Last of the Real Ones

Я бы отдал всё. По правде говоря, я до сих пор не верю в то, что ты ушёл, как сон, Который я не в силах вспомнить. И теперь я должен смириться с тем, что ты никогда не вернёшься, Потому что бежишь через мои мечты как будто на повторе. Это похоже на вечность, я не верю, что впустил тебя, а ты в ответ оставил. Ты оставил меня совсем одного. Я впустил тебя, истёк кровью так, Что остались лишь кожа, кости и я, в одиночестве.

— I Prevail — Alone

***

      Кит добрался до хижины за рекордно короткие сроки. Войдя в тёмное помещение, первым делом он швырнул на диван сумку, а потом обессиленно рухнул на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Она до сих пор хранила на себе запах любимого шампуня Широ, и Кит, поднеся подушку ближе к лицу, вдохнул его, насколько хватило объёма лёгких. Его начало трясти.       И выматывающая дрожь не отпустила его даже тогда, когда он провалился в прерывистый сон.

***

      Спустя несколько часов Кит проснулся затемно, вспотевший и испуганный, с именем Широ на губах. Он ждал тёплого, успокаивающего прикосновения к спине, и голоса, который убедил бы его, что всё в порядке, что это просто плохой сон, и теперь Кит в безопасности. Но ничего из этого не последовало, и Киту оставалось только попытаться выровнять сбившееся дыхание, чтобы можно было уснуть, провалившись в кромешную тьму.

***

      Первые несколько дней проплыли словно в тумане. Кит не мог сказать точно, сколько их было. Он перестал считать. В какое-то мгновение пришло осознание, что он совсем ничего не ел… наверное, давно, а потому пора подняться с кровати, взять ховербайк и отправиться в город. Даже не взглянув в сторону кафе, Кит зашёл в круглосуточный магазин, купив абсолютный минимум, а потом вернулся домой, механически прожевав сделанный на скорую руку сэндвич с арахисовым маслом. Он так и не понял, откуда взял на это силы.

***

      Кит не плакал.       Не знал, почему. Он ждал, что будет плакать навзрыд и проклинать чёртову вселенную и Гарнизон за то, что отобрали у него единственную по-настоящему значимую вещь — но нет. Плакать не получалось. Он пытался. В одиночестве, в непроглядной темноте, беспомощно свернувшись калачиком на постели и перебирая в пальцах нефритовый кулон — он никогда не оставлял попыток. Пытался вызвать слёзы, которые помогли бы избавиться от сдавившей горло мучительной боли, но ничего подобного не происходило. Кит гадал, действительно ли он прошёл все существующие круги ада. В конце концов, он не плакал ни разу со времён Инцидента, возможно, потому, что ничего хуже испытать уже не мог, и любые другие свалившиеся на голову беды меркли на его фоне.       Но нет, потеря Широ ударила больнее. Превратив его тело в сосуд, до краёв заполненный яростью и отчаянием, она чёрным пеплом осела на внутренностях. Одних слёз, вероятно, было недостаточно, чтобы выразить всю боль и горе, что поселились в его душе. Или, быть может, после смерти Широ он лишился возможности чувствовать хоть что-то. Весь мир стал ему глубоко безразличен, точно так же, как стало безразлично собственное тело.       Какой бы не была причина, а дать определение этим чувствам Кит был не в состоянии, вынужденный раз за разом тушить бушующее пламя собственных эмоций. Оставалось только свернуться на кровати в клубок и крупно дрожать до тех пор, пока организм не окажется полностью измождён и сам не погрузится в беспокойный сон.

***

      Голос в голове звучал в точности как Широ и настаивал на том, что Киту пора вставать, поэтому на рассвете Кит вышел из хижины, немного позанимавшись тай-цзи. Затем он вытащил вещи из дорожной сумки. Вылез из отвратительно грязной кадетской формы, которую за всё время ни разу не снимал, и принял обжигающе холодный душ. Переоделся в первые попавшиеся чистые джинсы и одну из футболок Широ, неподходящую по размеру, но создающую иллюзию защищённости. Кит её не чувствовал с тех пор, как Широ покинул его.       Он делал вещи. Небольшие вещи. Тренировался на заднем дворе, практиковал видоизменённое тай-цзи и выученные в Гарнизоне тактики рукопашного боя. Пробовал учить японский или хотя бы повторять то, чему уже успел научиться. Читал книги, которые Широ оставил на пыльном столе в углу комнаты. Он пытался не думать о Широ. Тщетно.

***

      Он ездил в город только для того, чтобы купить еды. За два месяца, что Кит провёл в пустыне, в городе он появлялся лишь трижды. Однажды его накрыло осознанием, что он абсолютно ничего не чувствует. Он не просто выгорел изнутри от потери Широ, всё было гораздо хуже. Он не чувствовал, что его тело ему принадлежит. Тактильный голод. Снова раздался эхом в голове голос Широ.       Нет. Ему было нужно не это или, по крайней мере, он не этого хотел. Он хотел почувствовать хоть что-то. Убедиться, что он всё ещё жив. Любой другой человек на его месте наверняка нашёл бы себе незнакомца для скорого перепихона, но сам Кит никогда бы так не поступил, даже если бы не пережил травму, даже если бы Широ был… мёртв, это было бы неправильно. Даже если бы одна мысль о подобном не разжигала в нём панику, он бы не рискнул пойти на столь крайние меры.       Поэтому, вместо поиска ночного клуба, Кит отправился в центр города, где отыскал тату-салон. Выбрать подходящее изображение было довольно просто, и, в отличие от многих других людей, Кит точно знал значение своей татуировки. Он снял футболку, лёг на стол и позволил женщине с отлично развитой мускулатурой сделать свою работу. Было больно, у него шла кровь, но это — ничто по сравнению с тем, что он ощущал несколько долгих месяцев подряд.

***

      В один из дней, когда Кит ездил в город, его нашёл Адам. Говорил, что ему жаль и в итоге он оказался прав, и Широ никогда не должен был улетать, это только его вина, Кит, ты должен был заставить его остаться…       Кит ударил его. Вероятно, сломал ему нос. В душе вспыхнула искра удовлетворения.       По возвращении домой его стошнило.       Нет. Широ не был виноват ни в чём. Виноват был Кит, и только он, не Широ. Кит и так ненавидел себя, почему бы не прибавить к ненависти ещё и вину? Одно он знал точно: он бы никогда не поступил с Широ так, как Адам, однако ему следовало приложить больше усилий и вытрясти нужную информацию из Айверсона. Он должен был остаться и всё выяснить. Теперь Кит чувствовал, что подвёл Широ.       Он лёг обратно в постель с опустевшим желудком и звенящими в ушах словами Адама.

***

      В сердце пустыни кто-то пел.       По крайней мере, Киту так казалось. Размеренный и неторопливый ритм, что-то среднее между глухим стуком и жужжанием. Больше похожее на… мурлыканье, как если бы эти звуки издавала музыкальная шкатулка или механическая кошка. Медленно, но верно, Кит сходил с ума, не понимая, действительно ли то, что он слышит — реально. Ничто не мешало это проверить.       Кит долго колесил среди песков, пока не обнаружил странное горное образование. Раздававшееся в том месте мурлыканье с каждым шагом становилось всё отчётливее и громче. Кит долго бродил вокруг скал, рисуя карту и отмечая, в каких местах звук был особенно громким.       Вскоре он нашёл пещеру.       Оттуда он не выходил часами — возможно, днями, — изучал наскальные рисунки со львами и гадал, что они означают. Они… приносили странное умиротворение. Словно смотрели на него, смотрели сквозь него. Видели его искалеченную душу и уверяли, что в итоге всё решится наилучшим образом.       Кит был уверен, что на самом деле потерял рассудок.

***

      Каждый вечер он проводил на крыше, глядя на звёзды. Желание улететь в далёкий космос никуда не исчезло, изменилась цель — на самом краю забвения Кит отчаянно желал встретиться с Широ. Узнать, этот ли вид был последним, что Широ увидел в своей жизни: миллиарды крохотных огоньков, ярко мерцающих где-то вдали, прекрасных в своей уникальности. О чём думал Широ в последние секунды перед смертью? Возможно ли, что он вспоминал его? Просил прощения за несдержанное обещание.       После этой мысли Кит перестал гадать.

***

      Помимо наскальных рисунков в пещере нашлись древние письмена. Кит почти ничего не понял, однако некоторые надписи разобрать всё-таки сумел. Подписи придавали рисунками гораздо больше смысла. Они рассказывали историю, но не простую историю. Это был отсчёт лет, гласивший, что ровно через год после запуска ракеты на Кербер и пропажи всего экипажа, произойдёт нечто значительное. Кит не знал, что и где именно должно произойти, понятно было лишь одно — в момент, когда это самое нечто случится, он должен быть здесь.       Обязан.

***

      Долгожданный день, наконец-то, наступил, совсем не отличаясь от остальных. Кит пробудился так же, как и всегда: исступленно крича и взывая к человеку, которого уже очень давно не было рядом. Он поднялся с постели, поупражнялся в тай-цзи, посвятил пару часов тренировке боя. Теперь у него были довольно крепкие мышцы. Конечно, тягаться с Широ он пока не мог, но итоговый результат всё равно позволял Киту гордиться собой.       Он позавтракал, проверил запасы продовольствия и оружия (включая самодельные газовые гранаты, которые действовали больше как бомбы, нежели создавали газовые завесы, но кому какая разница) и заправил ховербайк, прежде чем забраться на крышу хижины и ждать.       Спустя пару часов после заката, Кит заметил в небе нечто необычное. Похожее на падающую звезду, но, при более близком рассмотрении, выглядящее как что-то совершенно иное. На бешеной скорости оно приближалось к земле.       Таинственное нечто приземлилось в пустыне, недалеко от хижины. Кит мгновенно сорвался с места. Вот оно. То, на что указывали пещерные рисунки. То, о чём предупреждало механическое мурлыканье. Он ни разу не терял с ним связи, и сейчас голос звучал немного иначе. Стоило Киту запрыгнуть на байк и повязать бандану вокруг рта, в голосе промелькнуло… счастье. Облегчение. Словно тысячи лет томительного ожидания подошли к концу.