Малая

Яна выскочила в коридор, готовая дать отпор. Хотя это звучало слишком громко. Но в коридоре лишь слегка пошатывался Артем.  — Ну и? — грубовато и заплетающимся языком спросил он. — Что смотришь? Любуешься? Дааа, я хорош, — он ухмыльнулся и оперся рукой о стену. Девушка сложила руки на груди и продолжала молча смотреть на него, не говоря ни слова. Да и что она могла ему сказать? Кто она ему, чтобы отчитывать, имеет ли на это право? Нет.  — Начинай уже, а то я зам… замучился уже ждать. Давай. Оооой, Артем, где ты шлялся три дня? Артеем, ты что, опять нажрался? Как ты мог, Артем? Артем, ты о ком-то кроме себя думаешь? Артем, Артем, Артем! — он сорвался на крик. На шум выбежала Галина Васильевна.  — Артем, ты пьяный? Ты… Он прервал мать громким истерическим смехом и никак не мог успокоиться.  — Оо, как это было ожидаемо. Вон, твоя защитница прибежала.  — Я тебе хоть слово сказала?! — не выдержала и вспылила Яна. — Тебе не кажется, что наезжать на мать уже слишком? Отвернувшись от него, Яна выпроводила за дверь упиравшуюся Галину Васильевну, убеждая, что все будет в порядке, а в случае чего тут же придет к ней. Как только это удалось сделать, девушка снова вернулась к Артему, который начал икать от количества выпитого и теперь тупо смотрел на свою обувь.  — Мне просто интересно, зачем, — как можно спокойнее попыталась сказать Яна, помогая Артему снять куртку.  — А потому что достало меня все в край! Я понимаю, ты недовольна такой ситуацией. Но почему ты на мне-то злость срываешь? Я что, насильно тебе этого ребёнка сделал? Ты думаешь, я ХОТЕЛ его делать? Но как уж получилось! Он ненадолго замолчал, но потом снова продолжил эмоционально изливать душу:  — Вся моя жизнь с 18 лет крутилась вокруг Яны… Все делалось для Яны, даже в ущерб себе. Только Яна, Яна, Яна. Согласен, сам дурак, нельзя было тебя делать центром своей жизни. Но теперь Яна выросла и ведёт себя со мной как с псиной подзаборной из-за того, что беременна!  — Хватит! Я тоже не железная все это слушать, я поняла тебя! И, если на то пошло, то да, этот ребенок получился не насильно. Но и не я одна, как ты выражаешься, его сделала! И если бы ты не настаивал на своем, то можно было бы это решить… — внезапно к горлу подступил кислый комок. Она начала привязываться к будущему малышу, и говорить такое ей было неприятно. Но Яна как обычно не могла удержать язык за зубами и задумывалась о смысле сказанного уже после того, как произнесет это вслух.  — А что же ты тогда не решила, а? Зачем ты пришла ко мне? Чтобы опять все я разрулил? Ну извините, ребенок растет не внутри меня! Я настаивал? Будто он нужен только мне! Яна уже не могла слушать все это и, бросив Артема одного в коридоре, ушла на кухню. Следующим утром мужчина проснулся там же, в коридоре.  — Яна, — слабо позвал он, не надеясь, что она придет. Артем не помнил, что конкретно произошло вчера, но словно чувствовал, что что-то очень нехорошее. Но Яна пришла и подала руку, помогая подняться и отводя в спальню.  — Плохо? — без тени упрека в голосе спросила она, протягивая стакан воды.  — Угу, — морщась, кивнул Артем. Голова была словно чугунная. Напоминая о том, что три дня он хлестал только коньяк, появилось неприятное чувство тошноты.  — Я не знаю, что я тебе вчера наговорил, но что-то неприятное, да? По твоему лицу и дистанции от меня видно, — Артем печально ухмыльнулся. — Фраза глупая, но ты не обращай на это внимания. Пьяный я неадекватный, начинаю нести всякую чушь.  — Так если всё это неправда… То, что ты сказал. Тогда зачем ты напился? Артем притворился, что пережидает очередной приступ головной боли. Мог ли он признаться в том, что, кажется, начинает влюбляться в свою маленькую подружку? Нет. Артем кинул взгляд и вдруг обратил внимание, что Яна уже несколько раздалась в талии, а её живот начинает округляться.  — Как поживает наша ягодка? — вспомнив о ребенке, решил перевести тему он.  — Ягодке не очень нравится, когда от папы несёт перегаром. Но в целом все хорошо, — Яна улыбнулась. Несмотря на то, что Артем вчера наговорил, ей хотелось верить в то, что ему не все равно на их будущего ребёнка.  — Папа обещает больше так не нажираться, — он буквально рухнул на постель, — как скоро можно будет узнать, что за партизан у тебя там прячется?  — Через пару месяцев. На моем сроке в 12 недель ещё ничего не видно. Да ты обнаглел! — вдруг возмутилась девушка. — В уличной одежде на постель! Самому-то приятно будет на таком сегодня спать?  — А я в гостиной сплю.  — Как хочешь, я предлагала тебе спать на нормальной постели вместо жесткого дивана.  — Малая, это все… не обязательно. Ты уверена, что так правильно? Яна пожала плечами.  — Даже если и нет. Так надо и будет лучше и удобнее всем. Кроме того, я кажется предупреждала, что нянчить дите будешь ты. Но не могу же я оставить его с тобой один на один. Я буду в качестве моральной поддержки, — девушка хитро прищурилась и склонила голову набок, чем-то напоминая озорную лисичку.  — Но твой жуткий перегар… Это конечно что-то. Тошнить начинает.  — А меня-то как, даже не представляешь, малая. Вот и будем в один тазик вместе блевать. Их разговор прервал звонок в дверь. Артем недовольно поморщился. На каждый резкий звук голова реагировала новой порцией боли и, кроме того, он никого сегодня не ждал. Мужчина впринципе не очень любил гостей у себя дома, а уж незванных тем более. Что-то сердито пробурчав, Артем двинулся к двери и посмотрел в глазок. На лестничной площадке маячила знакомая физиономия с кучерявой башкой. Ещё бы вспомнить, почему лицо так знакомо…  — Соли и сахара нет, совести тоже, — зло проговорил Артем, решив, что это кто-то из соседей. Ещё одно нажатие на звонок.  — В Бога не верю, разговоры о религии не веду, пылесосы не покупаю, а если из военкомата — военник есть! Да и призывной возраст прошёл уже! — снова рявкнул адвокат, но этот настойчивый индюк продолжал звонить. Готовый свернуть ему шею, Артем распахнул дверь, но тут его резко пихнула в сторону Яна.  — Янка! — радостно заулыбался индюк. — А я уж думал, квартирой ошибся, — он покосился на обалдевшего Артема, но все же нагло ввалился в квартиру, разуваясь и ведя себя как дома. Это кучерявое чучело ещё и на кухню утопало!  — Кто это вообще? Ты знала, что он придёт? — зашипел мужчина. Он обратил внимание на то, что Яна переоделась в какую-то бесформенную футболку, в которой её фигура полностью терялась. Она поджала губы и покачала головой.  — Янка, я тебя еле нашёл! — чучело снова появилось в коридоре. — Соседка сказала, что ты в другой подъезд переехала. А ты чего в институте-то не появляешься? Артем вдруг понял, откуда он его знает. Это же тот кучерявый с того же факультета, на который поступала и Яна. Тот самый, от которого, как думал, она забеременела.  — Я забрала документы, Никит. Поняла, что не моё это. Возможно, через год-другой в другое русло подамся, — бессовестно врала девушка, умолчав про беременность.  — Этот поспособствовал? — Никита хмуро кивнул в сторону Артема. Тот не сдержался и уже сделал резкий выпад в сторону парня, но отступил на шаг назад, почувствовав мягкое прикосновение к спине.  — Я бы попросила поуважительнее обращаться к моему спутнику, — в отношении Никиты в её голосе сквозил такой холод, что, казалось, он превратится в ледяную статую, — ты что-то хотел, что так усердно искал меня?  — Может, скучал. Общения с тобой хотел. Яна слегка поморщилась. Сейчас ей было совсем не до гостей, да и вроде отступивший токсикоз мог напомнить о себе в любой момент. Но после этой фразы выгнать Никиту было бы свинством. Всё то время, что парень был у них дома, Артем злился и нервничал. Он знал, что Никита и раньше оказывал Яне знаки внимания, но она не отвечала. Артем знал свою подружку как никто другой, и кучерявый — последний, кто мог заинтересовать её. Впрочем, она и семейную жизнь с ним самим никогда не планировала, однако… Сейчас девушка лишь вежливо улыбалась и просто поддерживала беседу, но дурацкое чувство под названием ревность все равно рвало душу на части. И похмелье так никуда и не делось, единственное, что хотелось — завалиться спать, а не гонять чаи из-за этого дятла.  — Слушай, приятель, по-моему ты засиделся. Давай-ка домой, — терпение Артема не выдержало. Выпнув упиравшегося парня на лестничную площадку и кинув ботинки с курткой, не слушая возмущенных воплей захлопнул дверь и смог облегченно выдохнуть.  — Так нельзя, — Яна не одобряла такого поступка, но все же в её голосе сквозило сомнение. Было видно, что она тоже устала.  — Об этом мы порассуждаем завтра. А сейчас пошли спать, малая. Я устал.  — Эй, а как же постель? Ты в уличном там валялся и так и не переоделся! Я буду её перестилать?  — Если тебе станет от этого легче, можешь тоже переодеться в уличное и спать так, — хмыкнул Артем и, несмотря на все возгласы и протесты подруги уже устроился в спальне.  — Чтоб тебя блохи искусали… — ворчала девушка, все же устраиваясь рядом под одеялом. — Они часто заводятся у таких грязнуль и лентяев, как ты.  — Ничего подобного, — Артем бормотал сквозь сон, — и вообще, на своей кровати я могу спать как хочу.  — Завтра и будешь спать тут один как хочешь. Но не сегодня. Сейчас мне лень уходить. Засыпая, Артем чувствовал умиротворение на душе. Это было странно, в таком спокойном состоянии он не был уже месяца два. Может, так и должно быть? После плохого всегда следует хорошее и светлое в качестве награды. Но что-то злорадно смеялось и шептало на ухо: «Нет, дружок. Это лишь затишье перед бурей, всегда будь готов к штормовой волне. В любой момент накроет»