Запах глянца

Тэхён целует напористо, пробуя губы на вкус, кусает и зализывает ранки, но всё никак не может насытиться: Чонгука так много, хочется тонуть в этом моменте, как можно дольше. Тэхён покрывает накаченную грудь и торс поцелуями, проводя дорожку до штанов и затем снимая их. Вид красного, растрёпанного Чонгука с опухшими губами и в одних серых боксерах, слишком сильно заводят его внутреннего зверя. Он хищно смотрит в оленьи глаза, проводя по торсу к бедрам своими тонкими руками. Чонгуку кажется, что в этот момент он не живой. Тэхён заставляет выгибаться от каждого движения, он словно электрический провод, а Чонгук вода, что пропускает через себя его импульсы. Тэхён сжимает бёдра Чона и переворачивает его на живот, ставя в коленно-локтевую и проводя ладонью воль позвонков, заставляя прогнуться. Очерчивает руками упругие ягодицы племянника, кайфуя от той мысли, что он только его. — Знаешь, а непослушных деток принято наказывать, — он спускает боксеры с чужого тела и сильно шлёпает ладонью по молочной коже, оставляя красный след. И так шлепок за шлепком, внимая стонам младшего. — Тебе нравится? — Да, папочка, — Чонгук тяжело выстанывает эту фразу, а Тэхён останавливает удары. В комнате тишина, слышно лишь, как Тэ снимает с себя одежду, а после идёт к комоду, чтобы достать смазку и презервативы. Только вот его зверство поутихло, после громких шлепков и слова «папочка». Перед глазами стоит зверь Джин, что вечно всем недоволен, и воображение рисует картинки того, как он избивал Чонгука. Тэхён не хочет быть таким, нет, только не для Чонгука. — Не называй меня так. И уже через несколько мгновений, он чувствует, как чужие руки обнимают его со спины. — Не буду, — Чонгук, словно котёнок, трётся носиком об плечо Тэхёна. — Я люблю тебя, — от такого ласкового Чонгука подкашиваются ноги, и его хочется не трахать, а завернуть в пледик и долго-долго обнимать и целовать, но тело говорит об обратном. Развернувшись, Тэхён прижимает к себе Чонгука, вовлекая в поцелуй нежный и уверенный. В нём больше любви, чем голимой пошлости. — Иди на кровать, — шепчет в губы Тэхён, и Чонгук послушно возвращается в коленно-локтевую на шёлковые простыни. Тэ нежно водит руками по спине и бёдрам младшего, чтобы тот сильнее расслабился, и нежно целует в поясницу, слыша мелкий скулёж: Чонгук больше не может терпеть. — Тэ, не мучай. — Хорошо, Куки, — он выдавливает внушительное количество смазки к себе на пальцы и начинает осторожно наносить на тугое колечко мышц, постепенно вводя один палец. Чонгук нервно вдыхает, не смотря на боль, одного ему явно мало, и он подаётся навстречу любимым рукам, проявляя желание большего. Тэхён вводит в Чонгука ещё два пальца, аккуратно двигая ими, а Чонгуку и этого мало, хоть он и заходится в стонах, ведь с каждым толчком боль сменяется удовольствием. Он слышит, как Тэхён разрывает упаковку презервативов, и, воспользовавшись моментом, переворачивается на спину: он хочет видеть лицо старшего — Тэ понимает и поддерживает это желание. Он проводит дорожку поцелуев от паховой области до и без того истерзанных губ Чонгука. И начинает аккуратно вводить член, от чего Чонгук выгибается в спине и громко стонет, сжимая простыни, но они заменяются руками Тэхёна. Соединив руки в замке, Тэ начинает медленно двигаться, гортанно рыча от тугости и сладости младшего. Толчки постепенно набирают темп, срывая громкие стоны, что глушатся поцелуями. Обхватив своими тонкими руками член Чонгука, Тэ давит на головку, заставляя младшего выгибаться в спине и стонать его имя. Оно никогда ещё не звучала так хорошо. Ким хотел слушать это вместо музыки на репите или в командировках, когда его сокровище далеко, но сейчас им обоим совершенно не до мороки с записью. Он водит по члену, вторя своим толчкам, сходя с ума от того, как же им обоим хорошо. Он чувствовал, как трясёт Чонгука, что уже на пределе. Чонгук оставляет царапинки-полумесяцы на плечах Тэхёна, когда тот начинает двигаться ещё быстрее. Толчок за толчком, и Чонгук пачкает руку Тэхёна своим семенем. Его пальчики на ногах сжимаются, а глазки зажмуриваются, стон застрял где-то в голе, оргазм накрывает его с головой, будто унося совсем в другой мир: мир власти Тэхёна. В след за Куки кончает и Тэхён. Вид удовольствия на любимом лице и то, как Чонгук сжал член, стали последней каплей. И, тяжело дыша, он изливается в резинку, вздрагивая. После он покрывает лицо младшего поцелуями, не оставляя без внимания родинку под губой, любимую родинку. — Ты как? — полушёпотом спрашивает Тэ, глядя в глаза с искорками напротив. — Я где-то не здесь, будто всё нереально. Ноги немеют, но это так приятно. Тэ, ты внеземной. Тэхён целует младшего в лоб, вынимает член с громким хлюпом и тянется к салфеткам на прикроватной тумбе, вытирая свои руки и частично торс Чонгука. — Я рад, а сейчас мы вместе идём принимать душ, кушать и спать, а потом ближайшую неделю ты ведёшь себя самым тихим образом. Пока я буду решать мелкие проблемы, — договорив, он помогает младшему подняться с кровати, придерживая за руку и талию, целуя родинку на шее, когда Чон уже стоял, не удержался.