Я ползу сквозь

Мы сегодня уезжаем, и Густав говорит, что нужно вести себя естественно. Поэтому после завтрака я иду в лабораторию к Марвину. Он не обращает на меня внимания, и я слоняюсь по помещению и смотрю, какие эксперименты он тут проводит. На одном столе на горелке Бунзена кипятится мензурка чего-то темно-розового, похожего на свекольный сок. На другом выстроились в шеренги, как солдаты, палочки взрывчатки. На третьем столе лежит на спине лягушка и разложены инструменты для препарирования. – Хочешь разрезать ее? – предлагает он, крутанувшись на вращающемся кресле. – Я хочу вас расспросить. – Ладно. – Как вы думаете, гипотеза с органом вины имеет право на жизнь? – спрашиваю я. – Возможно. Поищу в следующий раз, когда появится материал. Я киваю, хотя понимаю, что он снова разрежет кого-то из своих друзей. – Как вы думаете, почему все люди так?.. – начинаю я. – Тупы? – перебивает он. – Я не это хотела сказать. – Я собиралась спросить, почему у всех такое сильное чувство вины, но вместо этого возражаю: – Не все люди тупые. – Но большинство. И ты сама это знаешь. Иначе зачем ты сюда попала? – Я не верю, что большинство людей тупые! – настаиваю я. – Значит, по-твоему, большинство умные? – Мне кажется, у всех людей есть потенциал. Он, кажется, разочарован. – Вообще, я хотела спросить, почему люди так сильно чувствуют вину. – Потому что тупые, вот и все. – Люди не тупые! – повторяю я. – Хватит уже! Я трясу головой и продолжаю бродить по лаборатории. На ходу я пытаюсь придумать какую-нибудь нормальную реплику, чтобы послушаться Густава и стараться не выделяться, но в голову ничего не приходит. – И вовсе люди не умные! Не ври себе! – орет Марвин. Я вздыхаю: – Да, я согласна, что многие очень ленивы. Наверно, человечество могло бы достичь большего. Но я не считаю себя умнее людей. Я, вообще-то, и сама человек. – Ты человек с ай-кью сто семьдесят пять. – Это просто число, – отмахиваюсь я. – Ты отмахиваешься? Тебе дан такой дар, и ты делаешь вид, что его нет? Ты думаешь, что цифры ничего не значат? Ты не ученый! Выметайся из моей лаборатории! – Это просто формула. Интеллектуальный возраст разделить на фактический и умножить на сто. – Ну да! – И как это доказывает, что все люди тупые, а я нет? – Ты маленькая, ты еще ничего не знаешь. Я не отвечаю, что практически все исследования ай-кью показывают, что с возрастом он понижается. Я говорю только: «Вы правы». Не потому, что он прав. Просто Густав сказал вести себя нормально. Поэтому я трогаю пальцем место, где может располагаться орган вины. – Вот то-то же! – смеется Марвин. Он сообщает, что на этой неделе соберет фокус-группу. Он говорит, что мой орган может действительно существовать. Подумать только, целая никем не открытая железа, которая решит столько глобальных проблем! Я вижу иронию его слов, а он сам, похоже, нет. Я не объясняю ему, что, если решения кучи глобальных проблем заперты здесь, никто никогда не решит свои проблемы. Никто, кроме семнадцати местных жителей.