Regret.

Очевидно, из-за того, что немец выбежал из зала и не вернулся, встреча между странами была отменена. Никто толком не знал, почему Германия внезапно покинул здание и куда он направился. С тех пор, как Пруссия вернулся домой, блондина нигде не было. Япония прикусил пальцы, после того как он ушел с отмененной встречи, сняв перчатки. Его глаза бегали туда-сюда, прежде чем он увидел Пруссию, молча расхаживающего по комнате. Кику последовал за Гилбертом снова, заинтересованный, в порядке ли он, но также был почти вынужден уйти, учитывая, что Пруссия все еще беспокоился о его здоровье. — ...Что будем делать, Пруссия-Сан? — Спросил Япония, опуская руки, чтобы слегка почесать испачканные кисти. — Германии здесь нет. — Я знаю! — Рявкнул на него Гилберт, и это заставило его слегка отпрянуть от неожиданно враждебного тона. Пруссия вскоре замедлил шаги и, вздохнув, обеспокоенно посмотрел на азиата: — Просто так... Ц-ц, блять! Я волнуюсь за него! Мы обыскали весь дом и ничего не нашли! И других мест, куда бы он пошел, тоже мало. Япония медленно кивнул, подняв руки, чтобы осторожно потереть виски, когда начала появляться слабая головная боль. — Может, ему нужно побыть одному. — Но мы не знаем, что бы он сделал, если бы был один! — Быстро сказал Пруссия, чуть ли не крича. Он снова отодвинулся, видя, как Япония вздрогнул от его тона. — В его состоянии... Я беспокоюсь о нем. — Я знаю, ты это уже говорил. — Ну, после всего, что случилось на чертовой встрече, я не думаю, что он настроен правильно! Он плохо соображает, когда расстроен. Людвиг не часто так поступает, но когда это случается... — Он замолчал, глядя в сторону, так как было очевидно, что Пруссия не хотел говорить об этом. Еще раз вздохнув, он сел на диван рядом с Японией и закрыл лицо руками. — Я не хочу, чтобы он навредил себе или другим. Мы должны найти его. — Он не причинит себе вреда, — Прямо ответил Япония, еще немного потирая виски, прежде чем поднять глаза к потолку. — Откуда ты знаешь? — Потому что он должен сдержать обещание, данное Италии. С этими словами Япония откинулся на спинку дивана позади него, закрыв глаза и уронив руки на колени, словно пытаясь собраться с мыслями. Они еще немного посидели в тишине, время от времени слышался напряженный вздох и чмоканье пересохших губ, прежде чем Япония, наконец, наклонился вперед. — Наверное, мне пора домой. — С твоими-то ногами? Мне это не очень нравится, — Признался Пруссия, поднимая голову и глядя в пустые глаза японца. — Я чувствую себя лучше, чем на встрече, — Возразил Япония, выдавив слабую улыбку, чтобы казаться уверенным. — Если тебе от этого станет легче, то если у меня закружится голова, я вызову такси, а когда вернусь домой, позвоню тебе, чтобы убедить, что добрался, а потом сразу лягу спать. Пруссия задумчиво поджал губы, а потом положил руку на голову Японии и слегка взъерошил макушку. — Ладно, просто постарайся позаботиться о себе. Я тоже беспокоюсь о тебе, чувак. Не думай, что я не знаю. — Ох, я буду иметь это в виду. Спасибо, Пруссия-Сан. Япония уперся руками в колени и осторожно попытался подняться на ноги. Его голова слегка закружилась, когда он сменил положение, заставив себя немного покачнуться, прежде чем восстановить равновесие. Взяв со стола перчатки и снова натянув их, он в последний раз кивнул альбиносу на прощание. Дорога домой была очень спокойной, к тому времени, когда они покинули собрание, вернулись к Германии и сделали перерыв, солнце уже село, и на улицах было не так много людей. Хонда вдыхал ночной воздух, и все вокруг казалось таким безмятежным и мирным. Итак, Чайнатаун все это время находился на острове, и только Италия знал о нем. Как иронично, что они убили его прямо перед тем, как он успел им рассказать. Хотя, Феличиано должен был сказать это раньше, да? Это спасло бы ему жизнь. Возможно, в конце-концов, во всем виноват Италия. Не он, о нет, вовсе нет. Конечно, это была его идея, но она помогла им спастись, не так ли? Япония закрыл глаза всего на несколько шагов, пока он просто пытался насладиться приятной атмосферой, окружающей пустую улицу. Все будет хорошо, Германия в конце-концов будет найден, и они продолжат действовать, как и планировали. Все будет замечательно. Все будет хорошо. — Япония. Кику остановился, как только услышал свое имя; уши навострились, а зрачки слегка расширились, когда он мгновенно узнал этот тон. Хонда медленно обернулся, моргая при виде немца, возвышавшегося над ним. Сначала ему хотелось облегченно вздохнуть, сказать, что он рад, что с ним все в порядке, и предложить отвезти его домой к обеспокоенному брату. Но... что-то было не так. То, как Германия смотрел на него сверху вниз, было, мягко говоря, пугающим, и еще каким-то, что он не мог понять. — Германия-Сан. — Он сумел выговорить это, сложив руки вместе, чтобы казаться меньше и пассивнее. Они стояли молча, глядя друг на друга и ожидая, что кто-то сделает первый шаг или что-то скажет. Япония по-прежнему стоял очень тихо, не отрывая от немца глаз в течении долгого времени. Но как только он отвернулся, чтобы попытаться снять напряжение, первое, что японец увидел, был кулак Германии, врезавшийся в его щеку. Сила удара достаточно легко сбила Японию с ног и с глухим стуком уронила на землю. Кику задержал дыхание, когда он упал на землю, схватившись за щеку. Он даже не успел взглянуть на Германию, как вскрикнул от боли, почувствовав, как нога в сапоге ударила его прямо в живот. — Это твоя вина настолько же, насколько и моя, - Прорычал ему Германия, используя свою ногу, чтобы перевернуть Японию на спину. Кику держался за живот, пока он кашлял, все еще трясясь от внезапного нападения. Германия нахмурился еще больше и наступил на грудь японца, заставив его закричать и хватать ртом воздух, так как из него только что вышибли весь воздух. — Ты выйдешь сухим из воды, пока меня будут винить другие, обвинять в том, что с ним случилось, пока ты... — Последовал один пинок в сторону японца, — Был тем, кто придумал этот глупый план, и ты... — Еще один пинок в руки, — Был тем, кто помог утопить его, кто в основном расчленил Италию и вытащил все! Ты сделал столько же, сколько и я, черт, ты сделал даже больше, чем я! Япония свернулся калачиком, как только мог, пытаясь защититься от шквала пинков и втаптываний, не в силах сдержать рыданий, смешанных с криками боли и кашлем с кровью. Он нерешительно открыл глаза, слезы текли по его щекам на бетон под ними. Кику открыл рот, чтобы попросить его остановиться, сказать, что ему жаль, обьяснить что-нибудь. Но все, на что у него хватило сил, - это протянуть дрожащую руку в перчатке к Германии, словно взывая о помощи. — Д... Д-Дойцу... — — SCHWEIGN!* Еще один быстрый удар по лицу Японии - и он упал на холодную твердую землю. Кику был почти уверен, что услышал болезненный хруст шеи. Германия быстро вдохнул и выдохнул, глядя вниз на то, что он только что закончил делать. Он это заслужил, верно? Все сходились на нем из-за убийства, никто не показывал пальцем на Японию. Кику это заслужил. Он нуждался в этом. Через несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями, Людвиг посмотрел вперед и перешагнул через тело, зная, что у него есть другая цель. Он тоже должен быть наказан, это факт. И он мог придумать только одно наказание за убийство своего лучшего друга. Ему потребовалось всего пятнадцать минут, чтобы войти в знакомое здание, мимо которого он проходил каждый день, - большое офисное здание высотой в пятнадцать этажей, откуда немец брал кое-какие бумаги. Это было идеальное место. Быстро махнув пропуском охраннику на первом этаже, он вошел в лифт и поднялся на крышу. Людвиг много раз думал об этом с тех пор, как они вернулись домой. Как ему нужно что-нибудь сделать, чтобы загладить вину перед Италией за то, что они с ним сделали. Чем можно еще лучше отплатить за искалеченное тело, чем своим собственным. Германия глубоко вдохнул через нос, когда он уверенно подошел к границе здания и встал на выступ. Он закрыл глаза, чувствуя, как ночной воздух ласкает его лицо. Немец не мог жить в этом мире. К тому времени, как его тело восстановится после того, как его расплющит о бетон в кровавое месиво, Италия будет найден, верно? Конечно, он нарушит свое обещание быть с ним, когда он проснется, но, возможно, так будет лучше. Людвиг все равно не хотел бы его видеть после всех тех ужасных вещей, которые он сделал. — Италия… С последним шепотом, обращенным к ветру, он посмотрел вниз, на ночную жизнь. Он улыбнулся и наклонился вперед, чтобы потерять равновесие, закрыв глаза и отдавшись гравитации. Ветер свистел в ушах, и Людвиг чувствовал, как колотится его сердце, пока он падал на землю, и все это время ухмылялся. Он собирался все исправить. — ....гер… Италия будет счастлив. —..рмА..... Так счастлив...… — Германия! Уши Германии навострились, услышав знакомый визг, но замешательство длилось всего секунду, прежде чем что-то твердое внезапно ударилось о падающее тело, толкнув его в одно из затемненных окон здания и разбив повсюду стекло. Людвиг задохнулся и закашлялся от силы, ударившей в него, и из-за царапин от разбитого стекла, которые быстро врезались в его кожу и одежду, почувствовав сильное жжение в одно мгновение. Что, черт возьми, только что произошло?! — Ты в порядке?! Германия! Германия, поговори со мной! Открой глаза! Германия снова вздрогнул от знакомого голоса, ему было любопытно, не произошло ли что-то от удара о землю. Но разве он не приземлился бы на голову, а не на спину, разбив стекло? Немец нерешительно открыл глаза, на мгновение сосредоточившись на лице, смотревшем на него сверху. Но как только он увидел его, глаза Людвига открылись настолько, насколько это было физически возможно. — На секунду мне показалось, что я опоздал. Ты в порядке? Конечно, ты не просто выпал из окна после падения с десятого этажа... но! Ты жив, это самое главное! Он был уверен, что мертв. Людвиг упал на землю и приземлился в загробном мире. На данный момент это было единственным объяснением. — …Я.… Италия? Италия оживился, услышав, как тот произнес его имя, ухмыльнулась от уха до уха, когда Феличиано хихикнул, его глаза, несомненно, мгновенно увлажнились, как обычно. — Т-ты меня видишь! — Я... я...я ... — Германия не смог закончить фразу, все еще находясь в шоке от боли, охватившей все его тело, и просто видел рядом с собой мертвого лучшего друга. Италия помолчал, его улыбка облегчения сменилась более спокойной, он быстро вытер глаза и покачал головой. — Ты не умер. — Сказал он и осторожно взял Германию за руку. Он посмотрел на кожаную перчатку и осторожно стянул ее, затем обхватил мизинец своим. — Ты обещал быть рядом, когда я проснусь, помнишь? Все тело Германии напряглось, когда его руку взяли, а мизинец сжали, рот приоткрылся в шоке, когда немец почувствовал тепло, обвившее мизинец там, где его держал Италия. И как только Италия убрал его руку, он увидел, что обесцвеченная кровь, которая так долго пятнала его руки, снова стала яркой и свежей, как и тогда, когда они вскрывали его. Он жив, но Италия реален. Сразу после этого осознания, не потребовалось много времени, чтобы черные пятна закрыли зрение Германии, заставляя улыбающееся лицо Италии стать обеспокоенным, прежде чем все потемнело. — Г-Германия?! О, нет — Держись!