Человек, который обрёл надежду и снова её потерял

Обещанное три года ждут,) Но я постаралась не за три года. Хотя, так оно могло и быть. Приятного прочтения. С Уважением, Тсукери.

***

Вдруг картинка одного и того же изображения в телевизорах гаснет. Появляется другое: тот самый дядя, который много потеет. Почему-то он запомнился именно так. Затем появляется та самая тётя, которая вроде-как-пофигистка-но-это-не-точно. — «Было найдено тело в перчатке Человека-паука», — говорит она. А глаза красные-красные. Сродни костюму самого Человека-паука или Сорвиголовы. А тушь с помадой размазаны по всему лицу. Ну точно подражает Харли Квин. Но что-то не так. Точно. Может, она плакала от счастья, что супергерой жив.? — «Он мёртв», — Только не это! Только не лишайте его надежды, которая было появилась! Только не снова! — «К сожалению, лицо опознать мы не можем», — твёрдо, но вымучено продолжала она, — «Слишком сильные повреждения лица и всего тела. Это самых трагичный день для всего Нью-Йорка». Телик выключили на совсем даже там. Наступило молчание. Даже машины перестали ехать. Люди перестали торопиться по своим делам… Город вымер. Уэйд Уилсон вымер изнутри. …Снаружи спустил обойму второго пистолета в висок. Это точно был первый и последний поцелуй наемника с дружелюбным соседом.

***

Дэдпул меланхолично листал новостные статьи на стареньком компьютере. Хотя этого совсем не хотелось делать. Но он должен был. Должен был найти хотя бы что-то. Зацепиться за что-то. Увидеть Паучка хотя бы так. *Отбивные хочешь посмотреть? * «Заткнись!» И Уилсон был абсолютно согласен с тем голосом. Вот открывается очередная статья. Снова. Опять. Ещё раз. Переходит с ссылки на ссылку. На видео очевидцев. Очередные статьи. И замирает. В голове опять тишина. А на первой странице очередного электронного новостного сайта фотография на всю страницу. Точнее две, но не суть важно. Ведь на первой он узнает человека. Того самого, что явно учил Паучка уходить от Дэдпула по-английски. Правда, так и не смог научить оставлять записки. Питер П. Точнее, Питер Бенджамин Паркер. Тот самый друг сына главы Оскорпа. Хах. Смешно! Господи, как смешно! Твоя шутка просто класс! Нет слов! Ты так решил отыграться? Решил, что такому наёмнику, как Дэдпул, нельзя любить? Ведь, похоже, это так! Гарри Озборн находится в реанимации больше двадцати четырех часов. Его друг, Питер Бенжамин Паркер, переведён в частную больницу под руководством самого Энтони Старка. Мистер Старк не даёт никаких комментариев. Наши репортёры смогли лишь выяснить, что Питер Паркер проходил стажировку в компании СтаркИндастрис. Какого же состояние молодого человека остаётся загадкой. Уэйд бьёт головой о стол. Отлично! Он потерял Паучка, а может ещё и Питера. Но так нельзя. Нельзя! Ему нельзя сдавать свои позиции. Он хочет исправить хотя бы это. Узнать как Питер.

Питер Бенжамин Паркер

Красиво звучит.

Питер Бенжамин Паркер-Уилсон

Ещё лучше. Можно «Паркер» вообще убрать.

***

— У вас нет доступа, — вновь повторяет консьержка и Дэдпул уверен, что она уже хочет его задушить. — Ну почему?! — опять канючит он. Ее глаз дёргается. Уэйд бы даже посчитал это довольно забавным, если бы не голос, раздавшийся за спиной: — Что тебе здесь надо? Тигрица в своём репертуаре, подходить тихо. — Хочу узнать состояние Питти-пати, но мне не дают! Девушка странно дёргается, а потом настороженно смотрит на Пула, словно готовясь атаковать, в зависимости от ответа: — Ты с ним знаком? — Да! — почему-то такое поведение кажется, малость, не ясным. Зачем так напрягаться из-за обычного пацана? — давно знакомы! Надо его повидать! — потом голос ломается и мужчина ругает сам себя в голове: — соболезную утрате… — О чем ты? — удивляется она. — Человек-паук… — Ох… — тушуется, — да… Это… Удар… — замялась. Почему? Почему это кажется таким странным, что нелепая надежда просыпается внутри? — это… Питер уехал домой восстанавливаться, — прокашлялась, — у него сломан позвоночник… — Оу… И опять слова бьют по совести. Если бы он только послушал Паучка. Если бы только пошёл с ним, то, наверняка, смог бы хоть что-то сделать! Наверняка, увидел бы Пита и спас бы его! И тогда парню не надо было бы мучаться от последствий до конца жизни… Кстати… — Это излечимо? — Нет. Это неловко. Но стоит попытать счастье. — Ты мне дашь его адрес? — Нет. Тигрица разворачивается и сбегает. Просто сбегает. Хах. А грудь сжимается. Смешно и больно.

***

— Мне сказали, что ты пытался искать меня… Хриплый голос Питера льётся бальзамом на уши. Это… Кажется знакомым. И родным. Так странно. — Искал. — Но зачем? А в голосе боль. — Я хочу помочь. — Ты уже помог. — Я идиот, который настолько был поглащен своей болью, что не хотел послушать Паучка и теперь его нет, а ты ранен, — вздох. Мысли надо срочно привести в порядок, пока не сказано лишнего, — ты, кстати, когда вернулся? — За неделю до того… Дня… — Дашь мне свой адрес? Я хочу помочь. — Чем? Я — инвалид. Кому нужен инвалид? — Мне. Дэдпул слышит, как Питер задержал дыхание на той стороне трубки. — У меня есть что тебе сказать. *Странно* — Мне уже интересно. «Страшно» — Ты будешь зол. Крепче сжимает трубку. — Как интригует. — Человек-паук жив. Это… Ложь… Сладкая ложь! Он специально! Он так сделал, что бы Дэдпул к нему не лез! Наверняка! Точно! Нет. Нельзя. Нельзя этому верить. Даже если хочется. Очень-очень хочется верить… — Он расстроен. Разбит. Подавлен. Продолжает Питер, хотя лучше бы ему замолчать. Ведь… Ведь… — Он тебя любит. Ведь Уэйд любит их обоих… — И он больше никогда не вернётся к маске. Не надо. Это больно. Очень больно. Откуда Питер это всё знает? Откуда? Это ложь. Зачем эта ложь? Зачем? — Потому что Человек-паук прикован к инвалидной каляске. Связь с реальностью начинает пропадать… — Потому что я — Человек-паук.

Б У Х

Наверное, это упало сердце. Израненное, больное сердце. — Наверное, не стоило тебе об этом говорить, многие будут ругать, но такова правда. Я не виню тебя, что ты тогда меня не захотел выслушать. Я всё понимаю. И знаю, что той ночью ты меня поцеловал. Однако, мне нужно было время, чтобы понять всё. А дальше уже закрутилось как-то всё. Я хотел признаться, но кому нужен обычный, разбитый Питер Паркер? Всем нужен лишь сильный герой. А я не хотел быть сильным героем. И теперь не смогу. Этот перелом не сможет вылечить регенерация, поэтому инвалид я теперь на всю оставшуюся жизнь. Никому не нужный инвалид. Спасибо, что помог мне тогда вновь встать из мёртвых. И сейчас, что не перебиваешь. Надеюсь, ты поймёшь меня. Люблю тебя. И прощай. Послышались гудки. Гудки в сердце отдавались глухой болью. Хах. Чёртовы герои с их альтер-эго. Хах. Ха. Истерика наступила не заметно.

***

Питер не мог сказать зачем так поступил. Ему просто захотелось сделать именно так. Поставить точку в недо-отношениях. Ну и сделать немного больно. Так же больно, как ему. Но… Не стоило так поступать. Ведь Уэйд… Уэйд не виноват, что Пит так глупо полюбил этого сумасшедшего. Так глупо. Глупо. Глупо-глупо-глупо. И чертовски несправедливо. День тянулся за днём. Жить хотелось всё меньше. Даже после смерти Гвен он так ещё хотел жить дальше, оказывается. А теперь одна лишь сплошная меланхолия. Тётя Мэй печет блинчики каждый день. Она улыбается. Она счастлива, ведь Питер хотя бы жив. Но Питер не счастлив. Он желает вновь оказаться под обломками. Провалиться на ещё один этаж ниже вместе с теми людьми. Теперь для него каждая ночь — кошмар. Пыль. Тьма. Обломки. Крики людей. Злые взгляды врагов. Острые когти Стервятника. Хах. Та битва ведь тоже оставила в нём шрам. Теперь же этот шрам глубже, ужаснее. Хуже. Боль. Эта боль постепенно сводит с ума. Вставать всё меньше хочется с кровати. Идти своими ногами он теперь не в силах. Просто слабак. С Л А Б А К Друзья пытаются спасти своего командира, но герой лишь глубже погружается в отчаяние. В чёрное, безнадёжное. Жесткое. Несправедливое. Ужасное. Страшное. Одинокое и огромное. — Можешь подождать меня у магазина? — тихо спрашивает Мэй, поправляя сумку. Ей совсем не надо в магазин, но желание дать себе минуту от вида разбитого Питера, заставляет идти внутрь супермаркета. Откуда через минуту выбегает мужчина в маске. Бывший герой вспоминает Бена и пугается так сильно, что воздух больше не поступает в лёгкие. Только не она. Только не Мэй… Питер пытается подъехать ко входу в магазин. Преступник, в панике и неведомой злости, сбрасывает парня с коляски. Сопротивляться не было сил. Силы были потеряны только на то, чтобы начать ползти дальше ко входу. Паучок не слышит, как мужчина кричит, как магазин окружает полиция, а незнакомец наставляет на него оружие. Он слышит лишь оглушительный выстрел. — Ну ты даёшь. Знакомый голос окружает коконом. Обволакивает нервы, успокаивая где-то что-то в души. Паркер медленно поворачивает голову и видит, что Дэдпул принял пулю на себя. Полиция вяжет преступника, быстро уезжая. Им не хватало смелости разбираться с наёмником, который мог их всех убить из-за плохого настроения. Осталась только одна машина. Уэйд продолжал стоять к Питеру спиной, пока на асфальте образовывалась лужица крови. — Я… Спасибо… — а потом Пит оборачивается обратно к магазину, — Мэй! Мужчина резко разворачивается, поднимая парня на руки. Ему ничего не оставалось, как удивлённо ухватиться за крепкую шею. Они вошли в магазин, где увидели, как Мэй давала выпить успокоительное кассирше и порывалась постоянно выбежать к дверям. В которых, как раз, парни и встали. — Мэй… — облегчённо выдохнул Паркер. — Питер… — также выдохнула она, переводя взгляд на наёмника. Сначала в них полыхнула недоверие, а потом женщина явно расслабилась, — надеюсь, вы сможете проводить моего племянника домой? Я успокою эту женщину, да надо полиции дать показания, верно же? За ними зашёл полицейский и кивнул. — Коляска? — неуверенно буркнул парень. — Я заберу, — улыбнулась тётя. Уилсон, продолжая молчать, вышел из магазина уверено поворачивая в правильную сторону к дому Паркеров. Это молчание было не привычным. Каким-то серьёзным. Будто мужчина на что-то решился. А Паучок ничего не хочет говорить. Его сердце бьётся от близости с родным человеком, которого не видел так давно. И боялся больше не увидеть. Так странно. Так правильно. Они дошли до дома. Шатен достал ключи из переднего кармана, но Пул выхватил их, самостоятельно открывая двери. Ключи на тумбу, а сам пошел дальше, поднимая парня на второй этаж, безошибочно определяя его комнату. И это, честно говоря, уже немного было страннее, чем всё, что было до этого. Это означало, что Уэйд его уже давно нашёл и следил. — Ты правильно подумал, — тихо сказал мужчина, — я следил за тобой. Это не составило особого труда достать твой адрес. — Но зачем? — голос пропадал. Волнение клокотало в горле, мешая связно думать, пока мужчина усадил его на кровать, не поднимаясь, находясь лицом выше его кудрявой головы, позволяя оставить руки обнимать широкие плечи. — Затем, что меня не устраивает такой расклад, — Уилсон всё же отодвинулся, заглядывая в его глаза. — А какой же расклад тебя устроит? — глаза защипало от предательских слёз. — Такой, где я и ты вместе. — Но я же Питер Паркер… — Да, тот самый, который уходит по-английски, — усмехается Дэдпул и Питер только сейчас понимает, что тот без маски. — А как же Человек-паук? — Сам удивляюсь, что он тоже занял место в моём сердце, — притворно вздохнул тот, — а ты его ещё и научил так же по-английски сваливать в закат. — Хах, — слёзы всё же полились по щекам, — видимо, в этом мы с ним похожи. — Мне кажется вы с ним как братья-близнецы, — нежные руки, несмотря на все шрамы, втирают солёные капли. — Но почему ты хочешь быть с таким, как я? — А почему ты любишь такого, как я? — Потому что люблю… — Вот и я, — целует кротко в губы, — потому что люблю… Они дышат друг другу в губы, боясь отстраниться. Боже. Взаимная любовь. Как смешно. Герой и наёмник. Хах. Смешная судьба у них. — Но как же мои ноги? — А что ноги? — смеётся он, — вроде на месте, — дотрагивается, — Фьюри сказал, что они с Беннером и Старком разработали тебе лекарство, чтобы помочь ускорить лечение и улучшить регенерацию. — Что? — удивился Питер. О. Господи. Это правда? И он читает в глазах Уилсона, что да, правда. Тот будет рядом, пока из их тел не исчезнет последняя капля жизни. Это так сопливо. Поэтому Уэйд молчит. Ведь даже если Паркер откажется от Уилсона, тот будет молча ходить за ним. Помогать. Спасать. Удивительно как любовь меняет нас. Ведь ради него он готов молчать с голосами в голове и даже голоса готовы помолчать, чтобы дать ему возможность быть счастливым. — Я люблю тебя, Уэйд… — расплакался Пит. — И я люблю тебя, Питер Бенжамин Паркер, — обнимает, прижимая ближе к сердцу. Так нежно и осторожно. Не так ли хруста костей, как когда-то хотел, — мой «Питер П.» со скамейки и мой Паучок, мой герой.

Я люблю тебя