Shooky and Cooky Kingdom

Чонгук задумчиво водил пальцами по струнам гитары, сидя на небольшой сцене арт-кафе. В такт музыке он слегка покачивался, то ускоряя, то замедляя темп. Мозоли на подушечках пальцев зудели, отдавая лёгкой болью. Гук снова корил себя за забывчивость: медиатор остался дома. Мелодия, от которой веяло адреналином и лёгким весельем ночной Калифорнии, постепенно переходила в спокойные, нежные аккорды. Чонгук не заметил, как мысли перенесли его далеко отсюда, под небесно-голубую вуаль воспоминаний. Перед его внутренним взором мелькали картины: лужайка, усыпанная лепестками сакуры, и бассейн, по чьей водной глади они медленно плыли. Он вспомнил Киото. Ещё год назад он был там счастлив: пусть язык давался с трудом, а бытовые сложности раздражали, но походы в магазин манги, фестивали и прогулки с другом под цветущими деревьями всё это перекрывали. Особенно запомнился один день, когда они с Тэхёном сбежали с уроков, чтобы почитать «Приключения Дигимонов» на заднем дворе школы. Тэхён, как обычно, отвлекался на телефон, отвечая кому-то с широкой квадратной улыбкой. Только недавно Гук узнал, что это была девушка, с которой Тэхён общался в сети. Правда, их «виртуальные отношения» давно закончились. — Чонгук, твоя смена вроде закончилась полчаса назад, — вдруг раздался голос за спиной. Гук вздрогнул и сбился, взяв неправильную октаву. Он поднял голову и встретился взглядом с Чарли, официантом и своим коллегой. Чарли, миловидный парень с немного размытыми чертами лица, неловко уселся рядом, зарыв руку в волосы. — Я бы на твоём месте забил бы на все и давно ушел тусить, — усмехнулся Чарли. Чонгук замер, мысленно подключая собственный «переводчик». С английским у него были проблемы, а уэльский акцент Чарли делал его речь ещё сложнее для понимания. Разбирая отдельные знакомые слова, Гук смог уловить суть. — Ну да, ты же у нас тот еще раздолбай, — пробормотал он на корейском, разглядывая небольшое кафе. — Что? — переспросил Чарли, дружески толкнув его в бок. Чонгук только улыбнулся и покачал головой, показывая, что это ничего важного. Он снова вернулся к игре, уходя в свои мысли. Чонгук редко поднимал глаза от гитары, предпочитая скрываться в построенных им самим замках из прошлого и будущего. Он находил утешение в нотах, будто каждая струна была дверью в другой мир. Но даже в этом музыкальном уединении один человек неизменно удерживал его здесь, заставляя возвращаться к реальности. Гук, нахмурившись, машинально проводил пальцами по корпусу инструмента, думая о нём. Тот парень всегда занимал столик в дальнем углу, спиной к небольшой сцене. Сегодня он, склоняя голову, негромко разговаривал по видеосвязи, будто боялся нарушить атмосферу уюта, витавшую в зале. Чонгук не слышал его голоса, однако видел как руки парня активно двигаются во время разговора. Каждый жест, сопровождавший слова, словно рассказывал историю, которая не могла уместиться только в звуках. Чонгук, наблюдая за этим, ловил себя на мысли, что даже эта особенность притягивала его, заставляя затаить дыхание. Каждое движение парня завораживало Чонгука: то, как он задумчиво ел кофейную пенку ложкой, как нервно вертел в руках кружку, или как заправлял за ухо свои ярко-синие волосы, полностью погружаясь в чтение книги. Уже четвёртый день подряд Гук ловил себя на мысли, что хочет сесть рядом, провести пальцами по этим мягким локонам и, шепча комплименты, наслаждаться тем, как тот будет сердито фыркать и пытаться остановить его. — Извините, — хриплый голос пробрал Чонгука до мурашек. Он резко поднял голову, чтобы рассмотреть того, кто вывел его из мыслей. Перед Чоном стоял тот самый парень с фарфоровой кожей и синими волосами, теребя рукав слишком большой рубашки. Его голос звучал особенным образом, растягивая гласные так, что они казались шипящими. Чонгук почувствовал странное желание записать его на диктофон, чтобы слушать этот голос снова и снова, как любимую мелодию. — Не могли бы вы сыграть мне «Be My…»? Чонгук моргнул, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Он всегда наблюдал за гостем издали, но никогда не был так близко. — Boyfriend? — выпалил он, прежде чем успел обдумать свои слова. На секунду пожалел, что учился флирту у Чимина, а не у кого-то более сдержанного. Синеволосый парень отвел взгляд, смущенно прикусывая губу. Затем слегка кивнул, подтверждая, что его интерес вполне реален. Этот жест привел Чонгука в восторг, заставляя его бороться с желанием закричать от радости. — Т-тогда... Может, обменяемся номерами? — Что? — переспросил парень, теребя наушник в ухе. Его щеки покраснели, а брови сошлись на переносице, пока он пытался понять, что имел в виду Гук. — Телефон... ну, твой номер, — он замялся, прикладывая руку к уху в жесте "телефона" — Просто… чтобы познакомиться поближе. Синеволосый недолго колебался, но кивнул. Гук стиснул в руках чужой мобильник, будто он был чем-то бесценным. Пальцы дрожали, когда он набирал номер, ощущая пристальный взгляд парня. Сбросив звонок, он почувствовал вибрацию в кармане своих джинс. Осталось дело за последним. — А как тебя зовут? Как мне тебя записать? — начал заваливать его вопросами Чонгук, протягивая телефон своему владельцу. На лице Чона играла легкая улыбка. Синеволосый молча принял устройство, мельком глянув на экран. Его взгляд тут же зацепился за новый контакт. Брови слегка сошлись на переносице. Он склонил голову, будто пытался понять, что здесь происходит. Еще больше нахмурившись, он быстро спрятал телефон в карман, не произнеся ни слова. Затем резко развернулся и начал собирать свои вещи со стола, будто торопился уйти. Чонгук замер. Раньше уверенный в себе, теперь он почувствовал, как неловкость холодными пальцами сжала его за горло. Гук машинально перебирал струны гитары, его взгляд цеплялся за каждое движение парня, но тот даже не обернулся. — Тогда… я напишу тебе, — выдохнул Чонгук, хотя слова прозвучали больше как шепот, будто он не был уверен, стоит ли говорить их вслух. Юнги никак не отреагировал. Чонгук почувствовал, как внутри всё сжалось. Ему казалось, что он сделал что-то не так, нарушил какую-то невидимую грань. Может, слишком резко настаивал? Или был недостаточно тактичен? Слова, которые он хотел сказать, смешались в голове и превратились в гулкий ком сожалений. Он смотрел, как Юнги складывает свои вещи и спешно выходит из зала, даже не удостоив его прощальным взглядом. Гук опустил взгляд на свои руки, крепче сжав гитару. В груди стучало тяжело и глухо, как будто сердце пыталось пробиться наружу. Он не мог понять, почему этот короткий диалог так ранил его. "Может, я был слишком навязчив?" — пронеслось в голове. Чонгук провёл рукой по лицу, пытаясь унять нарастающее чувство досады. Его пальцы слегка дрожали, а взгляд всё снова и снова находил пустое место за столиком, где только что сидел тот самый парень, чьё имя он так и не успел узнать. Но волноваться было не о чем. В будущем Чонгук узнает, что его зовут Мин Юнги. И, что самое главное, их чувства окажутся взаимными. Правда, чтобы стать ближе, Чонгуку придётся выучить язык жестов (он плох в изучении любого рода языков). Ведь Юнги не всегда мог полагаться на слуховой аппарат. Иногда батарейки разряжались в самый неподходящий момент, как это случилось в день их первой встречи. Чонгук тогда не понимал, почему парень выглядел таким отстранённым, не отвечал на вопросы и казался настолько сосредоточенным на своих мыслях. На самом деле Мин просто не слышал ничего из того, что болтливый и гиперактивный гитарист пытался ему сказать. И предпочел сбежать от нарастающей неловкости. Этот случай станет для них началом — забавным, неловким и немного странным. Но именно в этих мелочах, в попытках понять друг друга, в желании преодолеть расстояние между их мирами они найдут то, что сделает их связь настоящей.