И пусть будет так

— Эй, красивая, поехали кататься! И ведь обманываю дамочку безбожно. Какая она, в пизду, красивая? Светкин клон, только попроще и потолще. Удивительное дело: Светка со своими светлыми глазами, бровями, волосами всегда оставалась яркой, а у этой вроде все такое же — но будто выстиранное. И рожа замученная какая-то. Хреново ты, Сурганова, супружницу бдишь! — Чего нужно? — дамочка не слишком любезна. — Прыгай в машину, поговорим. — Не хочу, — задирает подбородок, прищуривается — мол, как ты меня заставишь? — Я тебя не укушу. Пять минут. Пару секунд нерешительно топчется на месте, потом, вздохнув, взбирается на пассажирское сиденье. И сразу принимает самый, видимо, грозный для себя вид — чтобы не пяди врагу! А мне смешно. — Не будем расшаркиваться, давай сразу к делу. Ты наверняка знаешь, что через неделю Света поет со мной в Олимпе. Так вот: тебя там быть не должно. — Почему это? — смотрит с откровенной неприязнью и, судя по всему, уже практически готова вцепиться мне в лицо. Расслабься, дорогуша, ты мне тоже не нравишься. — Потому что я тебя об этом прошу. Пока по-хорошему. Это мой концерт. Наш со Светой. Нам нужно... друг на друга настроиться, мы не стояли на одной сцене 15 лет. Ты будешь мешать. — Если моя жена, — выделила последнее слово, стерва! — попросит, я приду с ней. Прости, но тут без вариантов. — Нехуй мне тут тыкать вашим липовым браком, — чувствую, как начинаю закипать, — и так всем понятно, где любовь, а где запасной аэродром на тихую старость. — Это у тебя-то любовь? Довела человека до нервного срыва при последнем расставании, я ее полгода вывозила на таблетках. — Сидела в низком старте, да? Закосила под хорошую, Светуля и растаяла? — А даже если и так, то что? Зато со мной она не плачет. — Слушай, ты, — уже откровенно бешусь, — не лезь в наши отношения. Обойдемся без сопливых, ясно? — Все, что связано со Светой — мое дело тоже. — Только не это, — чеканю слова. — Когда мы встретились, тобой и близко не пахло. А расстанемся мы только в одном случае — если меня не станет. — Тебя? — насмешливо. — Да. С ней ничего плохого не случится еще очень долго. Я… я об этом прошу, и меня слышат. — Какое благородство, — фыркает. — Где оно было в 2011 году? — Тебя не касается. — Слушай, Арбенина, успокойся уже. Никаких отношений у вас нет, прими это как факт. У Светы давно другая жизнь. Со мной, ясно? — Борзая такая, — усмехаюсь, а у самой на душе кошки скребут. — Выметайся давай. И да: Свете о нашем разговоре ни слова. — А то что? — Видишь папочку? У меня на тебя полное досье, за деньги сейчас что угодно купить можно. Найду, чем тебя зацепить, за это не волнуйся. — Ебанутая, — нервничает, дергает дверь, еще и диагнозы мне ставит, психиатр хренов, — тебе бы полечиться! — За это меня Сурганова и любит, кстати. Хочешь, дам пару уроков?… — Нахуй сходи лучше, — орет уже с улицы. И где ее врачебное терпение, спрашивается? — Взаимно! — последнее слово должно остаться за мной. И точка. …А в папке документы на визу, кстати. Просто в плохое люди верят гораздо охотнее. *** — Эль, у тебя все хорошо? На работе что-то? Света улыбается осторожной улыбкой — одновременно и подбадривает, и согревает, и оставляет путь для отступления, если на самом деле случилось что-то скверное. — Нет, малыш, все в порядке. Просто переживаю немного за твое выступление у Снайперов. — А что с моим выступлением? — хмурится. — Только не говори, пожалуйста, что ты ревнуешь. — Ревную, — решительно признается Элла — разговор с Дианой так и сидит комом в горле, и хочется хоть как-то выплеснуть эту горечь наружу. — Невозможно не ревновать, если дело касается Арбениной. Ты же ее… любишь, и не спорь. — Я и не спорю, — хмурится Света, — но мы это обсуждали миллион раз. Все в прошлом. — Уверена? — Элла подходит вплотную, кладет руки на любимые плечи, заглядывает в глаза. Да, она действительно сама построила свое счастье, права чертова Арбенина, дождалась удобного момента, зубами выгрызла у судьбы, и терять Свету — по меньшей мере смерти подобно. А значит, надо бороться. — Уверена, Эль. И давай закроем эту тему. Хочешь, поехали со мной, сама увидишь, что там ничего нет и быть не может. — А хочу, — улыбается Элла, и в этот момент она чуть ли не впервые чувствует своё превосходство над Дианой. По-арбенински не будет — это она решила твердо.