Заколка

      «Иногда самая искренняя, детская любовь, зарождается с примитивной вещи. Скажем, с огурца…»  — Ну, самое главное, у нас есть шансы…       Этой ночью они закрыли дверь на террасу, из-за прохлады, так как осень окончательно вступила в свои права. Миновало несколько дней с поездки к Седзуки, и всё это время Оданна не находил себе места. Впрочем, как и Аой:  — Не пойму, откуда во мне могли взяться огрские гены?       Оданна откинулся на подушку и ответил:  — Возможно, кто-то из твоих предков был огром. Если Широ мог видеть аякаши, то это передалось и тебе. Значит, эти гены имеют место быть. В любом случае, мы вряд ли когда-нибудь узнаем об этом… Выходит, ты человек, с частичкой огра, которая в тебе совершенно не проявлялась.  — Но передалась ребёнку… Наверно, эти гены проявились в нём из-за смешения с твоими, но… Оданна, как думаешь — с ним всё будет в порядке?  — Не переставай в это верить и всё будет хорошо. В частности, как мы узнали вчера, он хорошо развивался эти два месяца, и ты оставалась цела.  — Ты прав. Знаешь, я понимаю, что ты вряд ли скажешь мне об этом, только я не могу понять — если твоя мать была человеком, а отец ёкаем, то как ты стал таким сильным?  — Честно сказать, я и сам плохо это понимаю. Думаю, что унаследовал от отца лишь половину, — он глубоко вздохнул. — Когда-то мне рассказали о его силе и клялись, что она была не меньше, чем у короля аякаши.  — А к… кем он был?       Глаза Аой закрывались под убаюкивающим и мерным голосом мужа. Он обнял её рукой и прошептал:  — Спи, моя дорогая жена… Когда-нибудь ты обо всём узнаешь…

***

      Орё уже около получаса стояла возле стойки администрации, что порядком поднадоело трудолюбивому Акацуки:  — Слушай, ты либо не стой над душой, либо иди работать!  — Эй, я что, виновата, что Гинджи позвал меня сюда и сказал ждать его? Знаешь ли, мог бы быть и повежливее с девушкой…       Акацуки сердито выдохнул и продолжил что-то писать. Он вообще был трудоголиком, что нельзя было не уважать. Но иногда из-за своего характера мог отталкивать от себя других, и сложно было начать общаться с ним, не видя его изначальной душевной составляющей.       С отъездом Сузуран администратор вообще потускнел — сестра была для него едва ли не центром мира, так что он лишь успевал отсылать ей в верхний мир письма, на которые стабильно получал ответы. И сейчас, строча очередное письмо сестре, он не замечал, с каким удовольствием из-за плеча читает написанное им Орё:  — Передай ей от меня привет! Ох, мы не виделись со свадьбы Аой и Господина…       Администратор вздрогнул, медленно повернулся. Похоже, начал дёргаться левый глаз:  — Орё… — с яростью в глазах начал Акацуки. — Лучше тебе теперь не попадаться мне на глаза!       Снежная женщина отскочила, буркнув:  — Сдался ты мне… Где Гинджи? Это что — шутка?       Но словно по волшебству, Лис стал спускаться по главной лестнице. Завидев его, Орё слегка осеклась и сделала вид, что не заметила. Акацуки презрительно промямлил:  — Ага, а сначала возмущалась…       Девушка пропустила его слова мимо ушей и дождалась, пока Юный Хозяин сам её окликнет:  — Орё! — он подбежал. — Прости, я задержался. Возникла проблема с семьёй, заселившейся в Тенджинья, пришлось уладить. Давно ждёшь?  — Да ничего — минут десять, не страшно.       Тут же поймала на себе удивлённый взгляд Акацуки, который вздохнул и снова уткнулся в бумаги. Гинджи взял девушку за руку:  — Я хотел предложить прогуляться в саду. Конечно, мы постоянно там бываем, но… Ты видела когда-нибудь его ночью? Хочешь пойти?  — Что ж, таких сумасшедших идей не было ни у одного моего знакомого. Идём, конечно!       Ночной сад, надо сказать, место не самое романтичное: темно, жутко и много комаров. Но если не обращать на это внимание, то можно хорошо провести время. В частности сейчас Орё и Гинджи со смехом бежали до беседки. Конечно, Лис был быстрее, но и Орё не переставала удивлять:  — Слушай, а если забраться на крышу беседки?  — Зачем?  — Думаю, оттуда шикарный вид на звёзды. Знаешь, порой пара метров могут сделать звёзды ближе! — она подняла руки к небу. — Умеешь лазать по беседкам?       Идея была полоумная, и Гинджи это не отрицал. Но как тут отказать любимой? И вот, взяв девушку на руки, выпустив когти и дважды чуть не упав вместе с Орё, он смог забраться на крышу.       А всё-таки Орё была права — с беседки открывался шикарный вид на небо, на горящие огни номеров в Тенджинья. Ещё можно было разглядеть уже потухшие окна комнаты Аой и Господина:  — Как думаешь, кто у них будет?       Орё улыбнулась в ту сторону, спрашивая это у Лиса. Тот не сразу понял:  — В смысле?  — Ну, мальчик или девочка?  — Ааа… Ты об этом! Ну, я считаю, мальчик. Могу поспорить!       Орё легла на спину, поудобнее устраиваясь на крыше беседки:  — А я не знаю… Если честно, говоря о себе, мне всегда хотелось дочку — я бы смогла научить её всему, что знала сама. Дала бы ей то, чего сама не знала в детстве. А ты — ты кого бы хотел?  — Мне не важно — если это наш ребёнок, то я приму его любым!  — В смысле наш ребёнок, Гинджи?!       Лис откинулся на спину, рядом с ней. Потом посмотрел на небо, о чём-то помолчал и выдал:  — Выходи за меня!       Конечно, Орё встала в ступор. И только она хотела что-то ответить по типу: «Мне надо подумать», под ними что-то затрещало… Похоже, что звук обрушения беседки слышала вся Тенджинья, но к счастью, никто им не заинтересовался.       Орё поднялась из груды досок, когда Гинджи опустился рядом. Девушка выпалила первое, что вообще пришло в голову:  — Я согласна!       В общем, это свидание пара запомнила навеки: во-первых — они решили пожениться, во-вторых — всю ночь ремонтировали беседку. И лишь звёзды видели, как со смехом, крадучись, они таскали из кладовой доски и гвозди, не забывая иногда целоваться.