Заколка

      «Пустое сердце неспособно не только любить, но и ненавидеть».       Господин Мацуба сидел на своей излюбленной тахте, прихлёбывая полуостывший чай и поучая Хатори:  — Не бери из центра пирога — начинай всегда с краю! Ну и раздолбай же ты!  — Отец, сколько раз повторять — перестань!       Вот-вот должна была начаться жуткая ссора меж отцом и сыном, основанная на очередном пустяке. К счастью, «семейную идиллию» прервал неожиданно вошедший тенгу:  — Господин Мацуба, Вам доставили письмо!  — Что? В такое время? И от кого же?  — Я не знаю — на свитке не указано…  — Всё ясно, ты можешь идти.       Стоило слуге выйти, как Мацуба стал разворачивать письмо. Нетерпеливый Хатори всё норовил сунуть туда свой нос, но зная отцовский характер — помалкивал. Когда глава горы дочитал сообщение, он добродушно улыбнулся и объявил:  — Хатори, мы едем в Тенджинья!  — Старик, ты сдурел? Если хочешь в гостиницу — могу устроить тебя в Ореоя. К чему нам в Тенджинья?       Юноша тут же схлопотал по голове подушкой, которую Мацуба изначально держал наготове, выжидая момента:  — Можешь не ездить со мной! Что с тебя толку… А я давно не видел Аой и хочу побывать в Лунном цветке! И… — старик понизил голос и спокойно произнёс: — Я думал, что мы сможем провести хорошие выходные, как настоящие отец и сын… Но теперь всё — ты остаёшься на горе Шумон!  — Старик… Слушай, прости! Ну, я это с горяча. А что там в письме?  — Я что, тебе должен ещё и прочитать?! На!       Он сунул сыну в руки свиток, и тот, предварительно развернув послание, зачитал: «Уважаемый господин Мацуба! Мы приглашаем Вас посетить нашу гостиницу Тенджинья. Как постоянному клиенту, вам будет выделен бесплатный номер. Кроме того, в наше приглашение входит трёхразовое питание. С уважением, администрация Тенджинья». — Да уж, отец… Ну, раз такое дело — я с тобой!  — Ещё чего! Сиди на горе Шумон — я передумал брать тебя с собой!  — Ну ты ведь знаешь, что я всё равно увяжусь за тобой?  — Паршивец! Не смей дерзить мне!       За окном распускалась вишня, внимая воплям отца и сына, крепко привязанных друг у другу, но не способных выразить свои чувства. По решению господина Мацубы, Хатори всё же ехал с ним, так что в спешном порядке готовили транспорт для завтрашней поездки в Тенджинья...

***

      Сердце билось быстрее, чем обычно. Какая-то прохлада начинала медленно пронизывать тело, не смотря на разогнанную по телу кровь. Беспорядочный поток мыслей кружился в воздухе, не давая даже сомкнуть глаз, которые двумя красными факелами светились в полутьме.       Господин привстал в футона — сколько времени? В этой небольшой комнате темно и свежо, из-за приоткрытой двери. Странно — он вроде закрывал её перед тем, как лечь спать. Огр было поднялся закрыть её, как наткнулся на табличку с посланием: «Ну как? Ты уже добрался в столицу? Если сможешь, привези мне оттуда, пожалуйста, ещё немного сливочного масла — оно скоро закончится. Напиши мне, как только сможешь».       Прочитав это, Хозяин взял её в руки и подошёл к двери — свежий воздух обдул его бледное лицо. Но вместо того, чтобы закрыть, он открыл её полностью, устроился на пороге и закурил свою причудливую трубку: «Замотался… Уже поздняя ночь — Аой, верно, спит. Ладно, думаю, она прочитает утром…»       Когтистая рука взяла в руки кисточку и вывела на табличке несколько фраз: «Прости, что так поздно отвечаю — из-за дел я не заметил твоего сообщения. Нет, до столицы мы доберёмся лишь утром, так что я ещё на корабле. Если найду в городе масло — обязательно привезу его. Как ты сама? Я попросил повара пустить тебя на кухню. Надеюсь, ты хорошо там освоилась».       В этот момент что-то приятно тронулось в груди — Огр положил руку на сердце, а красные глаза поднял к звёздному небу — звёзды молчали. Они всегда молчат, о чём их не спроси. На то они и звёзды — блестящие искорки в небе, созданные для красоты и не более того.       Надпись на табличке постепенно исчезла — верно, она уже прочитала, но… Какая-то доля беспокойства мешала ему улечься обратно спать. Словно предчувствуя то, чего тот не мог объяснить.       Тишина на корабле была подозрительной — мимо не проплывало ни одного судна, ветер слабо-слабо шуршал парусами и даже борта их корабля подозрительно не скрипели. Облачко табачного дыма взлетело к небу — на мгновенье Хозяин подумал, что было бы неплохо бросить, но тут же отмахнулся от этой затеи с новой порцией. И всё было бы спокойно, если бы не то, как что-то стало потихоньку трещать под кораблём, а потом жёлтая молния не ударила струёй в звёздное небо…

***

      Чиби сидел на тумбе и блаженно поедал свой огурчик, пока Аой, Акацуки и Касуга устроились вокруг стола в новом месте жительства Цубаки. Конечно, с посиделками в Лунном цветке это застолье сравниться не могло, но это уже не имело столь большого значения — готовка Аой скрашивала последние события. Пусть мисо-суп и не самое изысканное блюдо, а все с удовольствием ели. Акацуки, торопясь вернуться к обязанностям администратора, быстро прихлёбывал бульон. В конечном итоге, как и ожидалось, подавился:  — Агхе… Гхмхе…       Касуга бросилась стучать сотруднику по спине, а Аой протянула ему чашку воды:  — Ну вот куда ты торопился? Твои обязанности от тебя никуда не убегут!  — Эй! Кхе… Гхм… Все клиенты сейчас на мне — я просто не могу отлынивать из-за еды!       Касуга дёрнула ушками и выдавила:  — Аой, ты не сердись — всё очень-очень вкусно! — тихо, но ощутимо пихнула администратора в живот. — Он у нас просто трудоголик. Порой, не может выделить времени на обед…  — А? Да ничего страшного! Я ведь знаю его характер, а поэтому…       Девушка поднялась из-за стола и вышла в соседнюю комнату. Спустя пару мгновений, вернулась с завёрнутой в платок коробочкой:  — Акацуки, это тебе — чтобы ты не голодал на работе.       Паук нервно передёрнулся, чуть поутих, а после пробубнил:  — Не надо мне ничего… Это будет отвлекать от работы…       Но Касуга всегда знала, где вставить свои пять копеек:  — Тебе напомнить, как Аой кормила тебя в прошлый раз?!       На мгновение администратор изменился в лице и притих ещё сильнее, что было совершенно не в его характере:  — С… спасибо, Аой!       Лисичка расплылась в чеширской улыбке, радуясь победе над непосредственным начальником:  — Ладно, мне ещё нужно зайти к Орё. Аой, всё было очень вкусно!  — Спасибо, Касуга!       Администратор тоже было поднялся со своего места, но не надолго, так как Аой быстро усадила его обратно:  — Стоять! У меня есть к тебе разговор.  — Что?! Я обязан срочно вернуться к своим обязанностям — нет на это времени!       Входная дверь распахнулась, впустив в комнату Гинджи. Как всегда улыбчивый, он протянул:  — Доброе утро, Аой! О, Акацуки, — ты тоже тут. Раз так, то даю тебе полчаса на перерыв!       Гинджи не догадывался, что сам себя загнал в ловушку. Аой с радостью пролепетала:  — Ну что — садитесь. Думаю, у меня ещё остались темпура…       Но вместе с темпурами на столе появились несколько шпажек якитори*, пара тарелочек цукемоно** и поднос с касипанами***. От всего исходил такой аромат, что трудно было устоять. Даже Акацуки, который, казалось бы, наелся, и тот с удовольствием принялся за мясной шашлычок. — Гинджи, хорошо, что ты пришёл — я хотела поговорить!       Лис поднял уши и настороженно посмотрел на Цубаки. Та спокойно наливала чай в кружки и продолжала:  — Послушай, перед отъездом Господин рассказал мне о поджоге Лунного цветка…       Акацуки неожиданно встал из-за стола:  — Прости, но Хозяин запретил нам всё рассказывать. Ты можешь не беспокоиться — мы его нашли, а значит, ты в безопасности! Пойми, что это для твоего же блага.  — Тогда расскажите хоть, кто это был?  — Он не называет своего имени, — Гинджи закатил глаза. — Этот тенгу вообще странный…  — Ага, так, значит, это тенгу!       Под шумок администратор выскочил из-за стола и вышел, спешно поблагодарив хозяйку. Гинджи остался один на этом допросе:  — Аой, я и так сболтнул лишнего — Господин может рассердиться.       Небольшая пауза повисла в воздухе, и только стук пальцев Ёкая по поверхности стола скрашивал молчание. Но не прошло и минуты, как в комнату влетел администратор:  — Юный Хозяин — Господин Мацуба приехал!  — Я… Я не думал, что он приедет так быстро! Аой, прости, но я должен идти. Поговорим позже.