело. Он был сыт и теперь мог поиграть со мной. Но в живых не оставит – могу даже не надеяться. «Беги!» - возопил ляпис. «Стой. Тебе некуда бежать. Тяни время, мы…» - изумруд. Я сама разберусь! «Как пожелаешь…» - Я понял, что ты не так проста, как хочешь казаться, – продолжал Гончий, вытирая распухшие от Смертного Поцелуя губы. - Ни Пса ты не понял, Высший. – Я смерила его одним из своих настоящих взглядов. Взгляд, может, и подействовал, а вот слова были не те… - Высший? Дурочка… - Только что утверждал обратное! Гончий клацнул зубами, наклоняясь ко мне. - Видишь клыки? Признаться, ничего подобного я не увидела, зубы были ровными, хоть и белыми, как у вампира. - Так ты не… Что ты сделал с мальчишкой?! - Смертный Поцелуй, слышала о таком? – хмыкнул Гончий, явно стараясь ввести меня в заблуждение. Отлично, ему это удалось. Я в заблуждении. Он не вампир, но из мальчишки высосал всю кровь. Как? И главное – зачем? И кем был этот парень? - Пожалуй. Но разве Гончие царя питаются себе подобными? - А, по-твоему, было бы романтично, если бы царь держал при себе вампира, позволяя ему изредка поохотиться в глуши за особые заслуги. Этакий уважаемый человек со знаками, вежливый и чопорный, с безукоризненными и утонченными манерами, истинный воин в бою… И вдруг такая пагубная страсть – сладкая алая человечья кровь, лучше молоденьких девственников, так что ли, деревенская? Признаться, Гончий угадал, была у меня такая мыслишка. Ну и что с того? Увидев такое, каждый мог ошибиться! - Так зачем ты его целовал? - Я его не целовал, – воин даже как-то оскорбился, – я топил его Иней. - И пил… - прошептала я. «Растопленный Иней впитывается в кровь», – запоздало пояснил неугомонный ляпис. - Ауры не хватило? – Ехидно поинтересовалась я. - Это был типичный Щит. Его звали Алекс, – Гончий облизнулся, – но после Смертного Поцелуя я знаю гораздо больше, чем он хотел мне рассказать. Как Гончему удалось растопить Иней?! «Два варианта…» Замолчи, сапфир! Меня не послушали. «Либо он вампир…» Нет, ты же слышал! «Либо он Огонь». Я похолодела от этого жаркого слова. Огонь – очень плохо. Это что-то вроде титула, которым награждают мага его коллеги, это частичка сердца каждого из Дарящих. Титул этот наделяет человека огромной силой – силой топить Иней и добывать сведения, силой сродни могуществу Высших. Огонь ещё много чего умеет, чего не может обычный маг, однако у каждого Огня есть Камин, владелец, истопник, тот, кто погасит его, когда надобность гореть отпадёт. А погасить надо, иначе сила сожжёт мага изнутри. Кто же наделил Гончего подобной властью? Сомневаюсь, что царь, и кому и ради чего этот гордый воин готов подчиняться? - Ты ведь не скажешь мне, зачем пришла сюда, деревенская? - Меня зовут Джаяна, мне двадцать один год, я живу в крайнем домике от дороги у старушки Айнэ, я пришла сюда, чтобы найти ведунью, но, кажется, её нет дома. А лошадь мне подарил отец, он загонщик. Черноволосый Гончий сожалеюще покачал головой. - Нет, нет, этого мало… - Я… я из Срединного Царства, провинция Первая Ничада… - Ты ведь можешь лгать… Гончий приближался, я отступала. - Нет-нет! Я… моя Фамилия… Скажите хотя бы своё имя! – я уперлась спиной в бревенчатую стену и тут же ощутила, как сжимается горло под цепкой клешней Гончего. - Зачем тебе? – он дохнул прямо мне в лицо, я уловила запах крови, крови того бедного мальчика. Слишком близко, чтобы я могла остановиться. - Царь вас очень ценит? - Что? – он правда не понял. - Кто сделал из вас Огонь? - Какого?.. А впрочем сейчас узнаю! Зря… Гончий впился губами в мои губы, рукой сдавливая шею, чтобы я не могла вздохнуть. Правда он был немногим выше меня, и приподнять моё немаленькое тело над полом ему не удалось и лёгкого удушения – неотъемлемой части Смертного Поцелуя – не вышло. Но Гончий не собирался сдаваться. Он просто подбросил поленьев в свой Костёр. Мне стало очень жарко, моим губам – нестерпимо горячо, а во рту словно полыхнул пожар, вместе с воздухом пробираясь в лёгкие. Зря… Гончий сдавливал мне шею всё сильнее, явно останутся синяки, а я и не сопротивлялась, чем несказанно его удивила. Впрочем, вряд ли он способен о чем-то думать, кроме Поцелуя – в глазах воина полыхал огонь. Но даже превратись он сам в бушующее пламя, мой Иней ему не растопить. Кожа на губах лопается от жара, больно, Пёс возьми. Но не смертельно. «Джаяна!» Я знаю. «Доиграешься!» А ему стоит преподать урок! «Джаяна!» Поняла, поняла… И тут Гончий совершил самую ужасную ошибку в своей жизни. Он прервал Поцелуй. То ли поняв тщетность своих попыток, то ли чтобы выругаться, то ли чтобы спросить. А может он просто хотел достать кинжал и прирезать меня, раз мой Иней ему не поддаётся. Но на его губах осталась моя кровь. Моя кровь. На его губах. И я увидела это. «ДЖАЯНА!!!» – камни взвыли в один голос, но меня было не остановить. Я закрыла глаза и ухнула в пустоту. Нижний слой открылся мне, принял, как старую знакомую. Слои – не добро и не зло, они не имеют предпочтений. Я увидела тонкое марево ауры Гончего, какая неяркая, Огонь её подавляет, Стрела, но и от Иглы и Меча здесь немало. Ладно, дружок, сам напросился! И я опустила обе руки в сверкающую дымку. Гончий завопил, завопил не в силах себя сдержать, хотя такие крики не приличествуют царскому воину. Я знаю, как это больно, когда в твою ауру вторгаются вот так, я знаю, что это за чувство, и физическое, и моральное. Со мной не раз проделывали этот жестокий фокус, а тебя нужно наказать! Но убивать не хочу, да и не уверена, что смогу. А здесь, на нижнем слое, я в безопасности от тебя и твоя аура беззащитна передо мной. «Джаяна, не надо…» «Ты на грани…» Я всё контролирую! «Как знаешь…» Нет, оказалось, я не всё контролировала, мои кулаки чересчур сильно сдавили ауру бедного Гончего, по его телу прошла судорога и на висках выступили кровавые капли. Но теперь это была его кровь. Кровь убийцы… кровь врага… кровь чужака… кровь… кровь… И я не сдержалась. Я отпустила его ауру, и он вздрогнул, освобождаясь от мучений и оседая на пыльные доски пола, но зря он ждал облегчения. Я стремительно вынырнула из глубины и вцепилась обеими руками в нежное горло. Мой язык коснулся солёной кожи на виске, кровавая бусинка приятно обожгла гортань. С одной стороны. С другой… ещё! Но у данного измученного субъекта к его несчастью оказалось только два виска, и я потянулась к его губам, уже не отдавая себе отчёта в действиях. А Гончий даже не мог сопротивляться. - Кто ты? – выдохнул он, глядя на меня полными ужаса глазами. Ещё бы, я ведь открылась перед ним. – Что ты такое? А вот это уже оскорбление! Но до обид ли мне сейчас? Конечно не до них. «ОСТАНОВИСЬ!» Прости, сапфир, не могу. «Джаяна!» «Ты должна, иначе…» Я… не… могу… Как близки сладкие губы! Я могу разорвать в клочки твою ауру, Стрела, растопить твой Иней и залить им твою могилу, могу накормить тебя такой силой, какая не снилась титанам, могу даже затушить твой огонь! Ты дал мне своей крови, ты взял моей, и теперь моя власть безгранична. Твоё физическое тело могло бы прервать или убить меня, но ты слишком слаб, твоя измученная аура нуждается в покое, и ты покорен, как воск в тёплых ладонях, а я полна сил. Ты имеешь те же возможности, можешь творить то же самое со мной, но ведь ты не знаешь как, Гончий, это знание для вас утеряно. Как вкусна твоя кровь, как твёрд твой Иней… ты воин, ты преданный воин, ты слуга, но исполнен собственного достоинства… я вижу… ты правая рука царя… кого же ты сопровождал в карете, куда дел ведьму, зачем убил мальчишку? Ты бы мне этого не рассказал по доброй воле, правда, Гончий? Он слабо пошевелил головой. - Не надо… - лёгкий свист дыхания, а не слова. «Джаяна! Мы вынуждены!» - Как же ты… - он ещё продолжает любопытствовать на грани гибели! «Джаяна!» Лорд, да слышу я… отстань… Ах! Я пытаюсь сглотнуть, но металл в горле похож на кусок непрожеванного мяса, струйки крови щекочут кожу, а в голове становится пусто и холодно… и свободно… Песий воин умудрился достать кинжал и прикончить меня! Но это даже не больно. А он и не торжествует, слишком слаб и поражен увиденным. Рефлекс бойца: рука сама выхватывает оружие, когда выпадает удобный момент, сама наносит удар. Гончий носит свои знаки уже очень давно. Мои руки разжимаются, высвобождая его горло, губы отрываются от его рта, наверное, я заслужила этот кинжал. «Да!» Откуда такое злорадство? «Да ты едва не…» Я знаю… но я же сейчас умру, мог бы и попрощаться. «Прощай» Отлично. Прощай. Металл в горле не дал мне ни вздохнуть, ни слова вымолвить, ну, в принципе, такой конец меня не удивляет. Отец точно обрадуется своей проницательности, он всегда говорил, что я кончу жизнь от шального ножа в пьяной драке. Что ж, почти прав: сунула нос не в своё дело и заплатила за это вполне приемлемую цену. Гончий был опытным воином царя и прекрасно знал, что нужно делать: он дёрнул кинжал на себя. Вся запекшаяся было в горле кровь хлынула на рубашку и на пол, орошая комнату алым, в глазах вспыхнули золотые искры, голова крутанулась вокруг своей оси, я упала на доски, успела испугаться и захотеть жить, но сделать или сказать ничего так и не смогла. Смерть моя была вполне логическим завершением. Последнее, что я помню – тьма.