Не надо, папа

Один из первокурсников залез на дерево со словами «зырьте че могу», забрался чуть ли не на самую верхушку, и ветка под ним тут же хрустнула. — Твою мать! — вырвалось у меня, и я тут же вскочил на ноги и метнулся в сторону горе-древолаза. Ветка окончательно не выдержала веса пацана, и тот, завопив, полетел вниз. — Арресто моментум! — на бегу выдохнул я, нацелив палочку на мелкого. Первокурсник мягко приземлился на землю. Пиздец, еще бы секунда, и он бы тут валялся со сломанными ребрами. — Ты живой? — вытаращив испуганные глаза, спросил я. Не то, чтобы мне было до него дело. Просто не хотелось огребать очередных люлей от директора, типа мы с Пэнси не справляемся с обязанностями старост. — Не ушибся? — подбежала и спросила не менее напуганная Пэнси. Мелкий лишь поднялся с земли и отряхнулся. — Ребят, вы видели, как я медленно упал на землю? Я даже не знал, что так умею! — гордо сказал он своим друзьям. — Круто, Брэд, вот это ты даешь! — поддержали они его. Ну, нихуя ж себе! До этого мелкого ублюдка даже не дошло, что его спасли! Я схватил его за подбородок и заставил посмотреть мне в глаза. — Ты умеешь?! Да это я тебя спас заклинанием «Арресто моментум»! — Да? — разочарованно пискнул мелкий. От его гордости не осталось и следа. — Еще раз увижу тебя на дереве — привяжу тебя веревкой за ветку вниз головой и заставлю так висеть всю ночь! Все будут спать в теплых постелях, а ты висеть на холоде! Хочешь так?! — Н-нет… — первак был готов разреветься. — Ты меня знаешь, я шутить не буду! У меня уже нет сил постоянно бегать за вами! Вы бл… кхм, блин, и минуты не можете посидеть спокойно! Я староста, а не телохранитель! Думаете, у меня нет других дел, кроме как спасать вас от устроенных вами же пожаров и замедлять ваши падения?! Мне как бы тоже учиться надо, а не нянчиться с вами! В следующий раз, если кто-то из вас полетит вниз с дерева, с лестницы, с крыши — спасать не буду! Сдохните — и поделом вам, доставалы! Первак уже вовсю рыдал. Его однокурсники смотрели на меня как на исчадие зла. — Драко, не перебарщивай, — шепнула мне на ухо Пэнси. — Это я еще не перебарщивал, это я только предупредил! — отрезал я. — А вы все марш в свою гостиную, на сегодня больше никаких прогулок! Мелкие, поняв, что меня лучше больше не злить, склонили головы и потопали к замку. — Эй ты, древолаз! — тормознул я сегодняшнего «гвоздя программы». Тот остановился и посмотрел на меня зареванными глазами. — Хоть бы спасибо сказал! Всему вас учить нужно! — прикрикнул я на него. — С-спа-си-б-бо, — всхлипнув, сказал он и пошел за остальными. Перваки скрылись за дверями замка. — По-моему, ты испортил ему всю детскую психику, — хохотнула Пэнси. — Да и похуй, настопиздело мне нянькаться с ними. Девушка робко посмотрела на меня и, немного помолчав, сказала: — Ты выглядел так классно, когда отчитывал его… Прямо как строгий отец с сыном, ахах… Шучу. Она взяла мою руку и приложила к своей щеке. Ее взгляд был полон нежности и влюбленности. — И ты такой сексуальный, когда злишься, — подытожила девушка. Щеки Пэнси вспыхнули румянцем, а дыхание участилось. Она подошла ко мне вплотную, и я почувствовал удары ее сердца: сильные и частые. Я внимательно посмотрел на нее и прислушался к своим чувствам к ней. Ни-че-го. Ах, Пэнси, если бы ты знала, как я хочу влюбиться в тебя. Но не могу. — Пошли в замок, через пару минут начнется Трансфигурация, — безразлично ответил я. * * * Дни сменялись днями, а недели неделями. Мама продолжала слать мне письма со словами, что у нее все хорошо, папа ведет себя спокойно. Правда, в ее последнем письме было: «Вчера папа спросил меня, не решилась ли я стать Пожирателем Смерти. Не волнуйся, сынок, я отказалась». Я послал ей ответное письмо, где написал, что у меня тоже все хорошо, приправив все фразой: «Не смей становиться Пожирателем. Пожиратели — нелюди». От душевной пустоты меня продолжала спасать Злючка, которую мне еженедельно приносила сова Хосе за стадион. Я все так же уходил куда-нибудь поглубже в лес и уединялся с воображаемым Поттером, к которому меня уносила сладкая запретная жидкость. Мои губы сами по себе расплывались в улыбке, иногда меня на час с лишним пробивало на безудержный смех, после которого болели живот и скулы, но это того стоило. Ведь главным для меня было возбуждение и мерещившийся Поттер, а их Злючка доставляла неизменно. Если возбуждение не проходило слишком долго, я ходил к Пэнси. Однако в какой-то момент данная идиллия прекратилась. В субботу я, как обычно, пришел на назначенное место в назначенное время, но сова Хосе с желанной доставкой так и не объявилась. Ее не было и в воскресенье, и в понедельник и вообще всю неделю. В следующую субботу совы также не было. Я отправил письмо Хосе спрашивая, мол, че за хуйня, но ответа от него не последовало. Мне казалось, что из меня высосали все положительные эмоции, словно я стал жертвой Дементоров. Эти недели без приема Злючки стали для меня адом. Я стал ужасно нервным и дерганным. Когда утром Крэбб положил мне сзади руку на плечо, сказав «доброе утро», я подпрыгнул так, что напугал его — любые прикосновения для меня были спусковыми крючками к нервозности. У меня пропал аппетит, и каждый раз в Большом Зале я едва находил силы запихнуть в себя хотя бы тосты и молоко, чтобы у меня были силы на учебу. Меня стало частенько мутить, из-за чего мне приходилось чуть ли не на каждом уроке проситься выйти из кабинета, дабы сходить на улицу подышать. Я уж молчу о том, что физически забыл, как улыбаться, мои мимические мышцы, казалось, застыли в одном унылом положении. Блядь, вот за что мне это все? Единственной радости в жизни — и то лишили! Вечером я вошел в гостиную Слизерина. За одним из письменных столов сидела Пэнси и делала домашнее задание. Она выглядела очень уставшей. — Пизда мне, — выдохнула она, откинувшись на спинку стула и запрокинув голову. — Что такое? — спросил я, и подошел к ней. — МакГонагл заявила мне, что я стала плохо успевать по ее предмету и дала мне тройное домашнее задание. Сказала, что если я не сделаю все до завтра, то она заставит меня ходить к ней заниматься в выходные. Карга старая! Мне хотелось ее как-то утешить, но я так и не нашел, что сказать. Все добрые слова отказались всплывать в моей памяти. Плюс меня снова начало мутить, и мне пришлось присесть на диван. — Кстати, ты сделал задание по ЗОТИ? — спросила она. — Бля-я-я, забыл. Снейп дал нам неделю, чтобы написать доклад об обезвреживании особо опасных вампиров, но я к нему так ни разу и не притронулся, а сдавать его уже завтра. — Оно у меня в сумке сделанное, можешь списать, — Пэнси кивнула на свою сумку, лежащую возле стола. Я сходил в спальню за пером, чернилами и пергаментом, достал из сумки подруги готовый доклад и сел на диван, используя колени вместо стола, так все места за письменными столами были заняты другими слизеринцами. Я быстро все переписал, меняя местами некоторые слова. Пэнси с силой кинула свое перо на пол и стукнула кулаком по столу. — Закончила, блядь! Наконец-то! Даже не верится! Припомню я это сучке МакГонагл! Девушка встала из-за стола и села рядом со мной на диван. Она выглядела ужасно обессиленной и измученной. — Как же я устала, — вздохнула она. Пэнси положила мне голову на плечо, словно вымаливая поддержку, но я равнодушно встал и пошел спать. Вот только нормально уснуть мне так и не удалось. Мне было невыносимо жарко и душно, как будто я находился под палящим солнцем. Я снял пижаму, оставшись в одном белье, скинул одеяло на пол. Жарко! Жарко! Все мое тело покрыли капли пота, и простыня подо мной вскоре промокла. Я взял палочку и открыл настежь все окна в комнате. Мои соседи тут же заелозили в кроватях, пытаясь укрыться получше. Все равно жарко. Я ворочался в постели не в силах найти удобную позу. Мышцы ныли, и я чувствовал в них покалывание, словно у меня затекло все тело. Я встал с кровати и немного потянулся, надеясь, что мне станет полегче, но этого не происходило. Жарко… жарко… Душно… Волосы противно налипли на лоб. Прихватив полотенце, я отправился в душ и включил ледяную воду. Холодно… Но все равно душно. Я простоял под струей воды минут двадцать, но легче мне все равно не стало. Покалывание в мышцах сменилось тянущей болью. Выйдя из душа и обернувшись в полотенце, я прямо так вышел на балкон. На улице было морозно, землю припорошило первым снегом. Я жадно глотал ртом холодный воздух не в силах надышаться… Но блядь… мне все равно жарко. Все равно душно. Я почувствовал, что снова начинаю потеть, хоть и стою на морозе в одном полотенце. Мне нужна Злючка… хоть полбутылочки… хоть полглотка… хоть полкапли… Вернувшись в свою комнату, я обнаружил, что Крэбб, Гойл и Блейз повскакивали со своих постелей, укутавшись в одеяла. — Драко, это ты что ли все окна открыл? Охуел, ноябрь на дворе! — сказал мне кто-то из них. Я ничего не ответил и прямо в мокром полотенце упал на постель. Уснуть мне удалось лишь под утро. С каждым днем мне становилось все хуже. Все вокруг доставали меня вопросом, не заболел ли я, но в ответ я лишь огрызался и говорил, что все нормально. — Драко, что с тобой стало? Почему ты стал таким злым? — спросила меня Пэнси в Большом зале на ужине. — Тебя же возбуждает, когда я злой! Вот и отъебись с такими вопросами! — прорычал я и, разбив об пол свою пустую тарелку, вышел из-за стола. Очередная суббота, шесть вечера. Все, я в последний раз иду на назначенное место! Если совы Хосе не будет и сегодня, я придушу его голыми руками! Закоулок за полем для квиддича. Стою жду. Смотрю на темное небо. Мне херово. Руки трясутся. Жарко. Подташнивает. Все бесит. Тянет мышцы. Тяжело дышать. Бля. Долго я так не вынесу. Еще пару дней, и я сдохну. Я опять весь потный. Сука. Где сова? Где Злючка? Гр-р-р. Блин, у меня на ладони фиолетовый синяк. Ударился где-то. Похуй. Мне нужно Злючка. Тут в небе появилось заветное темное пятнышко. Я прищурился. Это сова! Сова Хосе! Ее я узнаю из тысячи! Сова подлетела ко мне. К ее лапке был привязан мешочек с товаром, в клюве письмо. «Драко, извини, что три недели не присылал тебе Злючку. Моя сова сломала крыло, пришлось ждать, когда она поправится. Присылаю тебе сразу три бутылочки. Хосе». Боже мой, наконец-то! Я отвязал мешочек от лапы совы, дал ей денег, и та улетела восвояси. После этого я почти бегом — насколько позволяла боль в мышцах — ломанулся вглубь леса, достал одну бутылочку и залпом осушил. Уже приготовившись к приятным ощущениям, я вдруг услышал за спиной голос: — Малфой? Я подскочил от неожиданности и произнес «Люмос», чтобы разглядеть того, кто ко мне обратился. Некто тоже освещал себе путь Люмосом. Мне удалось разглядеть в темноте джинсы, красную майку, серую ветровку, черные волосы и круглые очки. — П-поттер? — неуверенно спросил я. Меня что, уже накрыло? Но я пока не чувствую себя опьяненным! Я ущипнул себя и понял, что еще нахожусь в сознании. Неужели передо мной реальный Поттер? — Нет, блин, единорог! Конечно, я! — сказал он и подошел ко мне ближе. — А ты что забыл в лесу в такое время, да еще один? Где твои телохранители Крэбб и Гойл? Я попятился назад и впечатался спиной в дерево. Поттер подошел ко мне почти вплотную. Я заметил, что карманы его ветровки наполнены какими-то растениями. — Малфой, ты чего? Где же твои знаменитые подколы? — сказал он. — Я… я… — Мои руки затряслись сильнее обычного, и я выронил палочку. Ее огонек тут же погас. Поттер находился в шаге от меня. При свете его палочки мне удалось разглядеть его зеленые глаза. Как же я по ним скучал! Как я вообще скучал по Поттеру! Сердце неистово заколотилось под мантией, и я почувствовал к нему что-то странное. Что-то такое легкое и приятное. Влюбленность. Это же Поттер. Мой Поттер. Тот самый Поттер, чей образ спасал меня от моей дерьмовой жизни, только на этот раз реальный. Я вижу его глаза. Я вижу его шрам. И я не могу отвести от него взгляд. Я хочу кинуться к нему на шею и поцеловать. Но это не моя на все согласная галлюцинация, так что придется держать себя в руках. — Малфой, ты зельями в кабинете Слизнорта надышался что ли? — Поттер пощелкал пальцами перед моим лицом. Я вытянул руку и прикоснулся к его плечу. Да… Он реален и он передо мной. Только что он здесь делает без Грейнджер и Уизли? — Э… Малфой, ты меня пугаешь… — Лицо Поттера выражало недоумение. Я раскрыл рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, но слова застряли в горле. Не могу поверить! Поттер, в которого я влюблен с самого лета сейчас здесь, со мной. Жаль, что он не знает о моих чувствах к нему… — Малфой? — снова спросил он. И тут я почувствовал подступающее опьянение… Нет, не сейчас, я хочу побыть здесь с реальным Поттером!.. Нужно держать себя под контролем, нужно держать себя под контролем. Я, как мог, прогонял чувство «накрытия». Но сознание все равно непослушно покинуло мое тело.