Climax

— … да-да, оглянутся не успеешь, как уже нянчишь детей своего грумера. — Дейдара! — Ему, блядь, тридцать восемь. Тысяч. Лет, — Тсукури прыскает в конце, — Ты подумай! Он а-бью-зер! — Дейдара стучит костяшками пальцев Канкуро по лбу, — Пси-хо-пат! — Я с ним счастлив. Отвали, — раздражается тот, отталкивает руку от лица. — Ты больной. Боль-но-о-ой! Понимаешь? — тянет Тсукури, — Тебя нужно спасать! Он же тебя убьет в конце! — И слава богу! — огрызается Канкуро. Они стоят на курилке, Дейдара подпирает дверь спиной, чтобы никто внезапно не зашел к ним. — Да послушай же!.. Канкуро с шипением скалится, пытаясь успокоиться. — Смотри, — говорит он, в голосе пышет агрессией, — Если он такой монстр, почему он монстр только со мной? А? Может, дело во мне? Может, и не монстр он вовсе? — Ты себя слышишь? Черт возьми, посмотри как на тебя заглядывается сраный Учиха! Разве ты не этого хотел? — Дейдара вперивается Канкуро в глаза. — Я храню Сасори верность, — выплевывает он. — А он тебе? — сразу же подхватывает Тсукури. Канкуро замолкает. Кажется, шестерни в его тугой башке начали двигатся — Дейдара улыбается про себя. — А это не важно, — говорит Канкуро уже гораздо с меньшим запалом, — Я хочу спать только с ним, представляешь? Тсукури молча улыбается и выходит с курилки. Он знает, что поселил семена сомнений в плодородную почву, и они всенепременно взойдут. Канкуро гневно смотрит перед собой, резко встает и тоже выходит из курилки. Натыкается на Итачи в узком коридоре — тот спрашивает, почему Канкуро такой мрачный. Тот толкает его плечом и бросает сквозь зубы: — Анальная пробка неудобно сидит. Канкуро этого уже не видит, но Итачи сначала замирает, а потом его передергивает. Горло сдавливает рвотным спазмом, и Учиха прикрывает губы ладонью. Вечерний кофе просачивается между пальцев.