Огненный феникс

      Драко Малфой не придумал решения лучше, чем переждать оставшиеся каникулы в семейном мэноре, оставив разгребать все последствия в виде того, что каждый, находящийся на той злосчастной вечеринке, видел их поцелуй, Поттера в одиночку. Откровенно говоря, ему было абсолютно всё равно, как брюнет будет с этим разбираться, и что он скажет всем. Сейчас Малфоя больше интересовало, как он теперь вообще будет смотреть в глаза гриффиндорца, а уж тем более жить с ним в одной комнате. Блондин в целом не представлял, как вернётся в Хогвартс. Ситуация была хуже некуда, голова постоянно болела от отчаянных попыток придумать какой-то выход из ситуации, а нервы были натянуты до предела. Решение же всё не приходило и не приходило. Так и не придумав ничего стоящего, слизеринец не нашел варианта лучше, чем просто остаться в мэноре, а в школу отправить сову с сообщением о его «тяжелой болезни», которая не пройдет ближайшие недели две-три.

***

      Когда в первый день учебы после рождественских каникул Драко Малфой так и не появился в школе, по всему потоку восьмого курса начали обсуждаться разнообразные теории. Самой популярной в первые же часы стала теория о том, что блондин после всего произошедшего просто решил не разбираться ни с чем и перейти в другую школу. Гарри, все оставшиеся каникулы проходивший с рассеянным видом, постоянно погруженный в свои мысли, понятия не имел, что ему делать. В тот день после вечеринки, выйдя из душа, он уже не застал Драко, то ли к своему облегчению, то ли к сожалению — гриффиндорец и сам толком не понимал, как и не понимал всё то, что творилось у него в голове. Решив, что искать его сейчас — плохая идея, Поттер прибрался в комнате и черепахой выполз на поздний завтрак, на который как раз подтягивались остальные участники вчерашнего мероприятия. Все посматривали друг на друга, припоминая мысленно, а кто и не мысленно, всё произошедшее на вечеринке. Когда в большой зал вошёл Гарри, на мгновение стол восьмиклассников утих. Брюнет устало плюхнулся на свое место и принялся медленно жевать.  — Гарри, что это было? — единственный вопрос, который парень получил от этой молчаливой группы, заставил того приподнять голову, стушеваться и пробормотать тихий ответ, который, однако, услышали все в звенящей тишине зала.  — Я не знаю, — всего три слова сказал гриффиндорец, на пару секунд задумался, а после продолжил совершенно без аппетита жевать свой завтрак. С вопросами к нему больше не приставали — все дружно решили не вмешиваться в это. Каждый с самого начала этого учебного года замечал, как иногда смотрел на Поттера слизеринец, когда никто, как тот думал, не смотрел на него.       Сейчас же, смотря на пустующее место рядом с собой на уроке, Гарри, абсолютно отстранившись от занятия, рассматривал в голове вариант то, чтобы просто явиться в мэнор, а там уж будь что будет. Идея эта была, на самом деле, абсолютно безумна, и гриффиндорцу ни капельки не нравилась, но жить с постоянным размышлением над тем вечером ему совсем не хотелось, а значит, выход был только один — так и сделать.       Утром следующего же дня Гарри отпросился с занятий для того, чтобы «навестить приболевшего Малфоя и проверить его состояние». Момент трансгрессирования парень оттягивал до последнего, но всё же появился у порога Малфой-мэнора ровно в 12 часов дня. Он постучал в дверь, и ему открыл домовой эльф, сообщив о том, что мистер Малфой сейчас прогуливается в теплице для роз. Небрежным жестом руки указав направление теплицы, эльф захлопнул дверь перед носом гостя и поспешил по своим делам, а брюнет развернулся и пошёл в указанном направлении. Примерно через 5 минут он нашёл ту самую теплицу и зашел внутрь. Стучать не было смысла — по размерам постройка была огромной, и в ней были далеко не только розы — здесь росло буквально всё — от пальм до кактусов, от пихт до пионов, а под стеклянным сводом, находящимся где-то далеко наверху, летали экзотические птицы всех цветов и размеров. Поттер медленно брёл по дорожкам, разглядывая каждое растение, пока не добрёл до небольшого прудика, у которого на постеленном на траве покрывале в красную клеточку сидел Драко. Не найдя никакого решения лучше, брюнет просто присел рядом на свободное место. На это слизеринец вздрогнул и на секунду потерял спокойствие, мимолетно взглянув на гостя, но быстро собрался и продолжил наблюдать за парящими над прудом стрекозами так, будто сейчас ничего и не произошло. Через какое-то время он всё же абсолютно спокойным образом, с напускным безразличием и незаинтересованностью, задал вопрос: — Чего тебе, Поттер? — блондин демонстративно зевнул, показывая, как ему не интересна компания своего посетителя — У тебя, вроде, сейчас идут уроки, если ты вдруг не знал. Так почему ты здесь? Гарри некоторое время молчал, и Малфой уже начал раздраженно на него посматривать. Татуировка предательски накалялась, как и атмосфера их разговора, только в разных направлениях. Наконец, собеседник всё же решил заговорить. — Я хотел поговорить о… — брюнет в нерешительности запнулся, но через небольшой промежуток времени, собравшись с мыслями и решив, что лучше уладить эту ситуацию здесь и сейчас, пока у них есть на это время, продолжил — Я хотел поговорить о событиях, которые произошли на рождественской вечеринке. Драко, придерживаясь своего образа, в насмешке изогнул бровь и перевел взгляд на парня. — Ну и о чём же ты хотел спросить? — его взгляд буквально говорил Гарри: «Ну давай, скажи это, чтобы я мог высмеять тебя и твоё мнение на этот счет, Поттер. Развесели меня.» Под таким взглядом решимость гриффиндорца значительно пошатнулась, однако отступать было уже некуда — вот он, сидит сейчас перед Малфоем, и ситуации удачнее не придумаешь. А посмеётся он над ним, ну, что же, пускай. Зато ситуация так или иначе прояснится. Но по какой-то непонятной для самого себя причине, Гарри боялся услышать ответ слизеринца. За всё оставшееся время рождественских каникул парень не раз представлял, что может ответить Драко на счёт этой ситуации. Самым вероятным вариантом было то, что блондин просто посмеётся над Поттером, к чему, казалось, вся эта ситуация и шла. И, наверное, этого исхода событий он опасался меньше всего — это было предсказуемо, абсолютно в манере Малфоя. Однако, существовали и другие варианты, которые, хоть и были менее возможны, но всё-таки были. Именно эти варианты пугали гриффиндорца. Серьёзные варианты. Без шуток. Несмотря на все страхи, разрешить всё надо было сейчас или никогда. Драко, похоже, придерживался второго варианта, и уже было обрадовался затянувшейся паузе и хотел отправить Поттера прочь, но тот начал отвечать. — Ты прекрасно знаешь, о чём я, Драко, — слизеринец вздрогнул от неожиданного обращения к нему по имени — Я хочу знать, что это было, в тот вечер. Малфой с досадой поморщился. Значит, уйти от этой темы не удастся. Натура Поттера такова, что раз он решился, то уже не уйдёт, пока не получит ответы. Татуировка тем временем периодически пульсировала теплом, переходящим в жар. О ней Гарри так и не вспомнил — слишком он не хотел вспоминать подробности той ночи, потому что чем больше парень вспоминал, тем сильнее запутывался он в своих мыслях. Нет, для начала он решил выяснить мысли слизеринца. — Алкоголь, — просто и коротко ответил Драко, отведя через пару секунд взгляд и «отвлёкшись» на то, чтобы попить воды. Сделав пару глотков, он дополнил свою «речь» — Только и всего, Поттер. И ничего более. — Хорошо, — с какой-то досадой, непонятной для самого себя, вздохнул Гарри и поднялся для того, чтобы уйти, но тут вспомнил одну вещь и развернулся обратно — Ты же передал в Хогвартс, что тяжело болеешь, — он ещё раз осмотрел Малфоя для подтверждения своего «озарения» — Но ты абсолютно не выглядишь больным и даже недавно выздоровевшим, — слизеринец резко побледнел, хотя, казалось бы, куда бледнее с его аристократической бледностью, и нервно взглотнул. Брюнет же начал напирать — Тогда почему ты не в школе? — Тебя это не должно волновать, Поттер! — не выдержав напряжения, вскрикнул парень — Это уже моё личное дело. Ты получил ответ на свой вопрос, а теперь изволь удалиться обратно в Хогвартс, а с тем, почему я не в школе, я разберусь как-нибудь уж сам, без тебя. — А если я сообщу директору? — абсолютно спокойным голосом с ноткой возвышения над собеседником спросил гриффиндорец. Он понимал, что он выигрывает эту беседу. Малфой не может допустить того, чтобы в школе узнали, что он ни капли и не болеет. — Чего тебе ещё нужно, Поттер, — голос блондина резко стал звучать устало и немного…обречённо? Это заставило брюнета немало напрячься, однако намерения его уже не могло ничего сбить. Почему-то в голову его въелась мысль о том, что слова Малфоя — ложь, и эта мысль никак не выветривалась оттуда. Гарри было открыл рот, чтобы ответить, но резко почувствовал покалывание с левой стороны шеи. Он непроизвольно потянулся к этому месту рукой, но так и замер, увидев шокированное лицо стоявшего напротив парня с округлившимися глазами. Драко переводил взгляд с шеи Поттера на его лицо и обратно с неверящим взглядом. На шее гриффиндорца начали проступать очертания серебряно-изумрудного небольшого дракончика, хвост которого обвивал шею того вокруг и заканчивался где-то под толстовкой, возможно, на правой ключице. Тот же стоял уже сам в абсолютном непонимании происходящего, не смея задать блондину вопрос. Наконец, ощущения напомнили Гарри что-то из давно знакомого. В мозгах парня начали происходить масштабные размышления, и тут до него резко дошло. Это было ощущение появления татуировки чувств. Лицо брюнета резко приняло идентичное Малфоевскому выражение. Но одного он всё ещё не понимал. Чувства к кому? Через пару секунд, однако, до него дошло и это — выражение лица слизеринца говорило само за себя. Время текло невыносимо медленно. Оба парня стояли в непонимании, что им делать. Наконец, первым пришёл в себя Драко. Он вновь включил свой привычный облик и изогнул бровь, насмешливо смотря на гриффиндорца. Гарри растерялся, взгляд его метался из стороны в сторону. Чтобы избежать хотя бы зрительного контакта, он присел на то место, где не так давно сидел хозяин татуировки, ярко и гордо красовавшейся теперь на шее у парня. Дракончик уже закончил свое «проявление» и налился яркими красками.