Запах глянца

Чонгук чувствует некую тяжесть на своём теле, от чего немного тяжело дышать. Разлепив свои глаза, он видит перед собой чёрную макушку своего дяди, что так удобно расположился на Чонгуке. Чон вспоминает прошлую ночь и совершенно не хочет будить Тэ: теперь не известно, что между ними будет. Лучше насладиться сопением и мягкими волосами, которые Чонгук сейчас перебирал без зазрения совести. Комната наполнялась золотыми лучами заката, что забавляло Чонгука, ведь Тэхён привык просыпаться рано утром и без будильника, но лёгкая улыбка быстро спадает с лица, когда Чон понимает степень усталости Тэхёна. Ему стыдно, что добавил ещё проблем в и так не лёгкую жизнь любимого. – Ну всё, сейчас мурлыкать начну, – Чон вздрагивает от низкого голоса Тэхёна после сна и убирает руку с его головы. – Доброе утро, Куки, – Тэхён сползает с младшего и потягивается,– ого, уже закат. Чонгук, твоя комната очень красивая по вечерам, а моя по утрам. Забавно, не правда ли? Я специально так проектировал дом, чтобы встречать и провожать солнце, потому что люблю его и уважаю, как художника. Ну ты только глянь! – Он хватает ошарашенного Чона за руку, притягивая к себе, тыча рукой в малиновые облака. – Смотри как красиво! Я так много работаю, что совсем перестал общаться с солнцем, – голова Тэ падает подбородком к груди и весь его корпус, что мечтательно тянулся к небу, утягивая за собой Чонгука, поникает, – с солнцем, что на небе, а самое страшное… с солнцем, что на земле, – Он поднимет полные золотых слёз глаза на Чонгука. – Пожалуйста, прости меня! – с этими словами он бросается на шею Чонгука, трясясь от слёз, которые он вчера не смог выплакать в подушку. – Прости… – снова, только шёпотом, говорит он. – Я перееду к Чимину, – звучит эта фраза из уст Чонгука, как само собой разумеющееся. Он нежно расцепляет руки Тэхёна, проводя по ним своими, и задерживается на тонких пальцах любимого. Чонгук разбит, он так не может. В голове младшего, засела мысль, что старший просто пытается сделать вид, что нечего не было и быть как раньше нормальной семьёй. Он встаёт с кровати, направляясь к шкафу, и, достав из него сумку, начинает наскоро собирать вещи, пока маска безразличия ещё держится. – Там подыщу квартиру, буду иногда звонить. Тэхён вытирает слёзы и прячет свои эмоции, ведь внутри него всё болит и ломается от таких слов. Встаёт с кровати, с ровной спиной подходит к Чону и разворачивает его к себе, выхватывая и откидывая сумку в сторону. – Пойдём на кухню, – он говорит, будто в пустоту, находясь при том в нескольких сантиметрах от лица младшего, но Ким даже глаз поднять не может. В гробовой тишине они доходят до кухни, и Тэхён хватается за стакан. Чонгук замечает, как трясутся руки старшего, пытаясь налить себе воды. Он подходит, забирая стакан, и, налив воды, возвращает Тэхёну, но руки тряслись так сильно, что жидкость начала выплёскиваться из стакана, и, психанув, Тэ развернулся и кинул стакан в раковину – тот, на удивление, не разбился. Тряся рукой, чтобы высохла, он проходит вперёд, потом тяжело выдыхая, опирается руками о стойку. – Так тот поцелуй ничего не значил? По пьяни? – снова, будто в пустоту. – Блять, блять, блять! – его голос срывается на крик, а глаза Чонгука расширяются: он впервые услышал маты от Кима. А потом следует протяжный крик души, который раздирает всё внутри Чонгука. – Сука! Только, блять, вы так умеете! Вы с Джином, будь он тысячу раз проклят, умеете делать мне больно! На мне что ли написано: « Сломай меня полностью»? – Ким смотрел в глаза, глазами полными боли. – Как ты заметил? Просто как? Да плевать уже, – и на мгновение всё замирает, но Тэхён начинает мотать головой из стороны в сторону и сгибается пополам, садясь на пол, хватаясь руками за голову. Начиная истошно кричать. И Чонгук делает то, что должен был сделать ещё с первых слов старшего. – Я люблю тебя! Люблю не так, как племянник любит дядю, а как парня! Люблю давно, нежно и бесповоротно, – он берёт на руки Тэхёна, пытающегося переварить полученную информации, и несёт в зал. Они сидят в обнимку в кромешной темноте, только и слышны всхлипы Тэхёна и редкие чмоки Чонгука в щёчку Тэ, что сцеловывают горькие слёзы. Но Пика решил, что королева драмы в этом доме он. Что эти лысые коты-переростки себе позволяют? Он запрыгивает с громким мяуканьем на ноги Тэ и, распластавшись, начинает мурлыкать. Чонгук включает мягкий свет у стоящего рядом фужера, любовно глядя на расцветшую улыбку Тэхёна, чесавшего живот коту. Оторвав взгляд о питомца, Ким переводит взгляд на племянника, и, вздохнув, он тянется в к младшему, целуя в губы. Такой чистый, тёплый и невинный поцелуй, но в тоже время такой запретный.