Я ползу сквозь

– Алло, – речь Айриника Брауна течет плавно, как прогноз погоды в солнечный денек. – Алло, – повторяет он. Я чувствую, как по кругу выворачиваюсь: рот, язык, зубы, надгортанник, пищевод, желудок, двенадцатиперстная кишка, тощая кишка, подвздошная кишка, слепая кишка, толстая кишка, прямая кишка, анус. Я пренебрегаю выделительной системой, она мне не нужна. У меня есть желчный пузырь, полный желчи. Где-то там должна быть моя печень, но сейчас она мне не пригодится. Мне не нужно ничего фильтровать. – Эй-Джей, это ты? – спрашивает он. – Ты что, в туалете? Звучит отвратительно. Я изменяю голос, думая о Лансдейл и о том, как легко она врет. Я включаю ее в свою пищеварительную систему, вывожу орган Лансдейл наружу и говорю: – Хочешь мясца? Тут у меня девчонка хочет. – Хватит врать, Эй-Джей, у тебя не будет девчонки, даже если ты ей заплатишь. – Она в отключке, братан. – Кто говорит? – спрашивает он. – Когда они в отключке, с ними легче. А то вырываться начинают. – Вы не туда попали, – произносит он и вешает трубку. Я осматриваюсь и включаю плойку в розетку. Как только она достаточно нагревается, в комнату стучит мама и велит мне выходить. Мне хочется ответить: «Откуда выйти, мам? Из кишечника? Из собственного рта?» Но я выключаю плойку и спускаюсь. Мама надела поверх черного латексного костюма халат и попросила подвальных гостей уйти. Папа уже в кровати, потому что завтра ему надо куда-то лететь по работе. Мама усаживает меня за кухонный стол и говорит, что ей сегодня звонили из полиции по поводу предупреждений о бомбах. – Они думают, что это ты. – Это не я. – Но ты знаешь, кто это? – спрашивает мама. – Это никто. Мама вздыхает и затягивается электронной сигаретой. Она похожа на робота в халате: черный блестящий корпус, красный огонек зарядного устройства. – Но кто-то же их посылает. Не может же школа слать предупреждения сама себе. – Может и шлет, – замечаю я. – Хотя бы метафорически. Мама смотрит на меня с натянутой обеспокоенной улыбкой. – Может, это как «Fuenteovejuna», – продолжаю я. – Фуэнте-что? – «Fuenteovejuna». Ну, пьеса про испанский город. Пятнадцатого века. – Как пьеса может быть связана с тем, что мне звонит полиция? С тем, что ты сожгла замечательную мартышку? Твой отец привез ее из поездки. Он никогда не желал тебе зла. – Да, я жалею, что сожгла ее. – Так при чем тут пьеса? – «Fuenteovejuna» основана на реальных событиях, произошедших в Испании веке в пятнадцатом. В городе жил один офицер, и он был ненормальный. Он постоянно нападал на невинных людей, насиловал женщин и все дела. Он творил столько беспорядков, что в конце концов весь город сговорился убить его и закопать. – Чайна, я не понимаю связи. – Потому что ты не дала мне рассказать до конца. – Она машет мне рукой, чтобы я продолжала. – Кто-то рассказал о его убийстве Изабелле и Фердинанду, и те послали полицию опросить жителей города. Кого бы они ни спросили – мужчин, женщин и даже детей, – на вопрос, кто убил офицера, все отвечали одинаково. – И? – мама снова затягивается кибер-сигаретой. – Все говорили одно и то же: «Его убила Фуэнтеовехуна». – Это же было название города? – Да. – То есть его убил город? – Да. Мама пялится на мойку; на сушилке сохнут две секс-игрушки. Мои младшие сестры считают, что это кухонные принадлежности, потому что однажды они пролежали так до утра и нам пришлось соврать. – Но его ведь убил не город? – говорит мама. – Жители просто покрывали настоящих убийц, так? – В зависимости от того, как смотреть на ситуацию. – И что мне тогда завтра говорить детективу? – Скажи ему, что это все Фуэнтеовехуна. Наверняка он не читал Лопе де Вега и будет искать какого-нибудь латиноса с ирландскими корнями по имени Фуэнте О’Вехуна. – Не смешно. – Но это правда. С тех пор, как я услышала голос Айриника Брауна, я просто пульсирующий орган на ножках. Я потею. Мне кажется, я сейчас сгорю на месте. – В последнее время ты сама на себя не похожа, – замечает мама. – Ты только поняла? – спрашиваю я. – Я решила, что ты сама скажешь, когда сочтешь нужным. – Наверно, скажу. Я встаю, а мама снова затягивается мигающей сигаретой. – Родители… мы должны что-то предпринять. – По поводу? – По поводу бомб. – Она косо смотрит на меня. – А что, нужно еще с чем-то что-то делать? – Ты думаешь, я узнала про «Фуэнтеовехуну» в школе? – Наверно. – Ты думаешь, разработчики тестов ее читали? – Какие разработчики тестов? – Те, которые посылают предупреждения, какие же еще. – Значит, ты все-таки знаешь, кто их посылает. Я останавливаюсь в дверном проеме и вздыхаю: – Ну да. – Это разработчики тестов? – Ага. – Как ты думаешь, у них есть автоответчик? Я бы позвонила и сказала им пару ласковых. – Не знаю. Но я устала, а завтра мне в школу. Пойду посплю. Вернувшись в комнату, я не включаю обратно плойку. Я включаю антиопределитель номера и снова звоню Айринику Брауну. Когда он берет трубку, я начинаю изображать полицейскую сирену и не замолкаю, пока он не сбрасывает звонок.