Заколка

      «Я могу говорить, что люблю тебя. Но мысли и слова часто рознятся…»  — Гинджи, как думаешь — свадьбу лучше провести в январе или декабре?       Удобно устроившись на лоджии, пара уплетала завтрак. Орё провозилась на кухне добрых полтора часа, чтобы порадовать Лиса, но он, казалось, почти не обратил на это внимание:  — Почему ты хочешь именно зимой? — он бросил в чай кубик сахара и стал помешивать напиток ложкой. — Я бы хотел увидеть тебя на фоне распускающихся листьев, в окружении зелёной травы и света.  — Ты в своём уме?! — Орё сверкнула глазами. — Там будет повсюду одна только грязь и слякоть! И… И я люблю зиму! Так что точка!  — Но я не люблю зиму — может, ты сможешь прислушаться и к моему мнению?       Такая глупая перепалка в отношениях ничего хорошего паре не сулила. К тому же, теперь появилась неловкая пауза. По сути, они вернулись к тому, с чего начали. Гинджи, чтобы хоть немного отвлечься, принялся за приготовленную девушкой яичницу — странноватого вида, с кучей каких-то ошмётков томата и грибов, она не внушала доверия. Но пересилив себя, он принялся за неё:  — Ммм… Очень даже неплохо! — он проглотил. — Мне пра… Кхмхе… Пон… Кхе-гмх…       Лис вдруг бросил палочки и принялся сильно кашлять. Орё окинула подавившегося Гинджи взглядом, полном ярости:  — Так тебе ещё и готовка моя не нравится! — вместо того, чтобы постучать Лису по спине, принести воды и помочь откашляться, она продолжила возмущаться. — Может пойдёшь тогда к Аой?! Она же готовит вкуснее!  — Да причём ту… Кгмхе… Аой?! — он всё пытался откашляться. — Просто когда разбиваешь яйца, не нужно бить их вместе со скорлупой!       Кажется, на счастье, Лис смог выплюнуть злосчастную скорлупку. Но к тому времени Орё уже ушла. И, кажется, не только с лоджии.       Фундамент их отношений изначально был хлипок, так что нечему было удивляться. И быть может, они с лёгкостью остыли бы, вернулись к разговору о свадьбе, если бы снежная женщина, готовая сейчас разорвать кого угодно, не направлялась сейчас к Аой… Ревновать больше было не к кому. И, видимо, именно поэтому, утирая нахлынувшие слёзы, Орё сейчас мечтала, чтобы Госпожа Тенджинья исчезла. Нет, она вовсе не желала ей зла. Она хотела, чтобы её призрак исчез из их с Гинджи отношений. Зная, что никогда не сможет стать такой же, она злилась, чувствуя, что, если бы Гинджи мог выбирать, то выбрал бы Аой, а не её.       Стены, двери номеров, лестницы… Всё мельтешило перед глазами, пелена злости не спадала с них. И непонятная сила, которая двигала сейчас Орё, заставляла ускорять шаг. Сейчас она всё ей выскажет, сейчас она заявит, что Гинджи принадлежит ей, и его сердце Аой не вправе забрать, и вообще — она замужем, так что пусть отстанет от него! И вообще — она ждёт ребёнка! Чего нашёл в ней Лис?! В чужой жене, в чужой любимой?! И Господин никогда не уступил бы её, так… На что он надеется? А если…       Глупейшая мысль забралась в обезумевшую голову снежной женщины — а что, если отец ребёнка Аой не Господин? Если Лис всё же как-то связан с ней? Дико, скажете вы. Но девушка, приревновавшая любимого, так не думала. И мало о чём, кроме этого, она думала, нагло распахивая дверь комнаты Господина и Аой…

***

      Аой сидела на нежно-голубой тахте, вышитой узором полевых цветов. Миленькая, она стала чуть ли не самой любимой мебелью девушки. Возле медленно разматывался клубок белых ниток, а в руках Госпожи Тенджинья постукивали длинные спицы.       Оданна устроился тут же, внимательно наблюдая за рукоделием жены и теребя в руках крохотный, белый носочек. Он был размером, быть может, с палец Огра, но тёпленький и аккуратный. Такая же тёплая беседа сейчас пропитывала атмосферу:  — Не думал, что моя жена мастерица не только на кухне! Но… По моим подсчётам, он должен родиться где-то в мае. Зачем ты вяжешь их такими тёплыми? Уверяю, что к следующей зиме он вырастет из них!  — Полы в Тенджинья достаточно холодные — я не хочу, чтобы он заболел в первые месяцы жизни, — она сняла изнаночную петельку. — К тому же, мне просто хочется о нём заботиться…       Огр потянулся и попытался пошутить:  — Ты уже совсем не хочешь заботиться обо мне?  — Тебе тоже связать носки? — она оторвалась от работы. — Кстати, а какой у тебя размер ноги?  — Нет, Аой, не нужно, уверяю тебя!  — Так я хочу о тебе заботиться! — она продолжала парировать. — К тому же, в последнее время на полу и правда прохладно…       Громко рассмеявшись, он положил свою руку ей на голову:  — Что же, я не откажусь от носков, сделанных руками моей дорогой жены, — он начал в своей странной манере. — Только пообещай, что не будешь перенагружаться?  — Оданна, слушай — ты и так оградил меня от всякой работы! Я хочу приносить хоть какую-то пользу!       Плавно проводя по её волосам, он тихо говорил:  — Сейчас это не так важно — когда появится ребёнок, у тебя пропадёт всякое свободное время. Так что отдохни, пока есть такая возможность.       И ничто не могло нарушить эту идиллию, ничто! Разве что Орё, пнувшая входную дверь:  — Аой! — она нагло протопала в комнату. — Сколько можно мешать нашим отношениям: с самого их начала, я не могу переключить его на себя!       Казалось, она сейчас вцепится в неё, но Господин вовремя схватил снежную женщину за руку:  — Орё! Как это понимать?! — глаза Огра сверкнули хорошо сдерживаемой злобой. — Кто позволил тебе врываться сюда и так разговаривать со своей Госпожой?!       И в любой другой ситуации это сразу бы помогло, но не сейчас:  — Пустите! Аой! — она дёрнулась, но Господин продолжал не подпускать эту обезумевшую к своей жене. — Разве тебе мало того, что есть?! Оставь его мне!  — Орё, скажи мне, что случилось?! — Аой мгновенно вскочила с тахты. — Кого оставить?       Но, казалось, девушка была уже невменяема — в свободной руке образовалось нечто вроде сосульки, но на редкость острой:  — Ты не представляешь, что я чувствую!       Сосулька, прежде чем Оданна успел бы перебить её огнём, полетела в Аой. Понимая, что навредить Орё он не в силах, но и отбиться тоже, он бросился телом наперекор ледяному мечу, закрывая своим тело жены. Пусть так, пусть ценой себя, но он бы спас её. Иначе жизнь стала бы просто бессмысленной. В такие моменты время замедляется. Одно мгновение может показаться минутой, но Ёкай не жалел об этом — от льда до его груди оставалось не более нескольких сантиметров, и он уже смирился с безысходностью, когда… Достаточно крупный шар сиреневого пламени столкнулся с сосулькой, растворяя её собой. Странный чем-то напоминающий огонь, он плавно пролетел мимо Оданны, спасая его от опасности. Конечно, от подобного, Ёкай вряд ли бы погиб, но от прямого попадания урон был бы ощутим.       В мгновение ока растопив лёд, огонь летел дальше, пока его траектория не стала окончательно ясна — Орё. Непонимающая, рассвирепевшая, она не успела даже понять, когда что-то горячее врезалось в её тело. И только дрожь, мелкая и неприятная, была последним, что снежная женщина запомнила — глаза поднялись к потолку, медленно закрылись, и тело глухо свалилось на пол.       Обернувшись, Огр даже приоткрыл рот от неожиданности — позади стояла Аой, выбросившая руку вперёд, покрытая слоем нежно-сиреневого, струящегося языками, пламени, зажмурившая глаза…  — Аой…