Я ползу сквозь

Сегодня мы уезжаем. Я оплакиваю расставание со своими фортепиано. Оплакиваю расставание с моими рукописями. Я стараюсь вести себя с Гэри естественно, так что, когда он спрашивает, кончились ли у меня месячные и можем ли мы заняться любовью, я отвечаю: «Давай завтра?» Когда он просыпается и идет в туалет по-большому, я давлю рвотный рефлекс. Когда он замечает: «Знаешь, я, наверно, был неправ насчет твоей странной музыки. Думаю, тут надо не бояться экспериментировать. Мыслить нестандартно. Наверно, в этом весь смысл», – я улыбаюсь и делаю вид, что мне приятно. Когда мы идем обедать, он спрашивает: – Как ты думаешь, зачем эти двое прилетели? Им здесь не место. Это поколение потеряно. – Слушай, о нашем поколении говорили то же самое, – напоминаю я. – Это разные вещи! – Не уверена. Мне кажется, реальный мир изменился. Мне кажется, мы больше не подходим, чтобы допрашивать тех, кто прибывает оттуда. – И добавляю: – Мне кажется, они отлично впишутся. – Марвин говорит, что у девчонки есть потенциал, но она слишком уж гуманистична. – Ничего плохого в этом не вижу. – Не знаю. Кажется, я впервые слышу, чтобы Гэри чего-то не знал. – Ты на себя не похож, – говорю я и обнимаю его за плечи. Он обнимает меня за талию, и со стороны мы похожи на друзей или влюбленных, хотя на самом деле я гений, планирующий побег из тюрьмы для гениев. Обед проходит без происшествий. Гэри ходил на восток, потому что я сказала, что нашла Станци с Густавом там. Он не прошел по лесу и километра, но утверждает, что там никто не проходил. Он уже распланировал поиски с участием всех гениев. Мы будем искать во всех направлениях. Весь день. Все выходные, если потребуется, главное – найти вертолет и сломать его. Хотя он не говорит ничего о том, что вертолет разрушат. Он спрашивает Густава: – Можешь вспомнить, с какой стороны вы зашли в лагерь? Или откуда вас привела Патрисия? – Думаю, что знаю, откуда мы пришли, – отвечает Густав. – Могу показать. Я вижу, что Гэри смотрит на меня, и улыбаюсь, зная, что завтра его не увижу. Потом вспоминаю Кеннета и улыбаюсь шире. Я говорю новоприбывшим: – Пока мы не ушли в лес, давайте я покажу вам сад. Мы встаем и кладем посуду в раковину. В саду я мысленно разговариваю со Станци: Я: Мы сегодня улетим. «Знаю». Я: Не могу выразить, насколько я вам благодарна за спасение. Я жизнью вам обязана! «Мы вас спасаем?» – удивляется Станци.