Пьяное солнце

      Чугунно-серые глаза, некогда нежно-фиалковые, тщетно пытались пригвоздить беглянку к земле. Да, у неё сломана нога, да, истекает кровью, да, сжимает губы в тонкую полоску, чтобы не закричать.       Но в её рубиновых глазах вызов.       Вызов всему миру.       Вызов самому Богу.       Вызов Королю Вампиров.       Вызов демонам.       Вызов ему, Муками Руки.       И это не просто бесит. Это выводит из себя, ярость кипит и вырывается глухим рычанием. А девчонка даже бровью не ведёт. Неужели Сакамаки закалили её, атрофировали чувство страха и самозащиты?       Сломанный хрусталь. Осталось пройти по нему, чтобы услышать звон-крики. Юи изгибает губы в улыбке, так похожей на оскал. В ней уже так много от повадок вампира и так мало человека. Если Руки подойдёт ближе, то она вцепится. Не обязательно в шею. В руку.       Хотя внутри что-то настойчиво шепчет-шипит ей, что надо в шею, потому что там сонная артерия, там кровь, там смерть. Боль причиняли именно с этого места, так почему бы и ей не поступить также? Комори дрожит вовсе не от страха перед вампиром. Она боится себя, своих желаний и непонятного зова, диктующего ей свою волю.       Руки усмехается и делает шаг вперёд, но всё вокруг… резко начинает кружиться. Кто-то резко хватает его за горло, яростно рычит и обещает убить. За всё.       — Аято, Субару, не надо, — Муками смотрит и видит.       Субару в ярости швыряет его, как куклу, как Руки швырял Юи в каменные стены. После всего пережитого на её теле нет живых мест. Аято, шипя проклятия, поднимает девушку на руках, а та сдавленно мычит. Сломанная нога болтается в воздухе, являя собой неприятное и жуткое зрелище.       — Почему?! Ты едва жи… — Субару трясёт от гнева, и Руки даже немного благодарен девчонке. Её слово почему-то для многих Сакамаки — закон, стоп-сигнал. Если бы не она, младший Сакамаки не оставил бы главу семьи Муками в живых.       Рубиновые глаза слабо мерцают в темноте, и Руки ещё раз поражается тому, как велико её влияние на шестерых братьев вражеской семьи. Только ни она, ни они этого не понимают. Это видно со стороны. Они точно магниты, будут следовать за Комори Юи. Если в первую встречу разглядеть смог только Коу, то сейчас это явно, как никогда.       — Смерть — слишком лёгкое наказание, — Аято замирает, глядя в лицо подруги и видит, как оно искажено от ледяной ненависти. И это пугающее зрелище. — У меня хватит сил сделать жизнь этого ублюдки невыносимым адом.       Прыжок и рык блокированы ударом Субару в солнечное сплетение. Руки хрипит, ненавидя девчонку.       Но слыша её слова.       — Однажды ты или твои братья приползёте ко мне, умоляя о пощаде.       Для Руки эти слова — пощёчина.       Для Аято и Субару — знак не вмешиваться. Это сейчас её голос холоден, как лёд, а взгляд прожигает дыру, но дома…       Дома Юи будет кричать от боли и проклинать Муками.       Субару хмыкает и оставляет Муками ещё один удар в грудь для верности и закрепления всех слов.       Теряя сознание, вампир проклинает судьбу за встречу с Евой и невозможностью выкинуть её из головы и убить.

***

      И спустя несколько лет тоже ненавидя и проклиная, только в этот раз глаза в глаза — чугунно-серые и рубиновые, запуская бледную ладонь в короткие белокурые волосы и ловя губами чужие губы.       И это странно — захлёбываться в своей ненависти, сминая холодно-тёплые губы в кровавое месиво.