Как сломать убийцу

Проснувшись, не обнаруживаю его рядом и, удивившись, молю всех богов, лишь бы он свалил. Но моим надеждам не суждено сбыться. Спускаюсь вниз и застаю такую картину: это ушастое создание что-то творит на кухне. Однако, когда я захожу, передо мной ставят тарелку с яичницей и кофе. Злость сразу куда-то пропадает, и сказать становится просто нечего. Да и не хочется. Яичница оказывается на удивление съедобной вкусной, чего я не могу сказать о кофе. — Кофе в следующий раз готовлю я, — наблюдая за подавившимся своим «творением» эльфа. — Да-а, — протягивает он, и мы почти синхронно выливаем это нечто, недостойное называться «кофе». Какое-то время мы просто едим молча, стараясь смотреть в тарелку. Ну, по крайней мере я. — Не хочу тебя радовать, но сегодня я сваливаю, — говорит он, возвращая на лицо ухмылку. — Ты же вроде собирался на пару дней? — удивлённо вскидываю брови я, скидывая тарелки в раковину и мою посуду. — А что, скучать будешь? — обходит, забирая тарелки, вытирая и ставя их в шкафчик над раковиной. — Не-ет и не надейся, — отвечаю такой же ухмылкой. — Но с чего вдруг такая спешка? — Я убийца, солнышко, у меня тоже есть дела, — на миг лицо становится серьёзным, и мне даже кажется, что в его глазах, всего на секунду, загорается какой-то недобрый огонёк, загорается и тут же гаснет. — Не советую тебе в них вмешиваться. — Не называй меня солнышком, куколкой и вообще, у меня имя есть! — Да? А я думал, тебе нравится… — теряю его из виду, бегая глазами по комнате, но замираю, чувствуя горячее дыхание у своего уха. — Ты такая милая, когда злишься. А потом вдруг в комнате повисает тишина, и я понимаю, что он ушёл. — Ну наконец-то, — облегчённо вздыхаю, поднимаюсь на второй этаж и уже хочу включить компьютер, как звонит телефон. — Да, мам? — даже не смотрю на номер, итак понятно, кто звонит. — Эйлин, ты как? Всё хорошо? — Извини, связь тогда пропала, но я ужасно хотела спать, так что звонить не стала, — устало потираю переносицу, расхаживая по комнате. — Я потом была занята, так что тоже не стала звонить… Но можешь меня поздравить, контракт подписан! — радостно провозглашает она, и я не могу сдержать улыбки. — Ты что-то в прошлый раз говорила про две недельки? — напоминаю, падая на стул и раскручиваясь на нём. — Ах да, прости, милая, но… всё оказалось не так просто… Приеду через месяц, я обещаю! Но ты знаешь, я так счастлива! — протягивает она, и я на сто процентов уверена, что сейчас она стоит с глупой улыбкой на всё лицо, мечтательно рассматривая облака. Ну или потолок. — Это так здорово! Ну, мам, пока, я тут уборку затеяла… — окидываю взглядом комнату, понимая, что тут ещё убирать и убирать, и кладу трубку. Я, конечно скучаю, но… Это её мечта, я рада, что она счастлива, поэтому потерплю. Всего-то месяц. Компьютер я всё же включаю, но на этот раз для музыки, и тут же начинаю убираться. Фантики от конфет, упаковки от чипсов, пустые бутылки из-под газировок — всё летит в мусорку. Увлекаюсь этим настолько, что позже начинаю протирать полки и мыть пол по всему дому, подпевая «Imagine Dragons». Когда солнце уже заходит за горизонт, с приятной усталостью в мышцах падаю на кровать и закрываю глаза. Постель пахнет этим надоедливым эльфом. — Надо будет постирать, — бурчу, переворачиваясь набок, тут же обматываясь одеялом. — Скучала? — разносится прямо над ухом, и горячее дыхание опаляет кожу, вызывая мурашки. — Н-нет! — вскакиваю я, пытаясь спихнуть его с кровати. — А что так неуверенно? Поворачиваюсь, зло смотря ему в глаза, но замираю, так и не проронив и слова. Тянусь к его щеке, едва касаясь подушечками пальцев раны, и замечаю такие же на руках. — Что это? — неужели он не только своих жертв до самоубийства доводит? — Не важно, видимо, у Безликого «эти дни» ещё не прошли, — на этот раз улыбается по-настоящему, без этих осточертевших ухмылок, но мне не перестаёт казаться, что всё это — игра. — Находишь же ты себе неприятностей, — встаю с кровати. Сон как рукой сняло. — И не говори, я тоже не рад был попасть к тебе, — разводит руками, улыбаясь даже после моего подзатыльника. — Жди здесь, я за аптечкой, это всё надо обработать, — подрываюсь к выходу. — Эйлин, сядь и успокойся, это царапины, — меня резко дёргают за руку, и я, не удержав равновесия, падаю на кровать. — Я вижу, что царапины. Только очень большие и глубокие, — поджимаю губы, зло сверля его взглядом. — А что, волну-уешься-я? — протягивает он, и я готова провалиться сквозь землю, осознавая, что всё действительно так. — И не надейся, просто если ты мне всё кровью измажешь, мне снова придётся убираться, — приподнимаюсь на локтях, тут же скрещивая руки на груди. — И вообще, откуда ты знаешь моё имя? Моргаю, но уже не вижу его. Слева, вновь над ухом, раздаётся голос этого надоедливого ушастого создания: — Это секретик, расскажу лишь за особую плату… Я чувствую, как кровь приливает к щекам, а это… Это! Оказывается там, где сидел ранее, заливаясь смехом. Я тоже в долгу не остаюсь и запускаю в него подушкой, но он, уже упавший, продолжает смеяться, и я невольно улыбаюсь, но тут же мотаю головой, отгоняя такие ненужные на данный момент мысли. — Ну вот зачем ты вернулся-я? — падаю на кровать, закрывая лицо подушкой. — Просто так, а то вдруг ты тут скучаешь? А я могу предложить свои услуги… за бесплатно… Вторая подушка не заставляет себя ждать, попадая прямо в лицо и сражая объект. На пол. — Шуточки свои шутить будешь с жертвами, я пока что лишь жертва твоего присутствия. — Ой, да брось, ты же не обиделась? — Я на эльфийском не разговариваю, — помедлив, добавляю. — Дашь обработать этот ужас — прощу. — Чисто для разнообразия, я не только это могу дать, — ухмыляется он, но, встречаясь с моим гневным взглядом, сдаётся. — Ладно, ладно, можешь поиграть в больничку. Забегаю в ванну, хватаю аптечку и возвращаюсь в свою комнату, попутно доставая необходимое. Шипит, когда заливаю всё это перекисью. — Терпи, — под конец забинтовываю, но это лишь одна рука. — За что Слендер тебя наказал? — Я эту неделю не убивал, он слабеет. — Слабнет? — удивляюсь я. Ужас Леса слабнет? — Он… мм… питается болью и душами жертв, что мы убиваем, заключив с ним контракт. Большинство протестующих находится под контролем за непослушание, то, что он сделал, лишь предупреждение. — Я думала, вы убийцы, а не послушные собачки, выполняющие команды своего хозяина, — затягиваю бинт на второй руке. — Он всех обманул, предлагая «выгодную» сделку, — он усмехается, смотря куда-то в пол. — Что ж, оказалась она не такой уж и выгодной. На секунду смотрю на него, но тут же отвожу взгляд. Что ж, кто бы мог подумать, что жизнь в Крипихаусе не так уж и радужна? Заканчиваю обрабатывать, лепя ему на щёку розовый пластырь с сердечком, при этом довольно улыбаясь. — Это всё? — интересуюсь я, собирая всё обратно в аптечку. Он как-то неуверенно кивает, но я чувствую подвох. Краснея, белее, синея, зеленея и вновь по кругу, я всё же решаюсь: — Подними футболку. Медленно, словно оттягивая неизбежное, он тянется к краям зелёной футболки, так же медленно поднимая. И я стараюсь сдержать все маты, что так рвутся наружу. Делаю глубокий вдох, сглатываю подступивший к горлу ком и продолжаю «работу». Я действительно не понимаю, как Слендер режет векторами, но выглядит это ужасно. По животу тянулась глубокая рана, которая, вполне вероятно, может остаться шрамом, но, вроде как, более-менее обработанная, потому что крови на футболке я не заметила или не хотела замечать. — Сейчас будет очень больно, — с как можно более каменным лицом говорю я и заливаю перекись. По дому разносятся трёхэтажные маты, а я молюсь, чтобы какой-нибудь прохожий (или уехавшие по морям соседи, вдруг, вернулись?) не услышал этого. — Что тебе снилось вчера? Безликий, не так ли? — резко осознаю я, скорее утверждая, нежели спрашивая. Он слабо кивает, опуская футболку. Все мои представления о Крипипасте рушатся, открывая ужасную правду. Далеко не радостную…