Запах глянца

— Да нажимай уже! — Не могу. — Чимин, булки в руки и отправил. — Ну, ещё секундочку. Чонгуку было очень смешно наблюдать за мелкой перепалкой братьев Пак. Хотя, он сам переживал не меньше их и был очень горд. Чимин наконец-то смог решить пример, который до него ещё никто не решал, и пред отправкой решения, Чи позвал самых дорогих людей, чтобы они были рядом. — Чимин, я уверен, что ты решил всё правильно, и это изменит твою жизнь в лучшую сторону. Даже, если что-то не состыкуется, я буду рядом, чтобы поддержать, и прибегу в три часа ночи, когда ты решишь всё по новой, — кладя руку на плечо друга, сказал Чонгук, видя, как Чимин переживает. — Бля, Чонгук, спасибо большое, — в уголках его глаз стали собираться слёзы, но ему нужно было от них избавиться. — Ты точно мой брат? Чонгук куда больше годится на эту роль, — прищурив глаза, он обратился к брату. — Ах, ты, мелкая заноза, — по-доброму сказал Чанёль и потрепал младшего по голове. — Я просто знаю, что ты не ошибаешься. Всё будет, как в твоих мечтах, осталось только победить эту злосчастную кнопку. От таких слов поддержки, Чимин даже засмущался. Его окружают самые замечательные люди, а значит, неодобрение ему не страшно. Перерешает. И, воспользовавшись своей эйфорией, он нажимает на кнопку «Оправить», и все трое облегчённо выдыхают. — Вот и всё, осталось только ждать, — Чимин откинулся назад, разглядывая папки вверх ногами, понимая, как же долго он трусил. — Я горжусь тобой, а теперь идём пить кофе, — всё так же держа руку на макушке брата, сказал Чанёль, но, после слова «кофе», она слетела, ведь младшие побежали на кухню заедать стресс сладостями и кофе. В обеих семьях воцарилось спокойствие. Каким образом, не известно, но Тэхён доказал всем, что Чонгук просто его парень, и никакими кровными узами они не соединены. Теперь на глянцевых обложках красовалась милая пара, сильно любящая друг друга. А запах глянца стал для них ещё роднее: теперь Чонгук вместе с Тэхёном занимался компанией, и в его коллекции любимых запахов появился ещё один. Днём они тиранили модный мир, а вечером утопали в объятьях и любимых голосах, читая новую книгу под мурчание Пики. Они и сами уже позабыли, что приходятся племянником и дядей, просто наслаждались жизнью и любовью. Кошмары, как призраки прошлого, перестали быть гостями их дома, а Тэ перестал мысленно материть Сокджина: что с этого идиота взять? — Тэ, помнишь, после нашего первого поцелуя, ты кричал, что только мы с отцом умеем делать тебе больно? Что он сделал? — этот вопрос мучил внутренний мир младшего с того самого вечера. — Он ведь старший брат, и мне хотелось его поддержки и любви, но на все свои увлечения я получал лишь негатив и крики. Ну… бил он не только тебя: я сильно отхватил, когда накрасил первый раз губы помадой и выслушал тогда тоже много. И меня поражало то, как твоя мама его любила, она убила в нём зверя, но он воскрес после её смерти, — в комнате повисло молчание, будто они оба готовились к следующим вопросам. — Тэ, а какой была мама? — Ооо, — прикрыв глаза, протянул старший, — это была лучшая девушка, которую я знал. Добрая, нежная, любящая, как цветок лилии. И она была учительницей корейской литературы у меня в школе, именно благодаря ей я полюбил книги. Она была старше Джина, но это им не мешало, она делала его лучше, она всё делала лучше, — с печальной улыбкой Тэхён вспоминал былые времена, когда мать Чонгука была жива. — Я виноват в её смерти. Отец постоянно это говорил и то, что он ненавидит меня. Тэ, ты тоже меня ненавидел? — Чонгук поднимает глаза на любимого. — Куки, ты чего? Джин — дурак, что обезумел от горя, не видя того счастья, что у него под носом. Мне хоть и было 14 лет, но я хотел тебя забрать. Не сказать, что ты копия мамы, иногда ты чистый Джин, но у тебя её сердце и россыпь родинок. Ащь, ладно, ещё губы. Ты самое настоящее сокровище, дитя любви. Ты просто не видел глаза Джина, когда он узнал о беременности, он был юн, но безмерно вас любил. Просто горе застилает даже самое зрячее сердце. Ну и чего ты ревёшь? — ласково сказал Тэ, беря щёчки Чона в свои ладошки. — Я по маме скучаю. Хоть я её и не видел, но… я не знаю. Скучаю и всё, если бы она выжила, всё было бы по-другому, — слёзы сильнее покатились по щекам и, недолго думая, Тэхён притянул младшего в свои объятья. — Если бы она была жива, ты бы и остался моим племянником. Иногда ради счастья, нужно пройти через тернии и многое потерять. Она всегда в твоём сердце. Всегда. — Я люблю тебя, — хлюпая носом, выговаривает Куки. — И я тебя, — он по обыкновению целует младшего в макушку и покачивается из стороны в сторону. Но их идиллию прерывает телефонный звонок. — Да, Чи. Как пришёл результат? В смысле ты летишь в Нью-Йорк? Неделя же всего лишь прошла! Уже бегу, не ной, — сбросив трубку, он уже счастливыми глазами смотрит на Тэхёна. — Не ной? Это ты ему сейчас сказал? — Чонгук, улыбчиво поджимая губки, хитро смотрит на Тэхёна. — Ох, ладно, беги к своему Чимину, — Чонгук быстро чмокает Тэхёна в щёчку и бежит к выходу. — И ещё, — Тэ поворачивается через плечо, лучезарно улыбаясь, — поздравь его от меня. — Обязательно! — и, блестя лакированными туфлями, он полетел в дом семьи Пак, где Чанёль уже около часа рыдает от счастья и душит в объятьях младшего. Но он ещё не знает, что это исполнит и его мечу тоже.