Запах глянца

Просыпается Чонгук от пронизывающего его тело холода и понимает, что сегодня ночью снова упал с кровати. Когда он начинает подниматься, то чувствует тянущую боль в шее: всё же спать на полу с открытым окном не самая лучшая идея. Но открывать по ночам окна – стало привычкой Тэхёна. Когда Чонгук только переехал в дом Ким, его долгое время мучали кошмары, и Тэхён спал с ним, а поскольку Тэхён любил холод, то всегда открывал окна. Позже он каждую ночь стал так делать, а мозг Чонгука воспринимал это как безопасную зону, холодно – значит всё хорошо, значит Тэхён рядом. Но Чонгук, в отличие от Тэхёна, любил тепло, поэтому ещё подолгу лежал в кровати и согревался, если, конечно, он не оказывался на полу. Кстати, именно по причине кошмаров около кровати Гука не стоят прикроватные тумбы. В те времена он сильно бился о них головой и, когда один раз рассёк себе бровь, Тэхён заменил их дубовым столиком, подходящим по высоте и ширине кровати, что стоял в ногах. Так им обоим было удобно и спокойно, но главным плюсом было то, что Чонгук мог спокойно падать с кровати, и это всегда умиляло Тэхёна, ну, только в тех случаях, когда это происходит не из-за кошмаров. В подростковом возрасте ему хватало сил вернуть племянника на кровать, а вот когда мышечная масса Чонгука увеличилась, Тэхён лишь кивал из стороны в сторону и разводил руками. Поднявшись с пола, Чонгук закидывает на кровать одеяло и спешит закрыть форточку. Погода сегодня пасмурная, солнце решило взять отпуск на неопределённый срок, все солнечные дни должны сменяться дождём. Чонгук кусает губы и поворачивается спиной к облакам, оглядывая комнату в кофейных тонах. На прикроватном столике он замечает книгу с прикреплённым к ней стикером. Всё с также закусанной губой он спешит посмотреть на новую историю, которую ему подарил дядя. Сначала его встречает стикер с полевыми цветами: простые стикеры Тэхён не признавал. От записки он узнаёт, что всю неделю Тэхён будет приходить домой поздно, а уходить засветло, от чего хорошее настроение Чонгука упало, ну да, как-никак весна – сезон показов. Работы у Тэхёна много и ему не до племяшки, но также в записке он просит позаботиться о Пике и не забывает написать, что очень любит Чонгука. И от последней строчки сердце юноши забилось сильнее, и он с глупой улыбкой упал на кровать. В припадке нежности он стал прижимать к себе бедного кота и тереться об него лицом, всегда рыжему достаётся, ничего, он за это ему на джинсы ляжет и покатается, будет знать, как свои припадки на него изливать. Вот так холодное утро превратилось в самое тёплое для души студента. Казалось бы, так мало надо для счастья: маленькое люблю да щепотка фантазии. Надев джинсы, Чонгук долго стоял около шкафа и выбирал себе рубашку, смеясь с того, что раньше не понимал, почему Тэ так долго выбирает рубашки, и ему пришла в голову замечательная идея. Выкрав из гардероба Тэхёна рубашку с ярким принтом, он впервые радовался, что рубашка пахнет не порошком и кондиционером, а дорогим парфюмом Тэ и его личным ароматом, от чего щёки Чонгука покраснели, но он не мог перестать улыбаться и закусывать нижнюю губу, глядя на своё отражение. Только он всё не мог решить: застёгивать манжеты или нет. По итогу, он решил не застёгивать и подобрать до локтя. Пика всё же добился своего: как только Чонгук присел, он запрыгнул к нему на руки и начал ластится, а Чонгук по доброте душевной его гладил и чесал, ну и получил сюрприз в виде шерсти на чёрных джинсах. *** – Чон Чонгук, я, конечно, всё понимаю, но сегодня вы будто с модного показа, – увидев друга Чимин, мягко сказать, офигел. Ладно, он носил вещи с иголочки, но сегодня его друга будто собирала группа стилистов. Чонгук сегодня утром слишком вдохновился рубашкой Тэхёна, что решил надеть пару украшений и предпочёл сумку любимому канкену, причёску он обычно делал по принципу: вода плюс расчёска, волосы от природы ложились хорошо, но сегодня утром он конкретно заморочился, вооружившись всем, что было в доме. – Не преувеличивай, А? – Чон скептично закатал глаза. – Я ведь ничего не говорю, что у тебя на футболке пятно и, офигеть! Это что, белая футболка? Пак Чимин, что на вас нашло? – Ащь, иди нахер. Понял-понял, тема закрыта, – вот тему вещей в отношении себя Пак никогда не любил и быстро замолкал. Он никогда не заморачивался над тряпками. – Говоришь, – Чимин делает глоток горького кофе и на мгновение прикрывает глаза, и Чонгук знает, что он мысленно его благодарит. Ведь Пак в кофе души не чает, а за хороший и крепкий готов душу продать, – дядя тебя на неделю бросил? Прям опекун года: книжку оставил и свалил. – Не бросил – просто занят… – Чонгук отводит взгляд на пасмурное небо, дом всегда такой холодный без Тэхёна. – Оооо, ну слёзы то на кулак не мотай. Прям вселенская печаль. Что с тобой не так? – не так сердце Чонгука, всё жутко не правильно, сложно, страшно и Паку об этом знать не обязательно. – Так, пиздострадать перестань. – Чимин! – Что? Привыкнуть пора, – Чонгук, конечно, привык к матам друга, но иногда просто не мог смолчать. Тэхён говорил, что маты появляются от необразованности и маленького словарного запаса. С образованность у Чимина всё было прекрасно, а вот вместо словарного запаса одни цифры. С матом ему было проще, он хоть прикрывал его мозги: почему-то Пак очень боялся, что все узнают, на что он способен. Даже его брат, Чанёль, уже забыл, что его брат гений. Обыкновенный разгильдяй, который не понятно как поступил в юридический универ. Чонгук только закатил глаза и вытянул губы в ниточку. – Короче, пока не кончил. Ты сегодня идёшь тусить со мной и не ебёт. Червь книжный. – Чимин осушает чашку кофе в момент и, на удивление Гука, кидает пару купюр на стол. – Чимин, я не могу. Ты только представь, Тэ… – Не ебёт, жопу отрывай и пойдём, – нагло перебивает Пак друга. А Чонгук знает, что идея очень плохая, но всё же сдаётся и идёт за другом.